Таня Нордсвей – Монстры царства стали (страница 45)

Данте снова возразил, но Саргон его уже не слушал. Он прекрасно знал, что все было уже решено, еще когда Солар рассылал приглашения на бал нужным семьям. Он хотел поиграть в демократию, а начал вести партию лицемерия и цинизма. Неужели его брат, свято верящий в любовь и парные узы, действительно женится по политическим причинам?

– Равен, а что думаешь ты? – не унимался Данте.

«Поверь, если я скажу, что думаю, то это не понравится ни одному из вас. Особенно братцу».

Саргон усмехнулся.

– Я главнокомандующий объединенной армией. Приказы здесь отдает Солар, а я их исполняю, – сказал он ледяным тоном, а потом вдруг зацепился взглядом за фразу на листе и ее перевод, написанный аккуратным почерком Солара.

«Да сбудутся все пророчества костей, когда имена лжебогов зазвучат вновь из наших уст», – гласил перевод фразы предсказания древних об эпохе Хаоса, в которой они сейчас жили, и о возвращении лжебогов. Саргон захлопнул книгу и положил ее на тумбочку возле древней виттресской вазы. Упоминание о лжебогах всколыхнуло в нем бурлящую волну того, о чем он яро желал больше не думать.

– Ты Эферонский принц и наместник Скайферона, – поправил его Данте, придав своему тону максимум учтивости. Фейский свет золотил его короткий ежик темных волос. – И твой голос особенно весом в нашем голосовании, когда Алексы и Райана здесь нет.

– Если бы от моего слова зависело это решение, – Саргон перевел взгляд на Данте, – я бы еще несколько десятилетий назад поработил бы весь Ксанфис, от королей и королев которого с каждым годом все больше и больше проблем.

Нос Саргона уловил изменившийся запах Данте, во взгляде которого читалась уже знакомая ему злость. Неужели наместник полагал, что он встанет на его сторону?

Если бы власть была в его руках, то Саргон бы давно отдал распоряжение своим войскам. Но, как назло, весь Эферон был раздроблен на земли, которые уже много столетий имели своих наместников, что никак по своим полномочиям не шли вровень с герцогами, которыми их величали смертные. Да, они подчинялись верховному наместнику – то есть королю. Но сейчас король не мог вынести своего решения, поэтому им оставалось унижаться, советуясь с этими прихвостнями и раскрывая перед ними все карты, которые, возможно, кто-то из них донесет драконьим кланам на севере, которые к нынешнему моменту уже практически успешно пытались устранить лишних наследников престола. Вот только план пошел наперекосяк, ведь из кубков выпили он и Солар, а убить должны были Саргона и Адриану – это было ясно, как белый день. Потому что иначе зачем оставлять в живых ту, кто самолично отказался от престола, и убивать того, кого назначили ответственным за защиту интересов короны?

Солар явно был на коротком поводке у Хоакина, который точно по уши в этом дерьме. Саргон был в этом уверен. Но в этом всем у него были практически завязаны руки, ведь младший братишка практически исполнил волю отца в явлении миру в скором времени королем, к ногам которого бросят весь смертный континент. И в этом ему поспособствуют девять претенденток, которые сейчас находятся в этом дворце. В том числе и Рэйна, решившая сыграть против Саргона и прибрать к рукам Солара.

– Данте, ты доволен? – поинтересовался Хоакин. – Второй принц высказал свое мнение. Или тебе еще нужно и мнение принцессы, чтобы принять позицию меньшинства?

Зря он упомянул Адри. Очень зря.

Взор Саргона затуманила пелена ярости. На его скулах заходили желваки. Вокруг его левой руки вилась тьма, окружая ее подобно клубку змей.

– Не стоит приплетать сюда мою сестру, – ледяной голос Саргона пригвоздил Хоакина к месту. – Иначе нам придется в этом разговоре побеседовать и о крово-дрэгонской отраве в наших кубках.

Солар стремительно повернулся к ним, ощущая импульс мощной магии, пробежавшей по телу Саргона. Но братец мог не волноваться – в его планы сегодня не входило убийство его ненаглядного советника.

Воздух мгновенно заискрил магией, но свет силы Солара тут же вклинился в эту бурю.

Саргон безотрывно смотрел на ненавистное лицо крысы, которая отравила его и подставила Адри. Тварь.

– Равен, мы это уже обсуждали… – начал было Солар.

– У вас есть какие-то претензии и доказательства, Ваше Высочество? – так же холодно поинтересовался Хоакин. Саргон заметил, как дрогнул его кадык.

– Равен, – тихо предупредил его брат.

Саргон бы придушил Хоакина собственными руками прямо здесь. Но не мог, иначе все его планы рухнули бы в одночасье.

– Нет, у меня нет претензий, – проскрежетал он сквозь плотно стиснутые зубы. В глазах твари вспыхнуло торжество, и он еле-еле подавил свою темную силу, рвущуюся наружу. Как бы он хотел собственноручно свернуть ему шею, услышав хруст его позвонков… – Если это все и мой двойной голос засчитан в голосовании, я прощаюсь.

– До встречи, брат, – похлопал его по плечу Солар, и Саргон с видимым усилием оторвал своей взгляд, полный ненависти, от наместника Лидрисса.

– Взаимно, – сухо бросил Саргон, разворачиваясь и собираясь выходить из кабинета.

И все бы было хорошо, если бы эта мразь не решила добить их разговор последней нотой, обращенной к оставшимся:

– Раз все обговорено, быть может, обсудим смертных невесточек? Та смазливая принцессочка из Валии ничего такая. Если тебе, Солар, она не приглянется, то оставь ее мне, а? Для развлечений.

Тьма окутала кабинет настолько быстро, что никто не успел толком среагировать. И, прежде чем она рассеялась с уходом своего хозяина, в беспробудной мгле прозвучали слова:

– Прошу подбирать выражения, когда говорите о гостьях, которые здесь находятся под полной защитой короны. То есть под моей, в первую очередь.

Магия пульсировала в его теле, отдаваясь в висках. Поганые слова грохотали в ушах, когда он не выдержал и обрушил свой кулак на стену, которая содрогнулась и тут же пошла большими трещинами. Посыпалась крошка, а его кулак садануло болью. Неважно.

Он пытался обуять злость, изливая ее в другое русло, но у него не получалось. Саргон был готов наплевать на все и вернуться обратно, чтобы схватить ублюдка и вечность пытать его самыми извращенными способами.

Он шел в свои покои, не видя и не слыша ничего, в то время как вокруг него плясали тени. Благо была уже поздняя ночь и все во дворце спали: коридоры были пустынны и молчаливы. Никто не мог попасться под горячую руку принца, за спиной которого тьма с животным наслаждением пожирала лестницу.

Казалось, ничто не могло его успокоить, пока он, уже направляясь в свои покои, вдруг не ощутил еле слышимый звон натянувшейся связующей нити. Это моментально притушило пожар ярости и заставило его застыть на месте, прислушиваясь к ощущению. Когда это повторилось снова, он медленно направился в сторону дверей в покои Рэйны, чуя неладное.

«Я просто проверю, что с ней все в порядке. Этого требуют мои обязанности. Я проверю и, если все нормально, уйду».

Поразмыслив мгновение, он решил проверить обстановку с помощью теней своей магии, которая тут же, как верный пес, подчинилась хозяину. Тьма поползла в щель между дверью и полом, и через мгновение Саргон уже понял причину странного напряжения их нити – Рэйне снился кошмар.

Он, мысленно ругая себя за мягкотелость, окутал себя тенями и проскользнул сквозь стену, попадая внутрь ее покоев. В воздухе витали запахи страха и боли, тут же забравшиеся под его кожу. Саргон прошел через гостиную и зашел в спальню, погруженную в полутьму.

Девушка металась по огромной кровати, сминая простыни и крича. Нить между ними искрилась от боли.

«Рэйна? – позвал он по связующей нити, но она не откликалась. – Рэйна!»

Кадык Саргона дрогнул, как и сам он вместе с тенями, окутывающими его. Его пульс участился, а по телу разлился прилив жара. Очередной ее вскрик ударил его под дых, и он, беззвучно выругавшись, направился к ней, на ходу снимая свой черный камзол.

Рэйна не просыпалась, продолжая находиться во власти того, что ее терзало. Вблизи она показалась ему еще более хрупкой и беззащитной. Ее светлые локоны разметались по простыням, подушка была отброшена в сторону, а на коже блестели бисеринки о пота.

За месяцы после их возвращения из Меласа он видел сотни ее Кошмаров, когда ночью их сознания переплетались и Саргон оказывался внутри ее головы, бессильный хоть как-то помочь. Десятки ночей он пытался докричаться и вывести ее из кошмара, но ему еще это никогда не удавалось. Рэйна месяцами тонула, а он даже был не в состоянии отыскать ее, чтобы вытащить из заживо сжигаемого ледяного огня ее магии.

За это время и за эти кошмары он узнал ее гораздо лучше, чем в Меласе. И, наконец встретив ее, он больше не знал, как к ней относиться. Тем более, что Рэйна не догадывалась, что он все это время продолжал быть с ней связан и видел все ее потаенные страхи, что терзали ее день за днем. Видел и понимал, что у них они были общими.

Саргон, вновь окликнув ее по имени и не получив ответа, попытался проникнуть по связующей нити в ее сознание, но не вышло – его не пускала стена из непробиваемой стали, которую Рэйна частенько возводила от него в Меласе. И, даже будучи в ее комнате, он вряд ли смог бы достучаться до нее, не вызвав всплеска ее убийственной и неконтролируемой в таких моментах магии. Единственное, что сейчас было в его силах – разделить ее боль.