Таня Нордсвей – Губительный обман (страница 13)

– Не знаю, – я развела руки. – Это мой первый опыт и пока я только во всём этом разбираюсь.

– Понятно.

Мы снова замолкли. Лишь шум музыки, долетающий с улицы, скрашивал повисшую тишину.

Впервые мне было нечего ему сказать. Хотя за этот год во мне копились тысячи невысказанных фраз, которые я раньше так хотела ему хотя бы написать.

– В общем, касаемо моего неожиданного визита. У меня разрядился телефон, и я хотела пойти взять у Рии провод, но по ошибке зашла не в ту комнату и побеспокоила тебя, – я решила, что необходимо пояснить ситуацию и как-то прервать затянувшееся между нами молчание. – Прости.

– Не стоит извиняться, всё в порядке. Но почему ты была вся мокрая?

– Рия кинула меня в бассейн.

Алекс удивлённо поднял брови.

Я увидела тень улыбки на его лице.

– Очень похоже на неё.

– Да, – чувствуя себя крайне неловко согласилась я.

Мой телефон снова пиликнул, оповещая о новом смс, но я не стала его просматривать.

– Я не знала, что ты дома, – я предприняла попытку продолжить разговор.

– Меня здесь и не было, если бы не понадобилось забрать кое-какие документы, – Алекс кивнул на папку, покоящуюся на его столе. – Приехал, а здесь вечеринка. Зашёл с чёрного хода, так как не хотел портить веселье. Думал уже уходить, а тут ты.

– Да, – поджала губы я. – А тут я…

Глупо, очень глупо, Оливия.

Хотя, что ещё тут сказать?

Или, быть может, вовсе взять и разреветься от того, как я рада видеть человека, разрыв общения с которым словно разбил мне душу? Человека, к которому тянулась, хоть и не чувствовала больше нашей с ним связи.

Я хотела побыть с ним ещё хоть немного, поэтому спросила:

– Значит, ты уже уезжаешь?

Я вся сжалась в ожидании его ответа. Боже, почему я хочу вцепиться в него изо всех сил и умолять остаться?

Алекс, скажи, что нет, прошу!

– У меня через два часа самолёт в Бостон.

«К чёрту Бостон, давай как раньше сбежим от всего в дом на дереве, что мы построили в детстве в саду!» – кричала я мысленно, а сама лишь сжала в кулаке низ футболки.

Кажется, мои мысли хотели свести меня с ума.

– Ммм…

Я не знала, что ещё ему сказать и показать, что я до слёз рада его видеть и еле сдерживаюсь, чтобы не рассказать насколько сильно я по нему скучала.

– Конструктивный диалог у нас вышел, однако.

«Согласна».

Часы на стене мерно отсчитывали время, но Алекс уходить не спешил. А я, терзаемая внутренними противоречиями, сидела и кусала губу.

Это и все, Ливи? Ничего не скажешь ему, да?

Продолжишь играть в молчанку и даже не обнимешь, чтобы потом ночами не спать и жалеть об этом? Дура.

Я заметила, как в его ухе блеснула серебряная серёжка и улыбнулась – кое-что в нём всё-таки напоминало Алекса, с которым я была знакома большую часть своей жизни.

Эта мысль пробудила другую, змеёй свернувшуюся у меня внутри: я его не видела в живую около четырёх лет. И за это время я стала той, о которой обычно говорят: «О, ты про Оливию? Да, знал когда-то такую!»

У меня внутри вдруг всколыхнулась старая обида и я не смогла её сдержать:

– Ты мне за столько лет ничего даже не написал! Почему?

Мне хотелось добавить: «Чем я тебя обидела?», но я вовремя сдержалась. Это уже было слишком. Даже для нас.

Алекс вновь одарил меня внимательным взглядом, пройдясь от моей мокрой макушки до босых ног, скрытых под длинными серыми спортивками.

Наше молчание подчёркивало ту пропасть, что пролегла между нами.

Теперь мы были чужие друг другу.

И нового Алекса я уже не знала.

– Я собирался, но подумал, что так будет лучше.

Интересно, лучше для кого? Для него? Потому что так проще: просто взять и перечеркнуть все те годы нашей дружбы?

Я готова была закричать от услышанного.

– К тому же, Гарвард выпивал из меня все соки, и я уже ни о чём ином не думал, кроме учёбы.

Ну да, конечно…

Не думал он! Скорее всего также, как он не думал и о юбке Кэролайн Леррингтон, с которой их несколько раз снимали папарацци. Сначала я видела эти фото в журналах и газетах, а после те с завидной скоростью начали расползаться по сети, где писали, что у сына миллиардера намечается новая пассия.

Боже мой. Это что, ревность?

Его личная жизнь не должна меня интересовать.

Я должна была быть рада за него, как за друга, но вместо этого вновь будто оказываюсь в состоянии, как год тому назад, когда следом за Алексом из моей жизни исчезла и Рия, а я в полной мере поняла, что оказалась за бортом.

Выброшенная и ненужная теми, кто был мне крайне близок и дорог.

– Ясно.

Я не знала, что ему сказать на такие слова.

Разумеется, мое желание всё высказать Алексу в лицо никуда не делось.

Я отчаянно желала поделиться с ним тем, что чувствовала, когда он оборвал всё, что нас связывало.

Вот только теперь, увидев его, я осознала, что за эти года все эти эмоции улеглись на дно моей бездонной ямы притупившейся боли и теперь во мне их будто бы и не было вовсе.

Раньше мне надо было кричать от боли и высказывать все, что во мне кипело, а не сейчас. Теперь же это словно зажившая рана, а не открытое ранение.

Да, она неприятна как минимум видом своего шрама, но уже не вызывающая боль. А только сожаление.

И мне пора возвращаться на вечеринку.

– Спасибо, – поблагодарила его я, поднимаясь с кровати и ставя мысленную точку. – За одежду и то, что подзарядил мой телефон.

– Не стоит благодарности, Лив. Возьми зарядку с собой, позже зарядишь его полностью, – сказал Алекс, следом за мной вставая на ноги и вкладывая мне в руки провод. Его теплые, большие ладони приятно согрели мои озябшие руки. – Может, как-нибудь зависнем, как раньше? Поболтаем?

Мне удалось выдать улыбку, в которой всё же проскользнула печаль.

– Конечно, – легко согласилась я, хоть и не верила в это. Как раньше уже ничего не будет. – Спишемся или созвонимся. Без проблем, – я глупо закивала как болванчик. – Как-нибудь после Бостона.

– После Бостона… – нахмурился он, повторяя за мной последнюю фразу. —Получается, завтра Рия отвезёт тебя обратно?

– У меня учёба, Алекс, – пожала плечами я, поясняя очевидное. – Прогуливать больше одного дня в месяц я не могу, если не хочу слететь со стипендии.