Таня Нордсвей – Дом (страница 20)

Джаспер небрежно бросил тетрадь в общую кучу и посмотрел на мою грудь. Я залилась краской.

– Спасибо, что пялишься. Знала бы – надела что-то более закрытое.

– Милое украшение.

Я вздрогнула и перевела взгляд на найденный мною ключик.

– Нашла его в куртке.

– У тебя тяга к примерке всех вещей с улицы на себя?

– Да пошёл ты.

На этом осмотр комнаты закончился. Продолжать дальше не было смысла – я немного устала, хотя уже привыкала к колкостям своего помощника. Когда мы вышли во двор, близился вечер. Грейс сидела на ступеньках и смотрела, как Люк и Калеб играют с собакой. Аден занял качели неподалёку, и Джаспер направился к нему, оставив меня с Грейс. Я присела рядом с ней.

– Впервые в жизни вижу их такими свободными и счастливыми, – сказала она, не отводя от них глаз.

– Почему?

– На “Ковчеге” рано взрослеешь – тебя сразу приучают приносить пользу обществу. Ты учишься и работаешь. Все будни проходят внутри базы, день за днём одно и то же. Ничего не меняется. Ты растешь, обязанности увеличиваются, а ответственности становится больше, отдыха – меньше. Они контролируют нас во всём: что мы едим, сколько спим, – она выглядела очень усталой. Уже привычных для неё сигарет видно не было. – Я читала книги о прошлом, там сказано, что раньше так было в тюрьмах. А теперь это стало нашей обычной жизнью.

Она замолчала, накручивая вьющуюся рыжую прядку на палец. Все её локоны разметались по плечам, отчего она была похожа на русалку из пучины вод.

– Для нас здесь всё в новинку, но теперь я понимаю, почему люди так расстроены тем, что это потеряли, – продолжила она, не сводя печальных глаз с Люка. – Потеряли небо, солнце и землю. Потеряли свободу, ограничив себя четырьмя стенами и закабалив работой.

Мы молча наблюдали за парнями, которые отобрали у Орбита палку и бросили на несколько футов вперёд, чтобы тот её принёс. Когда пес рванул за ней, Люк увидел нас с Грейс и помахал рукой. Грейс помахала ему в ответ.

– Я рада, что мы здесь. Мы увидели мир совсем по-другому, и этот опыт ни на что не променять, – она улыбалась.

– Когда я училась в школе, это был совсем иной мир. То, что ты видишь сейчас – только песчинка его. Островок в бескрайней пустыне.

Она посмотрела на меня. В её карих глазах вспыхнул интерес.

– Расскажи, пожалуйста!

– Ну, – я замялась, не зная с чего начать. – Что тебе интересно?

Наш разговор услышали приблизившиеся к ступенькам Калеб и Люк и тоже заинтересовались. Потом подошли Айден и Джаспер, и выяснилось, что мой рассказ был бы интересен всем. Однако я хотела проведать Томаса, поэтому мы ввалились в его комнату всей компанией и остались до поздней ночи – я рассказывала им о школах и колледжах, путешествиях и кино, кафе и ресторанах, библиотеках и бассейнах, прогулках на лошадях и походах в горы. Они слушали очень внимательно, перебивая вопросами и жадно впитывая ответы. Они, как и Джаспер, никогда не видели леса или моря вживую. Смотря на них, лишённых всех красот мира, я чувствовала отчаяние. Да, я тоже оказалась заперта во время эпидемии, но самоизоляцию скрашивали мои воспоминания. У них же не было даже этой малости.

Томас тоже слушал внимательно, иногда вспоминая что-то из своего детства. Он был рад, что мы к нему заглянули, но он тоже не помнил многое, чего коснулась я.

– А помнишь, как родители возили нас в Австралию? Там жили огромные пауки, – смеялся Томас.

– Да тебе было четыре, что ты помнишь! – заливалась смехом я.

Калеба и Люка заинтересовали спортивные события, в которых я была не сильна, Грейс была в восторге от кафе и природы, а Джаспер интересовался колледжами и образованием. Когда на меня посыпался шквал вопросов, я чувствовала себя игрушкой, которую пытаются поделить несколько детей, и вскоре из-за всей этой суматохи Томас попросил нас выйти из комнаты, так как он хотел выспаться.

Я тоже изрядно устала, поэтому, прервав ребят с их вопросами, отправилась прямиком к своему складу, где – стоило мне добраться до кровати – я сразу отрубилась.

✥✥✥

Следующие несколько дней я была в центре внимания и говорила столько, что вскоре немного охрипла.

– А что такое Макдональдс?

– Зачем нужны светофоры?

– Как выглядят морские свинки?

Моя голова шла кругом от вопросов, на которые мне было сложно дать ответы. Как объяснить внешний вид морской свинки? Я никогда не была сильна в разъяснениях.

– Что-то типа хомячка, но больше. Мордочкой похожи немного на кроликов, но без больших ушей.

Но стоило мне начать объяснять одно, как сыпались вопросы про другое.

– А что такое хомячок? – спрашивала Грейс, и круг повторялся снова.

Тогда мы решил взять перерыв, и я стала их знакомить с некоторыми “штуками” моего времени, которые мы находили на складе. Особенно полюбились настольные игры – мы проводили за ними много времени, и они позволили нам узнать больше друг о друге. Джаспер, Томас и Аден рассказали Калебу и Люку о том, почему я не имею кода на своей шее. Как ни странно, они восприняли это нормально.

– Прикольно, что у тебя нет серийного номера, – хохотнул Люк, указывая на свою шею. – А то бы была сейчас как мы.

Он вскочил из-за стола, спародировав робота: медленно стал вращать руками и туловищем, забавно корча рожицы. Наша компания взорвалась от смеха. Столик под деревом во дворе освещал жёлтым светом фонарь, подвешенный на одну из ветвей. Мы играли который час, не обращая внимания на сгустившиеся сумерки. В этом свете вполне можно было разглядеть разложенные на столе игральные карточки. Пару из них Люк смахнул рукой, и они улетели под стол, откуда их выудили обратно мы с Аденом.

– А правда не было восстания машин? – всё ещё смеясь, спросила я.

– Неа, всё это круто, конечно, но искусственный интеллект не настолько умён, – подмигнул Аден. – Хотя с вашими отсталыми технологиями вы явно молились на то, чтобы вас поработили машины. Это же отстой!

– Аден! – Грейс выразительно на него посмотрела, но потом нас накрыла новая волна хохота.

✥✥✥

Через пару дней Томасу стало лучше, и он даже начал потихоньку выходить на террасу и во двор. Грейс вынесла для него стул, а парни поставили стол, где всегда была вода и что-то на перекус. После нашего с ним “второго” знакомства мне стало легче с ним общаться – он был со всеми словно на одной волне, однако пояснял некоторые новые слова, если понимал, что их смысл для меня незнаком. Иногда, когда он сам не знал трактовки, на помощь приходил Джаспер:

– Это как на литературном языке слово “убегать” или “сбегать”.

Томас кивал, тепло улыбаясь мне, устроившись поудобнее на стуле.

– А “кэхэм” это трус, – подтверждал Аден, жуя с энтузиазмом куриную ножку. Он успел немного поправиться. – “Бэкить” как “бэкнулся”, но только “отходить”.

– Ещё одно слово и моя голова взорвётся от такого сленга, – смеялась я.

Джаспер не оставлял попыток выяснить правду о доме, поэтому мы каждый раз узнавали что-то новое: находили новые газеты и книги, совпадения человека из газеты или фото в одном из номеров. Но заметно дальше мы не продвинулись. Наверное, ему было сложно принять это поражение. Вечером он каждый раз пробирался ко мне в гамак и засыпал там, до сих пор питая неприязнь к нахождению в том доме. Я его понимала. Мы с ним даже понемногу сдружились.

Утром Джаспер иногда составлял мне компанию в ежедневном беге вокруг дома, а днём, когда было особенно жарко, мы валялись на кровати и смотрели фильмы. Он оказался большим любителем смотреть кино в оригинале.

– Как ты можешь не любить фильмы в оригинале? – каждый раз наседал парень. – Ведь только так ты можешь услышать и прочувствовать то, что скрыто за фальшивым переводом!

А ещё у него был поразительный вкус на кино, книги и музыку – я никогда не встречала столь интересного собеседника. И что таить – о многих жанрах и фильмах я раньше даже не подозревала, так как была поклонницей современных адаптаций, считая всё древнее неинтересным старьём.

– Сегодня мы смотрим старое кино. Даже не пререкайся, – говорил он, вставляя кассету в дряхлый приёмник, что мы отыскали на складе.

За наши с ним проведённые “обеденные часы” я узнала больше, чем за всю свою школьную и колледжную жизнь вместе взятую – а ведь этот человек ни разу не посещал колледж и не имел высшего образования! Он прочёл множество книг на разных языках, которые “Ковчег” сохранил как мировое наследие человечества, в большей степени благодаря интересу, в меньшей – так как знал, что все эти труды будут утеряны, стоит им отправиться в космос. За время просмотров чёрно-белого французского кино я даже удивилась, что вскоре начала понимать этот язык и не подглядывать в субтитры!

И я полюбила классическую музыку, которую он слушал часто, включая диски на ноутбуке. Я поняла её суть и прочувствовала душой, ругая себя за то, что не сделала этого раньше – ведь теперь не было возможности сходить на живой концерт. Когда Джаспер погружался в музыку, он становился совсем другим: не подкалывал меня, не шутил над моей неуклюжестью и страстью к “старой рухляди”. Его черты лица разглаживались, и он выглядел безмятежно, улыбаясь мне одними уголками рта и понимая, что в этот момент чувствовала я. И да, он понимал меня слишком хорошо. Рядом с ним я чувствовала себя очень комфортно, наслаждаясь тембром его голоса, когда он цитировал отрывки из пьес Шекспира наизусть.