Таня Нордсвей – Дом (страница 12)

– Орбит, фу! Брось! Брось, кому сказала! – тщетно пытаясь вытащить из его пасти очередной камень, кричала я. – Живо выплюнул!

Но хитрющие глаза этой животины лишь озорно на меня смотрели, пока Орбит продолжал всё дальше пропихивать в горло булыжник. Когда он, наконец, выплюнул его, я осела от облегчения на одну из скамеек, позволив псу исчезнуть в зарослях можжевельника. Да пусть ест что хочет! Его же будут потом проблемы.

На вишнёвом дереве запела птичка. Я прислушалась, подставив лицо ласкающим лучам солнца, наслаждаясь прохладой и красотой. Как же прекрасно, наверное, было проводить вечера здесь в компании друзей: пить шампанское, слушать цикад и затем возвращаться в здание, играть в бильярд или карты. Наверное, в своё время проживание здесь стоило жутко дорого, но полностью оправдывало свои затраты.

Я всё ещё удивлялась чудесам этого места: сад цвёл всегда, благоухал и был ухоженным без полива, а карпы плескались в глубине фонтана, легко уворачиваясь от зубов Орбита, который вечно лез туда купаться. Особенно мне полюбилось место в самом центре сада, где стоял фонтан в виде огромного каменного сердца, оплетённым растениями и лозами. В диких плясках цветов казалось, будто это сердце бьётся – ритмично и ровно, в то время как вода тихо журчала из каменных аорт и вен. Я была готова часами стоять и смотреть на это, завороженная зрелищем.

Чудеса здесь происходили со всем – начиная с еды, заканчивая местоположением и климатом. Погода во дворе медленно менялась, несмотря на то, что вокруг была пустыня. Я чуть больше привыкла к тому, что внутри купола своя особенная атмосфера – аномалия. За всё время моего пребывания здесь один раз даже пошёл снег! Однако он тут же таял, превращаясь в дождь. Облако с осадками висело лишь над этим клочком земли, появляясь на горизонте также неожиданно, как и пропадая. Когда жара на сорок первый день постепенно стала спадать, ей на смену стал приходить прохладный ветер – в такие дни я качалась на качелях, что висели на дереве около дома. А Орбит трепал игрушку где-нибудь в теньке, не забывая иногда подходить ко мне, чтобы я его почесала.

Я ещё не раз заходила в библиотеку гостиной, но каждый раз заставляла себя не смотреть на новые, появившиеся из ниоткуда газеты. Вообще я стала замечать, что в здании гостиницы есть призраки. Тронулась ли я умом от одиночества в огромном доме посреди пустыни? Нет. Там правда происходило что-то странное.

Несколько раз я замечала, как в первый день, когда меня ударила молния, – что дом как будто оживает, и по нему проносятся белыми сгустками люди, спешащие по своим делам. Иногда по коридорам кто-то проходится один, либо в компании. Они меня не замечали, всё происходило очень быстро, но один раз, в комнате 67, меня будто застал тот самый Брайан Ульрик. И посмотрел странным взглядом. А может, это была моя больная фантазия.

Хотя я правда старалась не думать, почему же в тех газетах так различалась информация и почему этот Брайан оказывался то медбратом, то инженером, и вообще – почему он был в одежде, явно отличающейся от моды того времени?

Я успокаивала себя тем, что это я съела странное печенье из кладовки и теперь у меня бред от температуры. Может быть, у меня солнечный удар. Или слишком хорошая фантазия.

Орбиту не нравилось, когда я проводила чересчур много времени в гостиной – он будто что-то чуял, поэтому это ещё больше расшатывало мои и так нестабильные нервы. Я старалась думать о хорошем. Смотреть и читать хорошие книги. Про любовь, например.

Плакала, потому что любовь всей жизни главной героини умирает.

Смеялась на смешных моментах в “Блефе”1.

Ностальгировала, окунаясь в перечитывание “Ярмарки Тщеславия”2.

Злилась, когда не получалось блюдо точь-в-точь как в рецепте.

Радовалась первому урожаю гороха.

Грустила, когда отмечала четыре месяца вдали от дома.

Всё шло своим чередом.

Однако вскоре погода стала меняться и сам дом будто бы ожил после долгого сна. Не знаю, может быть, я и сходила с ума, придавая строению человеческие черты, но я чувствовала, что что-то не так.

Что-то должно было вскоре произойти. Оно всколыхнуло что-то забытое до этого и во мне.

Дом кого-то ждал.

И теперь я ждала вместе с ним.

✥✥✥

Это был мой сто тридцать седьмой день в “Доме”. И в этот день я увидела, что с юга идут тучи. А ещё я заметила несколько черных точек на горизонте. Орбит залаял. Это были люди.

Чем ближе они подходили, тем отчетливее я видела, что они кого-то несут. Когда они были на расстоянии нескольких футов от купола, я уже могла различить, что их было шестеро. Они шли из последних сил, явно не замечая меня.

Я не знала, что делать. Кто они? Может, они заразны? Может, они бандиты? Откуда они здесь? Стоит ли мне им помогать? Как мне надо поступить?

Опережая мою реакцию, Орбит рванул к ним, а я так и осталась стоять у качелей как вкопанная. Лишь через пару секунд я пошла за ним – я не была уверена, что защита его пропустит.

Но защита пропустила, и пёс с дружелюбным видом подскочил к группе людей, чуть не напугав их до смерти. Они были в явном шоке, один даже осел на песок.

– Чтоб меня тот койот загрыз, это что, человек?

Он смотрел не на собаку, крутящуюся у его ног, а через купол прямо на меня. У него был очень странный южный акцент.

– Да чтоб тебя, Люк! Помоги скорее, – раздался грубый женский голос, но Люк явно не слышал. Он продолжал пялиться на меня, будто увидел призрака.

Я бросилась им на помощь и закинула руку человека без сознания, которого они несли, на свои плечи. Он оказался очень тяжелым, отчего мои ноги тут же глубже просели в песок. Женщина, которой принадлежал тот голос, приняла это как данность и кивнула мне, подбадривая:

– Несём его в дом, остальные смогут сами доползти.

Краем глаза я заметила, как один из них оперся на собаку, другому помогал встать на ноги Люк, а последний шёл сам, но из его ужасных ран на груди сочилась кровь. Все они выглядели очень плачевно.

Как мы с ней донесли его до дома, я ума не приложу, однако четыре месяца бега дали о себе знать – мои мышцы стали крепче. Мы занесли его на кухню, а остальные, ввалившиеся вслед за нами, помогли положить его на стол.

– Еда? – гаркнул Люк у меня над ухом.

– Минуту, – ответила я, бросаясь к кладовке и выуживая оттуда хлеб, овощи и фрукты.

Мужчины по очереди пили из крана воду, а женщина смачивала губы лежащего на столе кухонным полотенцем. Увидев меня, она кивнула в сторону прислонившегося к стене человека:

– Рану нужно промыть и перевязать. Сможешь? У меня сил после Томаса не останется.

– Да, – я отдала еду остальным, которые тут же на неё набросились, и подошла к нему.

Я думала, что он на меня никак не отреагирует, но он молча принял вертикальное положение, жестом отказавшись от помощи, и мы пошли в сторону склада. Спускаясь по ступенькам гостиницы, он поморщился, покрепче сжав глубокую рану на груди. Было похоже, что его располосовал дикий зверь. Я пыталась вспомнить, что за животные с такими огромными когтями живут в пустыне.

Когда мы зашли внутрь, он сразу двинулся по направлению к открытой двери в ванную и захлопнул перед моим носом дверь. Какие мы вежливые! За дверью послышалось шипение и невнятное бормотание, а когда к этому добавился шум льющейся воды, я отошла к двери на склад. Там, немного поблуждав между огромных коробок и секций, я нашла шесть больших банных полотенец и вернулась к себе. К этому времени вода за дверью перестала литься.

– Я принесла полотенце.

Дверь открылась, и высунулась рука. Я вложила в неё одно, рука скрылась, дверь снова затворилась. Вскоре показался и сам владелец руки с обмотанным вокруг пояса полотенцем. Он нашёл мусорное ведро и выбросил то, что раньше было его одеждой. Раны на его груди выглядели неприятно, но больше не кровоточили.

– Бинты?.. – спросила я, не в силах оторвать взгляд от ран.

– Нет, спасибо, всё в порядке.

У него был красивый голос: низкий и бархатистый, что обволакивал мой и без того затуманенный разум. Я подняла глаза на его лицо.

Парень стоял в двух шагах от меня, поэтому я могла рассмотреть все его бледные веснушки, рассыпавшиеся по щекам. Он был молодым, чуть старше меня. У него были красивые, выразительные зелёные глаза, точёные скулы и немного вьющиеся светлые волосы, выгоревшие на солнце практически до платины. Кое-где проступала щетина, но она только красила его. На губах играла полуулыбка. От него пахло солью, морем и солнцем, и я даже удивилась такому сочетанию, пришедшему мне в голову. А ещё он был чертовски притягателен.

– Джаспер, – он протянул мне руку.

– Хлоя, – опешила я, машинально её пожав и отметив, что у него очень крепкое рукопожатие.

– Будем знакомы, Хлоя. Ты здесь живешь?

Я кивнула. Он осмотрелся и с грацией кошки подошел к столу, чтобы взглянуть на книгу, что лежала на нём.

– Надо отнести остальным полотенца, – опомнилась я.

– Они пока им не особо нужны, но Грейс явно захочет помыться. После того, как убедится, что с мистером Ти всё хорошо.

– С кем?

– Мы так называем Томаса. Ну, Аден и я. Грейс, Люк и Калеб его зовут полным именем – Томас. Ему же без разницы.

– Томас… который без сознания?

– Да, на него плохо действует радиация. Он из первых, плохо усовершенствованных, – он осмотрел стены, которые я украсила росписью. Мне стало стыдно за нелепые узоры, которые были явно не лучшего качества исполнения. – Повезёт, если он очнется.