Таня Мороз – Сборник рассказов ЛитО «Щеглы» (страница 21)

Мы с напарником оцепенело наблюдали необъяснимый процесс. Вот уже исчез в сфере звезды «Астерон» – результат моих многолетних трудов.

Шар становился всё больше, но в комнате не стало теплее. Я понял, что звезда продолжает накапливать заряженные частицы, но не отдаёт энергию, а компонует в себе. И растёт. Причина вроде бы ясна, но у меня нет ни одной идеи, как это остановить.

Друг сорвал со стены огнетушитель, и направил раструб на тёмно-оранжевую сферу. Струя пены впитывалась безо всякой реакции. Баллон быстро опустел, и мой друг от досады бросил его в звезду. Нет, это явно не иллюзия, ведь иначе предмет вывалился бы по ту сторону плазменного шара, но он просто исчез. Нет его. А звезда есть, и она растёт!

В голове некстати всплыли соглашения про порчу университетского имущества, но напарник оторвал меня от созерцания моего же детища. Он прокричал, что пора выбираться. Но мы оказались в довольно неудобном положении: покинуть бункер стало не просто из-за звезды, висевшей посреди комнаты.

Почему же нас не спасают? Ведь наблюдают через свои камеры! Надеются, что бункер сможет сдержать звезду, которая поглощает всё подряд? Она слопала огнетушитель, съест и железные стены убежища, и бетон.

Звезда уже почти достигла двери, и мой друг, перепрыгнув через стол, бросился к выходу. Пока он возился с вентилем, открывая замок, плазменный шар вырос так, что зажал моего товарища в угол. Заметив это, он стал отчаянно молотить в дверь, и дико закричал, но в следующий момент его не стало.

Моё создание поглотило его, а я застыл на месте и ничего не сделал. Что я натворил? В голове вертелись вопросы – что сказать его семье, как объяснить его сыну, почему папы больше нет? И как же зовут этого мальчишку?

Неожиданно пришло осознание, что говорить никому ничего не потребуется – настал и мой конец. И, вероятно, не только мой. Оставалась надежда, что звезда одумается, перестанет расти и исчезнет, но с чего бы ей так поступать?

Я прижался к стене в самом дальнем углу бункера. Вот и всё. Ярко-алый шар ползёт ко мне, чтобы убить. И поделом. Наверное, будет больно, если он постепенно пожрёт меня со своей ползучей неотвратимостью. Нет уж! Умру быстро, прыгнув навстречу.

Не хватало сил ни на секунду отвести взгляд от идеального шара, пока тот неуклонно становился ближе. И когда звезда оказалась на расстоянии полуметра, я вздохнул, зажмурился, оттолкнулся от стены и прыгнул.

***

Всё изменилось. Я потерял все чувства. Лишился и телесной оболочки. Наблюдаю за растущим красным шаром, глядя прямо через стены, сквозь толщу земли. Вижу, как звезда, поглотив бункер, продолжает расти, поедая пространство. Она увеличивается всё быстрее и быстрее. Не вижу ничего, кроме неё, не думаю ни о чём ином.

Замечаю, что звезда меняет свой цвет. Она становится темнее, вбирая в себя материю. Вот уже почти весь город сожран, и из нашей прекрасной планеты большой язвой торчит инородный багровый шар. И его рост продолжается.

Я называю её звездой, но это нечто иное. Неизученное явление. Что-то, с чем мы ещё не сталкивались. Вероятно, такого феномена не существовало во вселенной. До недавних пор.

Шар распределяет энергию внутри себя, наращивая объём. Тусклый тёмно-багровый свет едва способен рассеять мрак космоса, а тепла, которого я так добивался, он не даёт.

Моё творение добралось до океана, но вода не способна его затушить – лишь впитывается, превращаясь в иную материю. Да, это катастрофа.

Сожрав целую планету, звезда продолжает свой неудержимый рост. Но уже видно, что накопленная энергия рвётся наружу ярко-жёлтыми трещинами на её поверхности. Она проглатывает Луну, соседние планеты, не останавливаясь в росте, даже находясь в пустом пространстве. Раздувается, словно исполинский воздушный шар. Достигнув Солнца, она уже во много раз больше него. Рядом с чёрной сферой, покрытой сеткой сочащихся светом разрывов, наше светило действительно выглядит жёлтым карликом. Оно вливается, словно капля воды, в недра искусственной звезды.

На время моё творение замирает, будто переваривая Солнце. Даже светящиеся щели гаснут, делая звезду абсолютно чёрной. Но потом сфера начинает обрушиваться внутрь себя – кусок за куском. Мгновение, и весь шар сжимается в одну точку. А потом происходит взрыв!

С дикой скоростью во все стороны несётся волна энергии, измельчая в пыль другие звёзды и планеты. Они становятся материей, из которой образуются новые объекты космоса, новый… мир?

Меня взрыв совершенно не задел. Я – наблюдатель. Мой взгляд охватывает почти бесконечное пространство. И повсюду мчится волна взрыва, перекраивая галактики на новый лад. Наша Вселенная уничтожена, но на её месте возникла другая.

Я смотрю, как материя сливается в шары. Образуются звёзды – большие, поменьше. Вижу, как появляются планеты, спутники, астероиды. Наблюдаю, как на некоторых планетах зарождается жизнь. Часть миров процветает, другие погибают.

Одна из таких планет привлекает моё внимание. Бурными волнами появляются на ней миллионы разных существ, заселяя пространство, но раз за разом почти полностью вымирая. Миг, другой – и я уже вижу людей. Они быстро прогрессируют, изобретая новые методы уничтожения лесов, зверей и себе подобных.

Сложно сказать, чем я являюсь сейчас. Скорее просто не существую. Не наблюдаю вокруг никого, кроме людей. Кроме вас. Но и вы не видите меня. Может быть, чувствуете? Замечаю множество разнообразных храмов. Люди верят, что есть некое существо там, наверху. Я слышу ваши молитвы, но могу их не слушать. Точно так же мне открыты любые ваши мысли. Разве я – Бог? Но ведь мы тоже верили во что-то, что выше и старше нас, молили его о помощи. А он точно так же не считал нужным и возможным на что-то повлиять.

Почему я один? Вероятно, потому, что я – создатель звезды, творец нового мира. А может, у каждого умершего своя вселенная, в которой невозможно существовать двоим?

Я размышляю, но смотрю на Землю. И вижу там себя.

Ева Вишнева

…это, конечно, псевдоним. Если бы люди могли изначально выбирать себе имена с фамилиями, меня звали бы только так. Конечно, скажете вы, сделать документы с новыми ФИО не так уж сложно. Но дело в том, что я очень люблю своих родителей, и уважаю их выбор – в том числе, выбор моего имени.

Работаю в сфере связей с общественностью в IT-компании, по образованию журналист. Также окончила колледж по направлению «фотохудожник». В свободное время работаю над романом, иногда пишу рассказы.

Наша длинная секунда

Ее память была цепкой, фотографической.

Рита запрокидывает голову, ветка чернеет на фоне зеленых крон и неба. Часы на правом запястье щелкают, останавливая плавный полет тополиного пуха и облачную гряду, надвигающуюся с востока.

Разбитые коленки, царапина на щеке. Хорошо, что у детства короткая память, и Стаска, прислонившийся к Ритиной двери, забудет, как сильно щипался йод и как царапина отзывалась болью при каждой улыбке.

Мальчишка не помнит ни погибшего три года назад отца, ни похорон: тогда он, Стаска, нежданный, но любимый, без четверти трехлетний, держал свечу и смотрел на мертвеца с недоверчивым любопытством – неужели не встанет? Не помнит, как дрожали руки его мамы Катерины, а оплывший воск обжигал ее кожу. Не помнит Ритиных слез; она стояла среди пришедших и плакала, но не по соседу: в тот момент воспоминания о смерти собственного мужа, Степана, непрошеные, загнанные в угол, вырвались и захлестнули.

Часы на правом запястье щелкнули. Стаска поднял голову.

– Мама опять плачет, разбрасывает вещи. Я говорил ей, но она не слушает, и вот, – рука тянется к щеке. – А колено – это я упал на лестнице.

Рита помогает Стаске подняться, открывает дверь.

– Заходи, горе луковое. Голодный?

– Мама ведь не со зла.

Катерина ласковая и нежная, души не чает в сыне; готовит мальчика к школе, учит читать и писать, балует вкусными обедами; не дружит с соседями, но со всеми здоровается. Она преданно ждет мужа из рейса, пишет письма. Стаска молчит, терпит. И не выдерживает, когда мама в очередной раз «вылизывает» квартиру и на последние деньги покупает галстуки и рубашки; готовит праздничный стол.

«Он умер, – говорит Стаска матери. – Мы его похоронили».

Катерина не верит, но потом, видимо, вспомнив, как дрожала свеча, плачет, крушит все вокруг, отталкивает пытающегося ее успокоить сына. Находиться рядом невмоготу, и Стаска сбегает к Рите, соседке со второго этажа.

Рита не знает, почему он ее выбрал: она и детей-то не особо жалует, не улыбается соседским карапузам. Когда Стаска впервые пришел к ней, Рита нашла несколько телефонных номеров и честно рассказала мальчику о том, что случится, если она позвонит хотя бы по одному из них. Стаска внимательно выслушал и ответил, что никуда не хочет без мамы.

Тогда Рита удержалась от звонка. Удержалась и во второй, и в третий раз.

Конечно, слова мальчишки не имели значения. Просто Катерина быстро приходила в себя и спустя пару дней, бледная, но вполне опрятная, стучала в дверь, протягивала гостинцы и забирала сына, чтобы снова сидеть с ним над прописями и раскрасками. И ждать, когда любимый муж вернется из рейса.

– Не со зла, – повторяет Стаска.

Рита думает, что позвонить, все-таки, надо: слишком буйными стали приступы Катерины. Сына калечит.