Таня Левинсон – Вокруг света с любовью. Сборник рассказов (страница 3)
– Да, в Лугано было здорово, – добавила Лера. – Мы, кстати, тоже в мае ездили, вдоль набережной стояли цветущие каштаны. А помните, как мы вышли из супермаркета, и у нас порвался пакет, всё выпало, и бутылка вина разбилась вдребезги прямо на площади?
– Такое не забудешь, – засмеялись Ника и Поля.
Воспоминания полились рекой; и, как обычно, начали обсуждать школьную жизнь.
– Не пригласила бы ты нас, Лера, тогда на свой день рождения, не сидели бы мы сейчас здесь, – сказала Поля.
– Мне было неудобно пригласить кого-то одного из комнаты, мы же жили вчетвером, – объяснила Лера, – вот я и пригласила всех.
– То есть мы дружим уже двадцать лет из-за Лериной порядочности, – засмеялась Ника.
– Помните, как мы пытались сориентироваться в нашей новой жизни? – спросила Поля.
– Бр-р-р, – передёрнула плечами Лера, – как вспомню эту адаптацию после приезда в Израиль… одни, без родителей… шестнадцатилетние подростки…
– Да, поодиночке нам было бы гораздо сложнее осваиваться в той новой реальности, – добавила Ника.
– Это точно, – согласилась Поля, – зато вместе мы отлично справились и вот – дружим до сих пор.
Подруги сидели на палубе круизного теплохода «Звезда островов». Они находились в одном из самых красивых мест Канады, национальном парке «Тысяча островов» на реке Святого Лаврентия. Над кормой весело трепетал красный кленовый листок.
– Это место ещё называется «Сад богов», – рассказывала Ника, – на самом деле островов не тысяча, а около двух тысяч. Они различаются размерами и формой… А островом считается кусок земли больше одного квадратного фута, который находится над водой все 365 дней в году, и на котором растёт хотя бы одно дерево. Самый большой остров – «Волчий», а на «Сердечном» острове стоит красивый замок, построенный хозяином острова для любимой жены.
Вокруг простиралась водная гладь, и закатное солнце, опускаясь в воду, превращало её в расплавленное золото.
– Да, и знаменитый соус «тысяча островов» был придуман в одном из отелей на островах, – добавила Ника, когда им подали ужин.
– М-м-м, как вкусно, – сказала Поля, попробовав запечённую рыбу. – А помните наш коронный салат «от тёти Милы»? Без него ни одно наше застолье в интернате не обходилось.
– Главное его достоинство – минимум ингредиентов, – засмеялась Ника. – Помните, как мы варили для него яйца в чашке с кипятильником?
– Да, голь на выдумки хитра, – усмехнулась Лера, – но нам он тогда казался очень вкусным.
– А помните наши уборки по утрам в интернате, когда Тами выливала на пол по три-четыре ведра воды?
– Ага, а работу? Помните, как мы работали в столовой?
– Да, двойные смены, обед-ужин. Мы всегда просились работать вместе.
– А помните курятник? Помните, как мы собирали и сортировали яйца?
– А как мы готовились к экзаменам, как зубрили историю? – Лера пригубила вино.
– Да, и как сидели, как зомби утром перед экзаменом. Как Регина удивлялась, что это вся группа такая притихшая…
– Ещё бы, это был наш первый экзамен на аттестат.
– А помните Эсти, с её вечным «вот»?
– И как мы считали, сколько «вот» она скажет за урок, – подхватила Ника.
– Мы ведь можем так часами сидеть и вспоминать. Это же целая жизнь, – сказала Поля. – Сколько всего у нас в жизни есть и было: школа, армия, университет, работа, мужья, дети… Мы расставались, разъезжались по разным странам, снова встречались. Сейчас, вообще, живём на разных континентах. У каждой своя жизнь. Но та ниточка, которая связала нас в школе, до сих пор есть. Девчонки, эта ниточка до сих пор нас связывает!
– Да, ведь не важно, сколько лет мы не видимся, главное ведь, когда мы встречаемся, ощущение такое, будто мы только вчера расстались, – добавила Лера.
– Наверное, я что-то сделала правильно, если вы есть в моей жизни, – счастливо рассмеялась Ника.
В один из вечеров решили устроить традиционную «селёдку-парти». Ника приехала в гостиницу к подругам со всем необходимым: селёдкой, копчёной рыбой, варёной картошкой с маслом и укропом, заботливо укутанной, чтобы не остыла, чёрным хлебом, помидорчиками, огурчиками, лучком, томатным соком и, конечно, бутылкой «Абсолюта».
Под картошку с селёдкой, под «Кровавую Мэри» было так приятно обмениваться новостями, посвящать подруг в детали своей жизни, сплетничать об общих знакомых, делиться планами, намечать следующие совместные встречи и поездки и вспоминать весёлые моменты прошлого.
– Помните, как мы устраивали такую вот «селёдку-парти» у Поли и напились? – спросила Лера.
– Ещё бы, и как нам потом плохо было, – подхватила Ника, – а туалет только один.
– В тот раз мы пили текилу, – отозвалась Полина.
– Да, у меня на следующий день была встреча с начальницей. Я должна была ей сообщить, что увольняюсь и уезжаю в Канаду, – Ника передёрнула плечами. – Помню, как страшно нервничала, наверное, потому и напилась.
– Да, жалко, что ты уехала, Ничка. Вот теперь, чтобы напиться, надо в Канаду приезжать, правда, Поль?
– Ага, зато есть возможность вырваться из обыденности, увидеть что-то новое, – согласилась Полина.
– У меня есть тост, – сказала Ника, поднимая стакан с «Кровавой Мэри». – Говорят, что жизнь – это не те дни, что прошли, а те дни, которые запомнились. Благодаря вам, девочки, у меня очень много замечательных воспоминаний, и с каждой нашей встречей их становится всё больше. Давайте выпьем за нашу дружбу, которая подарила нам столько общих воспоминаний!
– Да, а настоящей дружбе океаны не страшны, – подхватила Поля.
Канадские каникулы пролетели незаметно, как одно мгновение. Остались сувениры, куча фотографий и воспоминания.
Воспоминания о том, как подруги нюхали каждый куст цветущей сирени на парламентском холме в Оттаве; как гуляли по фермерскому рынку в Монреале, прямо на ходу поедая купленные ягоды: малину, чернику, ежевику, клубнику; как на смотровой площадке им позировал енот, а потом шёл за ними по пятам до самой стоянки, требуя заслуженное угощение. Воспоминания о палке для селфи, с которой Лера не разлучалась, как фея с волшебной палочкой.
Воспоминания о величественном здании Оттавского Парламента в неоготическом стиле, об огромной статуе паука на площади перед Музеем искусств, о тенистых улочках Ниагара-он-зе-Лейк с их галерейками и кафе, о виноградниках Онтарио, мимо которых они проезжали.
Воспоминания о великолепии Ниагарского водопада, о радуге, соединяющей американский и канадский берега над ним, о красных плащах с капюшонами, которые должны защищать туристов от миллиардов брызг, летящих на десятки метров вокруг, и о том, как подруги были насквозь мокрые, несмотря на эти плащи.
Воспоминания о десятках выпитых чашек и стаканчиков кофе, о рёбрышках с жареной картошкой в ресторане «Ти Джи Ай», о квебекском национальном блюде пути́н, картофеле фри, посыпанном сыром и политом мясной подливкой.
Самое главное – их общие воспоминания – эти канадские каникулы, которые они пережили вместе. События и моменты, которые при последующих встречах выльются в тысячи «а помнишь?"… И не важно, как далеко друг от друга подруги живут и как часто видятся. Они знают главное: им есть, куда прийти, есть люди, которые их понимают. Не это ли счастье?
Ирина Волкова, Израиль
Ирина Волкова – геолог, специалист по энергетике камней.
«Много путешествую, участвую в международных минералогических выставках и экспедициях. Люблю жизнь и свои камешки.
В 2017 году прошла Путь Сантьяго – 800 км пешком по северной Испании. Когда-нибудь напишу об этом книгу!»
Параллельный мост
Шумная многоязычная публика толпилась на маленькой кухне. Всем хотелось побыстрее поужинать и отдыхать. Растерянный молодой аргентинец колдовал над кастрюлей с макаронами, которых оказалось много. Куда их деть, парень никак не мог придумать. Народ топтался у него за спиной в ожидании свободного доступа к плите, явно всё больше раздражаясь, но при этом всё продолжали улыбаться – здесь принято излучать доброжелательность при любых обстоятельствах.
Алька уже не могла улыбаться… Она прислонилась к стене и, обняв пакет с заморскими полуфабрикатами, наскоро приобретённый в попутном «маркете», смотрела на кастрюлю с макаронами отсутствующим взглядом. Аргентинец, поймав направление её взгляда, вдруг невероятно оживился – «вот оно, моё спасение» – зазвенели искорки в его глазах… И, подхватив на ходу пару плоских тарелок, увлек Альку вглубь террасы с деревянными столами. У девушки не было сил сопротивляться, и она покорно последовала за кастрюлькой и её чудаковатым обладателем.
За ужином почти не разговаривали, только обменивались жестами типа – «Хочешь ещё?», «Нет, спасибо, сыта по горло».
Не то, чтобы мешал языковой барьер – здесь все как-то умудрялись понимать друг друга, говори ты хоть на «тарабарском», да и «гугл-транслейт» всегда был в помощь. Все уже наговорились, обменялись мнениями и эмоциями за эти сотни пройденных километров. Да и усталость поднакопилась.
Вообще это странное свойство организма – усталость – всегда даёт о себе знать перед завершением поставленной задачи, мозг посылает телу волшебный импульс что вот, мол, скоро можно будет расслабиться, а телу только того и надо: «Верните меня в комфортное горизонтальное положение на любимый диванчик, и будет счастье». А то, что это «скоро» будет ещё километров через 150, мозг забыл просигналить.