Таня Левинсон – Теперь вам можно все. Посвящается Олегу (страница 4)

Рыбу привозят в станицу чуть ли не каждый день – здоровенные толстолобики, белые амуры, караси… Бочка с рыбой парковалась недалеко от центра станицы. Сразу после завтрака мы торопились туда – успеть до поездки на пляж купить пару-тройку знатных рыбин, чтобы вечером приготовить их в фольге, на дубовых углях. Возле бочки собиралась небольшая, но по-кубански горластая кучка покупателей – дебелые казачки, нарядные, в ярких платьях, их завяленные на солнце поджарые мужья, бойкие и крепкие станичные старухи в платках и передниках.

Мужик с сачком виртуозно балансировал на бортике бочки, вытаскивая оттуда двухкилограммовые живые рыбные торпеды. Он элегантным и легким движением выпускал скользкое рыбье тело из сачка в таз с водой, затем, не менее элегантно и точно «заряжал» большим молотком рыбе промеж глаз – чтоб не билась на весах и потом в пакете. Его удары не всегда давали нужный результат – несколько раз оглушенные рыбины все же соскакивали с весов прямо на асфальт, под ноги покупателям. Да и из таза рыбьи хвосты время от времени окатывали покупателей водой с ног до головы.

Однажды нам с мужем пришлось ловить своих только что купленных толстолобиков на тротуаре – они разорвали полиэтиленовый пакет и катапультировались прямиком на дорожку. Благо, что у нас был запасной пакет – не представляю, как бы мы голыми руками несли скользких и бьющихся рыбин до дому!

Виноград с собственной лозы, свежий творог и необыкновенная нежнейшая брынза, ежевичное желе, самогон из винограда, сливы, абрикосов, груш, ежевики, настоянный на перегородках грецких орехов – ну чистая граппа! Мне представлялось, что поездка на юг решит все наши проблемы, мы вернемся абсолютно здоровыми и полными сил, чтобы преодолеть все свалившиеся проблемы.

Раньше я всегда считала, что польза южных курортов скорее психотерапевтическая: сами по себе прекрасная природа, свежие фрукты и воздух, теплое море вряд ли могут кого-то сделать здоровыми.

Но по-настоящему в лечебное действие юга я поверила лет пять назад. В то время у нас был еще один член семьи: всеобщий любимец – шотландский терьер, небольшая, страшно очаровательная, но редкостно наглая и настырная тварюшка. Хотя именно в его непростом характере крылась отчасти причина нашего безмерного обожания. Когда ему исполнилось уже лет двенадцать, он начал сильно болеть. Ветеринар поставил диагноз: рак. Операцию делать нельзя, собака старая, может от операции умереть раньше, чем от рака. Лечить тоже нечем – ну не делать же собаке химиотерапию. Так, обезболивающие, и больше ничего.

Коротконогим собакам в России тяжело: зимы холодные, глубокий снег – как ни береги, переохлаждения не избежать. К весне наш собак чувствовал себя хуже некуда. И летом перед нами встала настоящая проблема – оставить дома его было нельзя, никто не смог бы ухаживать за ним так, как мы: иногда на улицу его приходилось выносить на руках, муж ставил уколы по часам, я готовила собаке еду, помогала, чем могла. Не поехать к маме – тоже нельзя, не бросишь же пенсионеров из-за собаки, пусть и обожаемой. Они нас просто не поняли бы, ведь нашего приезда мама с мужем ждут целый год, а с наступлением весны считают дни до нашего приезда.

Мы приняли непростое решение: взять собаку с собой. Запаслись лекарствами, физраствором, шприцами. Остановки в дороге делали теперь по расписанию уколов. Как ни трудно признаться, мы были готовы к тому, что не довезем – похороним любимую собаку в дороге.

Но доехали всем составом, выкупали его разок прямо в море, чем немало удивили своего пса – соленая вода ему не понравилась, хотя он и пытался ее лакать – вода ведь! Потом привозили морскую воду в пластиковых бутылках, и муж устраивал сбаку настоящие морские купания в корыте, стоявшем во дворе. Как ни странно, наш шотландский парень принимал их с большим удовольствием. о’

Он вообще освоился очень быстро: наотрез отказался прятаться днем, в разгар жары, в доме, где всегда было прохладно. Пока мы ездили на пляж, он валялся в огороде – то под виноградом, на горячих днем плитках дорожки, то под огромным кустом калины, где вырыл в теплой пыли яму, которую мы называли его гнездом. Вечером, когда спадала палящая жара, наш скотч слонялся по огороду, с любопытством обнюхивая тыквы, помидорные и огуречные грядки, топтал мамину кинзу и петрушку короткими толстыми лапами, продирался под низко растущими ветками фундука и инжира.

Ужинали мы во дворе, он же вальяжно разваливался под столом или в соседней грядке с розами и гладиолусами, просыпаясь только для того, чтобы выклянчить кусок шашлыка, полакомиться свежим огурчиком, сочным куском арбуза или подтаявшим мороженым.

Собака оживала на глазах. Короче говоря, домой мы привезли не старого больного пса, а чуть ли не щенка: он снова начал играть, гонял мячик, прыгал и бегал, как раньше! Собак пережил еще две зимы и одну осень, не дотянув до своего пятнадцатилетия всего три месяца – не сомневаюсь, что последние годы он жил только благодаря этим ежегодным летним вояжам на юг. А еще говорят, что онкологическим больным вредна избыточная инсоляция и вообще смена климата! Думай, что хочешь.

Я все время спрашиваю себя – как это могло случиться? Почему, откуда эта болезнь взялась? Когда все началось? Я искала ответ в книжках всех мастей, постах, научных статьях.

Но все эти литры электронных чернил не пролили и капли света. Те прагматичные причины, которые описаны, совершенно не годятся – и это притом, что рак сигмовидной кишки практически самая распространенная разновидность рака.

Ну не питались мы фаст-фудом, старались поменьше увлекаться различными канцерогенами при домашней готовке, от приправ с глютаматом калия избавилась раз и навсегда много лет назад, мы в принципе не пили магазинную газировку и не ели полуфабрикатов, муж бросил курить лет в 25, я не курила вообще никогда, мы даже худо-бедно следили за своим здоровьем – вовремя посещали стоматолога и время от времени сдавали анализы крови. Мы не работали на вредных производствах, родители мужа умерли от другой разновидности рака.

Вообще, на мой взгляд, роль еды в возникновении болезней – любых – очень сильно преувеличена. Конечно, даже элементарную простуду можно заработать с помощью еды – съесть несколько мороженок и запить ледяным молоком, например. Но, согласитесь, и то не каждый от этого заболеет ангиной. То же с раком – какие-то предпосылки к заболеванию, еда, возможно, дает. Но в целом – это стресс, стресс и еще раз стресс. То, с чем мы совершенно не умеем жить и бороться.

Маленький полип в сигмовидной кишке, из которого, собственно, потом и возникает раковая опухоль – почему он появляется у одних и никогда не появляется у других? Почему у кого-то он так и остается полипом, который убрать – раз плюнуть, а у кого-то разрастается в ту самую злокачественную опухоль?

…Новость в интернете: ученые университета Бёркли обнаружили, что всех, кто заболел раком, когда-то обидели родственники. Это наш случай, совершенно точно… Но как же быть с собаками и кошками, которые умирают от рака? Они что, тоже обиделись?

В Америке всех, кому уже исполнилось 50, врач отправляет на колоноскопию – исследование, которое, собственно, и может «захватить» процесс еще в той стадии, когда полип не перерос в опухоль или когда опухоль еще операбельна и не дает метастазов. Колоноскопия – процедура малоприятная, хотя и практически безболезненная.

Но в России она не входит в список исследований даже при обязательной диспансеризации. А при нашем типично российском отношении к профилактике, колоноскопия, к сожалению, констатирует лишь уже свершившийся факт. Но если бы нам с такой же настойчивостью, как говорят о СПИДе, раке молочной железы или простатите, капали на мозги, что колоноскопия – обязательное исследование и для мужчин, и для женщин – думаю, кто-то смог бы избежать печальной участи, вовремя «захватив» процесс.

Рак излечим, и рак сигмовидной кишки – как, возможно, никакой другой, излечивается относительно просто: есть современные методики, есть практика успешного лечения. Если только узнать о нем вовремя.

…Мы вернулись из отпуска, и спустя неделю муж отправился на анализы. Я спешно искала работу – и нашла почти сразу. Денег совсем мало – только-только на оплату кредитов, зато ходить недалеко – буквально квартал, удобный график, да и начальник – славный парень.

Я решила дать себе роздых, в надежде на то, что заработки мужа увеличатся, и я наконец-то почувствую себя женщиной, а не тягловой силой. Ко мне вернулся оптимизм, я начала искать подработку – собственно, она у меня была: я писала статьи в глянцевые журналы. Ну, вы знаете – как избавиться от целлюлита, куда поехать отдыхать, какой еще очередной бриллиант себе купить. Сама я не имела в этом ни малейшего практического опыта, но когда тебе об этом расскажут сто тысяч раз, еще сто тысяч раз ты прочитаешь об этом в интернете, то при наличии хоть какой-то фантазии и «набитой» руки можно научиться выдавать на гора «тонны словесной руды», совсем по Маяковскому. Платили там хоть и неплохо, но крайне нерегулярно: кризис уже давал о себе знать.

Кроме «писательства» у меня есть такая дополнительная работа, как преподавание в университете, в институте повышения квалификации. Я позвонила туда и выпросила еще один предмет у методиста – милой женщины, с которой мы как-то сразу подружились с самого начала моей работы в универе. Моя преподавательская нагрузка увеличилась вдвое по сравнению с прошлым годом, а оплата, как выяснилось, всего в полтора раза. Стала снова искать «писанину», но ничего не подворачивалось.