Таня Лаева – Механик (страница 6)

Не знаю, что на меня нашло, но я почувствовала что-то родное и притягательное, исходящее от него. Я просто прижалась к нему и вдохнула полной грудью терпкий аромат его дорогого парфюма.

Мне кажется, что дорогой парфюм пахнет именно так! Теперь ты пахнешь очень дорого, Мишка.

Не дождавшись от ошарашенной меня ответа, ароматизирующий мужчина сунул руку за пазуху и достал оттуда бежевый конверт, запечатанный сургучной печатью с гербовым рисунком.

Я о таких только в книжках читала.

Я открыла его и достала фотографию прекрасной молодой женщины, так похожей на меня, а следом, белоснежный небольшой листок, по которому бежал каллиграфический идеально ровный женский почерк.

– Это от мамы, – тихо произнесла я и быстро переметнула свой взгляд на отца.

Поняв по его лицу, что письмо не принесет в нашу жизнь ничего хорошего… во всяком случае, для него, я начала читать.

«Милая моя, любимая дочь! После долгих лет поисков я, наконец, нашла тебя! Ведь тебя отняли у меня, как только ты появилась на свет, сказав, что ты умерла при родах.

Но я знала, что это не так, мать всегда чувствует свое дитя. И я искала тебя по всему свету… и нашла… нашла там, где меньше всего ожидала. Возвращайся скорее ко мне. Давид тебе все объяснит.

Ты не просто моя старшая дочь, ты наследница высочайшего титула. Наша родословная принадлежит знаменитому роду Рамоновых, в котором ты, моя лапушка, княжна. Бесконечно люблю тебя и жду. Мама.»

Нежданчик! Или сон в руку?

Глава 5. Прынцесса

Я снова и снова пробегалась по письму до тех пор, пока строчки и буквы не слились в одну огромную кляксу и не спрятались за пеленой подступающих слез.

– Что все это значит?

На папу было больно смотреть. Эмоции на его лице переливались от нерешительности к глубочайшему сожалению, и он просто не мог вымолвить ни единого слова. Он просто закрылся от меня ладонями.

– А значит это, лапушка, – сладко пропел незнакомец, – Что ты титулованная принцесса, точнее должна ею стать по возвращении в Россию.

Смешно! Прынцесса с гаечным ключом. Тащите трон и шляпу королевы!

– Мне очень жаль, тыковка, но это правда… – отец подошел ко мне и упал передо мной на колени, не смотря мне в глаза, склонив передо мной голову словно на плахе… и я в тот момент была его палачом, – Прости меня, моя маленькая… я… это я увез тебя и спрятал… сам.

– Но зачем?

Папа молчал, не поднимая взгляда ни на мгновение, а внутри меня все выворачивалось наизнанку и трещало по швам.

– Ему заплатили те, кому это было нужно, – отрезал богач, – Выкрали из родильного дома, сделали документы, оставалось дело за малым, вывезти тебя из страны. Мама искала тебя все эти годы… и нашла. Я тебя нашел.

Пух! Мое сердце высохло и рассыпалось мелким песком, иссушивая мои вены и схватывая горло невыносимой жаждой. Я начала раскрывать рот словно рыбка, выброшенная на берег, пытаясь хотя бы просто вдохнуть. Легкие сковало металлическим обручем, и я схватилась за плечи, пошатываясь из стороны в сторону. На последних мгновениях ясности моего сознания я слышала обрывки разговора.

– Что значит по возвращении? – оттаял оторопевший Ос.

– Значит, что Жанна едет домой, туда, где ее место, – пояснил чужак, а мне ждал полный провал и последняя мысль.

Мое место…

**************************************

Я открыла глаза в светлой уютной комнате. Сев на мягких подушках в просторной кровати, я осмотрелась и увидела спящего в кресле Оскара. Мягкой поступью, я устроилась у него на коленях, проводя языком по сомкнутым пухлым губам. Не открывая глаз, Оскар обнял мои бедра одной рукой, а второй, забираясь в мои волосы притянул меня ближе.

Играя со мной в скользкие проникновенные игры, Ос сладко постанывал, когда моя ладонь прошлась по напряженной мышце бедра и впилась в каменный… пресс под его футболкой.

– Вот такое пробуждение я люблю.

Я потихоньку сползла со своего ложа и подкралась к спящему шоколадному красавчику. Медленно убрав пряди с его лица, я мягко коснулась щеки тыльной стороной пальцев и позвала его.

– О-ос…

Я невесомо обвела большим пальцем контур его чувственных губ, которыми он так часто уносил меня в долину наслаждения, и вскрикнула, когда Оскар неожиданно открыл глаза и укусил меня.

– Оскар!

Смеясь, он увлек меня на свои колени, крепко прижимая к себе. Не в силах сдерживать улыбку, смотря в его блестящие наполненные трепетной любовью глаза, я зажевала губу. Мы могли сидеть так порой по несколько минут и гипнотизировать друг друга взглядом.

Как влюбленные дурачки.

Вдруг тревожный колокольчик зазвенел в моем темечке, и моя улыбка упорхнула под гнетом обрушивающейся на меня реальности из вчера, благодаря которой я оказалась в больничной палате.

Из тюрьмы на больничную койку… ну почему это все время происходит со мной?

– Скажи, что это дурной сон.

– Мне так жаль, Мишка… – Ос крепко-крепко прижал меня к себе, а по моей скуле скатилась одинокая горячая слезинка, прямо к уголку губ.

Оскар собрал соленую дорожку теплыми поцелуями и негромко проговорил в мой висок.

– Ты должна поехать.

– А папа? Как я его оставлю, кто будет ему помогать? И он наверняка так переживает… а я… он ведь предал меня, Ос… обманывал… я ведь даже не понимаю, кому и за что он меня продал…

Слова, срывающиеся с моих губ, опережали мысли, я тараторила, не успевая заканчивать предложения. А Оскар продолжал согревать мое разбитое сердце своей искренней доброй улыбкой.

– Мишка, я обещаю, буду все это время рядом, я буду помогать ему. Ты должна увидеть свою мать, она ведь ни в чем не виновата. И ты в любой момент сможешь вернуться, что ты теряешь?

Из грязи в князи… а оно мне надо вообще? Тревога… суетные мысли архаично кружили в моей дурной голове, в которой не укладывался факт наличия в моей крови голубых оттенков. Нужна ли мне была женщина, которую я не видела столько лет.

Но ведь это отец виноват…обманщик! А сам меня ругал всегда за вранье! Больше ни за что, только за обман. К черту дворцы! Но он мог бы хотя бы не лгать, что мама бросила меня, удалила, как аппендикс.

– Ты должна дать ей и себе шанс, которого у вас не было. Мишка, неужели ты не хочешь увидеть мир, в котором ты родилась?

Святой мужчина! Я смотрела на его невидимый нимб и не понимала, за что он так любит меня, и за что Господь послал мне этого замечательного человека, который и был моим миром.

– Ос… я так люблю тебя. Но как же ты? А наша свадьба?

– Я прилечу, как только сделаю документы, зефирка, и мы поженимся на твоей родине, сахарок… хочу, чтобы ты кричала по-русски в нашу первую брачную ночь.

Сразу почувствовав уже однозначно ничем неудержимые 5XL, упирающиеся в мою булочку, я нагнулась к его уху и прошептала, кусая его мочку, проводя языком по смуглой шее за ней.

– Под этой пижамкой нет бель… Я!

Не успевая договорить, я даже опомниться не успела, как его пальцы скользнули в мокрую бездну и сжали кулак на моей заднице.

– Развратница моя…

Я развернулась к нему лицом и, стягивая его футболку, спуская его спортивные штаны, просто сорвалась на свой необъятный персональный огнетушитель дикой страсти, сразу просыпающейся рядом с ним.

– Ах! Оскар!!! Мне кажется, или ты все еще растешь?!

– Ми-шшш-ка… ммм…

Я села на корточки, чтобы моему шоколадному атланту было все хорошо видно, и начала медленно подниматься вверх и резко опускаться вниз по всей длине казавшегося бесконечным стального титана.

– Любовь моя… ммм–даа… продолжай…

Оскар тихо стонал, вздыхал, охал, и, порыкивая, кусал свои губы, откидывая на спинку кресла голову и закрывая глаза, представляя моему вниманию вздувающиеся вены на своей массивной шее.

– Джоанна, я люблю тебя…

Откинув мои волосы назад, он блуждал свои горящим взглядом по моему телу вниз зачарованно приковывая взгляд на откровенный крупный план. Его розовый язык и темные губы обхватили мою грудь, а ладони легли на ребра и помогали мне двигаться быстрее. Почувствовав боль в перенапряженных мышцах, я опустилась на свои колени, и Оскар, поднимая меня за ягодицы, встал вместе со мной.

– Оскар…

Он скользил мной по своему огромному члену так, словно я ничего не вешу, меняя углы наклона, скорость, глубину и интенсивность толчков. Ос снимал меня полностью и надевал на себя заново, заставляя меня вскрикивать при каждом новом проникновении и жалобно скулить от ощущения пустоты без него.

– Ос… я больше не могу…