Таня Хафф – Кровавая плата (страница 23)

Она в свою очередь кивнула, достала из карманов перчатки и направилась к двери.

– Виктория.

Вики никогда не верила в то, что имена обладают силой и что, назвав свое имя, ты передаешь власть над собой другому человеку, но все же не смогла себя остановить и медленно обернулась к нему.

– Спасибо, что не предлагаешь мне все это рассказать полиции.

Она фыркнула.

– Полиции? Я что, похожа на идиотку?

Он улыбнулся.

– Нет, не похожа.

У него было много времени, чтобы сделать эту улыбку идеальной, напомнила она себе, пытаясь успокоить внезапно зачастившее сердце. Она нащупала за спиной замок, открыла дверь и вышла. Несмотря на его близость, она на мгновение замерла на другой стороне, чтобы перевести дух. Вампиры. Демоны. В полицейской академии не учат, как работать с таким дерьмом…

Глава 7

Центральную часть Торонто темной не назовешь, да и в Вудбайн, где света гораздо меньше, она вполне успешно передвигалась. Поэтому Вики решила добираться до дома пешком. Она подняла воротник пальто, чтобы защититься от ветра, спрятала руки в перчатках глубоко в карманы, скорее по привычке, чем ради тепла, и двинулась на запад по Блур-стрит. До дома было недалеко, а ей требовалось подумать.

Прохладный воздух приятно холодил болевшую челюсть и притуплял боль в голове. Хотя ей приходилось следить за тем, чтобы каблуки не слишком сильно ударяли по асфальту, Вики предпочитала идти, нежели трястись на заднем сиденье такси.

А еще ей необходимо было подумать.

Вампиры и демоны. Ну по крайней мере один вампир и один демон. За восемь лет в полиции она повидала много странностей, и ей пришлось поверить в существование того, что большинство разумных людей – за исключением полицейских и социальных работников – предпочтут не замечать. Глядя на те жестокости, которые сильные вершили над слабыми, поверить в вампиров и демонов было не так уж сложно. Кроме того, вампир, судя по всему, был хорошим парнем.

Она вспомнила его улыбку и тут же остановила себя, не желая реагировать.

На Янг-стрит она повернула на юг, подождала, пока загорится зеленый свет, скорее по привычке, чем по необходимости. Не то чтобы на перекрестке было очень темно, да и машин пока было немного. Мимо сновали люди – Янг-стрит никогда не пустела, но те, кто оказывался на улице после полуночи и до восхода солнца по делам или потому что вел такой образ жизни, аккуратно держались в стороне и не преграждали ей путь.

«Все потому, что ты ходишь как коп, – как-то раз объяснил ей Тони. – Спустя какое-то время вы, ребята, все выглядите одинаково. В форме или без – разницы никакой».

Вики не видела причин не верить ему. Точно так же, как у нее не было причин не верить Генри Фицрою: она своими глазами видела демона.

Тьма, что кружилась во тьме, прежде чем исчезнуть. Она разглядела лишь намек на силуэт, который утек в землю, и за это она была благодарна. Одно воспоминание о нечетком силуэте пугало ее настолько, что она старалась закрыться. А вот запах тлена она помнила прекрасно.

Но вовсе не вид демона и не запах заставили ее поверить Генри. Оба могли оказаться фальшивкой, хотя она понятия не имела, каким образом или почему. Убедила ее собственная реакция. Ужас, который она испытала. То, что ее мозг отказывался точно вспомнить то, что она увидела. Ощущение зла, пресытившегося, холодного, дышащего из темноты.

Вики плотнее запахнула куртку, мурашки, пробежавшие по телу, не имели ничего общего с температурой воздуха.

Демон. По крайней мере, теперь они знали, что искали. Они знали? Нет, она знала. Ее губы расплылись в улыбке, когда она представила, как будет объяснять все Майку Челлучи. Его там не было – он подумает, что она выжила из ума. Черт возьми, да если бы я там не была, я бы решила, что спятила. Кроме того, она не могла рассказать обо всем Челлучи, не выдав Генри…

Генри. Вампир. Зачем ему выдумывать столь сложную историю, если на самом деле он не вампир?

Какая разница, упрекнула она себя. Глупый вопрос. Она знала, как ведут себя патологические лжецы, парочку ей довелось арестовать, с одним она работала. Эти люди не задавались вопросом «Почему?».

История Генри была столь сложной, что просто обязана была быть правдой. Разве нет?

На углу Колледж-стрит она остановилась. В одном квартале к западу виднелись огни главного полицейского управления. Она могла купить кофе, заглянуть к ним, поговорить с тем, кто был в курсе. Ага, о демонах и вампирах. Внезапно ей показалось, что полицейское управление очень далеко.

Она могла пройти мимо него, дальше на запад, к Харон-стрит, и домой, но, несмотря на все произошедшее, она не чувствовала усталости и не хотела оказываться в четырех стенах до тех пор, пока не изгонит из тени тьму, кружащую во тьме. Она наблюдала за тем, как мимо прогрохотал трамвай – капсула, наполненная теплом и светом, пустая, за исключением водителя, – и двинулась дальше на юг, в сторону Дандас.

Когда она подошла к зданию Итон-центра, панциря из стекла и бетона, колокола собора Святого Михаила отзвонили наступление нового часа. Днем шум города заглушал их призыв, но в спокойные, тихие часы перед рассветом их отзвуки эхом прокатывались по центральной части. Колокола церквушек поменьше вливались в хор, но доминировали колокола Святого Михаила.

Не совсем понимания зачем, Вики последовала за звуком. Как-то раз, много лет назад, когда она все еще носила униформу, она преследовала наркодилера вверх по этим ступенькам. Он ухватился за дверь в поисках прибежища. Двери оказались заперты. Судя по всему, в центре большого города даже Бог не считал ночь надежным временем суток. Наркодилер с боем пробивался к машине и не счел забавным, когда Вики и ее напарник стали называть его Квазимодо.

Она ждала, что тяжелые деревянные двери снова окажутся запертыми, но, к ее удивлению, они бесшумно распахнулись. Столь же бесшумно она проскользнула внутрь и закрыла их за собой.

Надпись на картонке, установленной на сверкающей латунной подставке, гласила: «Соблюдайте тишину, идет всенощная на Страстную пятницу».

Резиновые подошвы ее ботинок тихо скрипели, пока Вики направлялась в святилище. Горела лишь половина ламп, отчего в соборе царил почти мистический полумрак. Вики могла видеть лишь потому, что фокусировалась исключительно на конкретных деталях. У алтаря преклонил колени священник, на скамьях в первом ряду сидели одетые в черное коренастые женщины. Все они выглядели так, словно их вылепили по одному лекалу. До Вики донесся слабый шепот голосов, который она сочла молитвой, еще тише щелкали четки – эти звуки не нарушали тяжелой тишины, окутывавшей здание. Ожидание. Было такое впечатление, что они чего-то ждали. Но чего именно, Вики не знала.

Ее взгляд зацепился за открытый огонь, и Вики двинулась по боковому проходу вниз, пока не увидела нишу в южной стене. Три или четыре ряда свечей в красных банках поднимались к фреске, освещенной одним-единственным прожектором. Одетая в белое и голубое Мадонна широко развела руки, готовая обнять уставший мир. Ее улыбка обещала успокоение, а художнику удалось запечатлеть печаль вокруг ее глаз.

Как и многих людей ее поколения, Вики воспитывали более-менее в христианских традициях. Она знала церковные символы и саму историю, но этим все и ограничивалось. Уже не в первый раз она задумалась, а не упустила ли она нечто важное в жизни. Сняв перчатки, она села на скамью.

Я даже не знаю, верю ли я в Бога, словно оправдываясь, призналась она фреске. Но до сегодняшнего вечера я и в вампиров не верила.

В соборе было тепло, и казалось, что прошло очень много времени с тех пор, как она ненадолго прилегла поспать днем. Она медленно сползла вниз по полированному дереву, лицо Мадонны начало расплываться…

Вдалеке что-то разбилось с жестким отчетливым звуком – натренированному уху было ясно, что кто-то яростно швырнул предмет на пол. Вики пошевелилась и открыла глаза, но не могла найти в себе сил, чтобы двигаться. Она сидела, ссутулившись, на скамье, охваченная странной усталостью, а звуки разрушения тем временем приближались. Она слышала крики мужчин, не столько гневные, сколько самодовольные, однако слов разобрать не могла.

В нише перегорела лампа прожектора. Окутанная тенями, освещенная лишь рядами мерцающих свечей, Мадонна продолжала печально улыбаться, раскрыв объятия миру. Вики нахмурилась. Свечи были толстыми и белыми, воск неровно стекал по сторонам, скапливался и затвердевал в металлических держателях и на каменном полу.

Но свечи были в банках… а на полу… на полу лежал ковер…

Раздался очередной грохот, на этот раз громче и ближе, – Вики дернулась, но не переборола инертность, которая держала ее на скамье.

Сперва она увидела лезвие, затем топорище и только потом державшего его человека. Он несся по боковому проходу из передней части собора, где находился алтарь. На темных одеждах виднелись следы штукатурки, и Вики показалось, что в просвете между полами его оттопыренной кожаной куртки сверкнуло золото. Свет свечей отражался от осколков цветного стекла, застрявших в отворотах его широких ботинок. Коротко остриженные волосы, повторяющие изгиб черепа, блестели от пота. Мужчина осклабился, обнажая крупные желтые зубы.

Он замер на входе в альков, не дыша, и занес топор. Лезвие остановилось в нескольких сантиметрах от улыбки Мадонны: внезапно на его пути оказался молодой человек, который поймал топорище поднятой рукой. Человек с топором выругался и попытался высвободить оружие. Но топор не двинулся с места.