Таня Хафф – Кровавая плата (страница 22)
– Ну, в общем, мне стало лучше.
– Тебе не дашь семнадцать. – Она нахмурилась. – Я бы сказала, двадцать пять, не меньше.
Он пожал плечами.
– Мы стареем, но медленно.
– В книге ничего об этом не сказано, но разве с твоими похоронами не связана тайна? – Уголок ее губ скользнул вверх, когда она прочла удивление на его лице: нормально улыбнуться не позволяло состояние ее челюсти. – У меня степень бакалавра по истории.
– Необычный диплом для человека твоей профессии.
Он имел в виду работу частного детектива, сообразила Вики, хотя для полицейского это было столь же необычно. Если бы ей давали пять центов каждый раз, когда кто-то – как правило, вышестоящий офицер – вспоминал старый анекдот с бородой про то, как люди, которые не учат историю, обречены повторять ошибки прошлого, она бы уже давно разбогатела.
– Образование не стало помехой, – ответила она с легким нажимом. – Так что насчет похорон?
– Ну, в общем, да. Все прошло совсем не так, как я ожидал.
Пробуждение, смятение, дезориентация. Постепенно он осознал, что его сердце бьется, и позволил ему окончательно привести себя в чувство. Никогда ему не доводилось бывать в столь непроглядной темноте, и, несмотря на заверения Кристины, которые он прекрасно помнил, Генри запаниковал. Страх лишь усилился, когда он попытался сдвинуть крышку склепа и понял, что не может двигаться. Над ним оказался не камень, а шероховатое дерево – оно находилось столь близко, что при дыхании грудь касалась досок. Вокруг стоял запах земли.
Не гробница благородного лорда – обычная могила.
Он кричал, пока не сорвал голос, он извивался и колотил руками и ногами, насколько мог в замкнутом пространстве. Дерево скрипнуло несколько раз, но земная твердь была неприступной.
Тогда он прекратил попытки, поскольку понял, что, уничтожив гроб, окажется в земле, а это было гораздо хуже. Затем проснулся голод. Он понятия не имел, как долго пролежал, парализованный страхом, пока остервенелая жажда разрывала желудок. Он находился на грани сумасшествия, когда услышал, как над ним вгрызается в грязь лезвие лопаты.
– Знаешь, – начал он и поскреб лицо рукой, в голосе все еще слышались нотки ужаса, – а ведь не зря большинство вампиров происходят из благородных семей: из крипты выбраться гораздо проще. Меня закопали глубоко, на совесть, – Кристине потребовалось три дня, чтобы найти и вытащить меня.
Временами, даже по прошествии четырехсот лет, он все еще просыпался по вечерам с ощущением, будто он снова в могиле. Один. В темноте. А впереди вечность.
– Так твой отец, – Вики замялась, поскольку со следующей частью у нее были проблемы, – он действительно подозревал?
Генри рассмеялся, но в этом смехе не слышалось веселья.
– О, он не просто подозревал. Позже я узнал, что он приказал вогнать кол мне в сердце, запихнуть чеснок мне в рот и зашить его, после чего отрубить голову и похоронить ее отдельно. Слава богу, Норфолк остался мне верным другом до самого конца.
– Ты с ним потом встречался?
– Несколько раз. Он понял все куда лучше, чем я думал.
– А что стало с Кристиной?
– Она помогла мне пережить исступление, которое накрывает после обращения. Она год охраняла меня, пока я спал, а мое тело адаптировалось к новому состоянию. Она научила меня пить кровь, не убивая. А затем ушла.
– Ушла? – Брови Вики взметнулись почти до линии волос. – После всего этого она ушла?
Генри снова отвернулся, вглядываясь в огни города. Она могла быть там, а он никогда об этом не узнает. С легким сожалением он вынужден был признать, что ему до этого нет дела.
– Когда связь родителя и ребенка истончается, мы предпочитаем охотиться в одиночку. Самые близкие отношения устанавливаются, когда мы пьем кровь, а кормиться друг от дружки мы не можем. – Он прислонился головой к стеклу. – Эмоциональная связь, которая заставляет нас предложить свою кровь смертному, – любовь, если пожелаешь, – всегда исчезает после обращения.
– Но вы все равно могли бы…
– Да, но ощущения совсем не те. – Он встряхнулся, прогоняя меланхолию, и снова посмотрел на Вики. – Это тоже связано с кровью.
– О, получается, что истории о вампирском… эммм…
– Мастерстве? – подсказал Генри с улыбкой. – Все правда. Но у нас предостаточно времени, чтобы напрактиковаться.
Вики почувствовала, как горят щеки, и опустила глаза. Четыреста пятьдесят лет практики… Она непроизвольно сжала зубы, отчего челюсть отозвалась болью, но Вики была лишь рада отвлечься от мыслей.
– Почему ты все это мне рассказал? – спросила она наконец.
Генри пожал плечами.
– Я видел две возможности – довериться тебе или убить. Если бы я доверился тебе, – он развел руками, – а затем понял, что это была плохая идея, я всегда мог убить тебя до того, как ты причинишь мне вред.
– Погоди-ка минутку, – возмутилась Вики, – меня не так-то просто убить!
Он стоял у окна, метрах в трех, может, четырех от нее. Но спустя один удар сердца Генри уже сидел на диване подле Вики, а обе его руки покоились на ее шее. Она даже не уловила, как он двигался.
– Ой, – сказала она.
Он убрал руки и продолжил, как будто она его и не перебивала.
– Но если бы я сперва убил тебя – конец. А я думаю, мы можем помочь друг другу.
– Как?
Вблизи он слишком сильно воздействовал на нее, и Вики пришлось бороться с желанием отодвинуться. Или придвинуться.
– Демон охотится по ночам. Как и я. Но призывает демона смертный, а он живет днем.
– Предлагаешь работать сообща?
– Пока не поймаем демона – да.
Вики провела рукой по бархатному ворсу, затем снова посмотрела на Генри.
– Какое тебе дело?
– До демона? – Генри поднялся и прошествовал обратно к окну. – В общем-то, никакого, но газеты во всем винят вампиров, тем самым ставя нас под удар.
Внизу одинокий автомобиль промчался по Джарвис-стрит.
– До недавнего времени даже я полагал, что убийца – один из нас: брошенное и неподготовленное дитя.
– Что, кто-то мог специально его оставить, чтобы оно заботилось о себе само?
– Возможно. Родитель мог не знать, что обратил ребенка.
– Ты же сказал, что должна быть эмоциональная связь.
– Нет, я сказал, что она исчезает после обращения, я не говорил, что она обязательна. Технически нужно лишь, чтобы вампир испил много крови и чтобы смертный вкусил крови взамен.
– Чтобы смертный тоже вкусил крови? Как это, черт побери, происходит?
Он повернулся к ней.
– Хочешь сказать, ты не кусаешься? – сухо спросил он.
Вики почувствовала, как горят щеки, и быстро сменила тему:
– Ты искал ребенка?
– Сегодня? – Генри покачал головой. – Нет, сегодня я уже знал, что ищу демона. – Он подошел к дивану и склонился над ней, опершись руками о деревянную вставку на подлокотнике. – Как только убийства прекратятся, перестанут появляться истории в газетах, и вампиры снова станут частью мифов и народных легенд. Нам так больше нравится. Если честно, то мы очень стараемся, чтобы все так и оставалось. Если пресса убедит читателей, что мы настоящие, они смогут нас найти – наши привычки всем хорошо известны. – Он поймал ее взгляд, выдержал его и с мрачным выражением оскалил зубы. – Лично я не собираюсь заканчивать свои дни с колом в груди за то, чего не совершал.
Когда он отпустил ее – а Вики не собиралась себя обманывать: она знала, что, если бы Генри не позволил, она не смогла бы отвести взгляд, – она сгребла вещи с кофейного столика обратно в сумку и встала. Стоя лицом к нему, она все же смотрела поверх его правого плеча.
– Мне нужно все обдумать. – Она постаралась говорить нейтральным тоном. – То, что ты мне сказал… В общем, мне надо подумать.
Прозвучало неубедительно, но на большее она была не способна.
Генри кивнул.
– Понимаю.
– Значит, я могу идти?
– Можешь.