Таня Гарсия – Последние краски осени (страница 3)

Размышляя над всей финансовой ситуацией, Рита прекрасно понимала, что для обретения финансовой независимости ей надо вкладывать больше времени и усилий в личный бренд, означающий поиск своего собственного стиля и увеличения узнаваемости имени Маргариты Ластовской, в том числе за счет социальных сетей, расширения круга знакомств в рядах художников и участия в профильных мероприятиях и выставках, что ее интровертному типу личности давалось с большим трудом. Однако при всех сложностях Рита знала, что одним из отличительных качеств ее характера было редкостное бульдожье упорство, поэтому ее внутренняя уверенность говорила, что медленными шагами она окажется там, где хочет быть: признанным художником-реалистом, крепко стоящим на ногах.

В подобных раздумьях Рита проводила часы, если не писала картины, не преподавала и не была занята еще чем-то. С наступлением летнего сезона свободного времени стало больше, что автоматически означало увеличение времени на раздумья. Рене был на работе в офисе, в это утро вторника конца июня Рита решила покопаться в интернете, чтобы придумать для них бюджетный вариант отпуска. Она сейчас не могла позволить себе отдых и одновременно не хотела, чтобы Рене полностью спонсировал их поездку. Отношения – это равноценный обмен, но Рита не чувствовала почти никакой отдачи со своей стороны. Тем не менее Рене очень настаивал на совместном отдыхе, поэтому Рита просматривала туристические сайты с целью вдохновиться маршрутами и выписывала идеи путешествий и их приблизительную стоимость в блокнот, лежащий перед ней на кухонном столе.

Иногда она задумчиво переводила взгляд в сторону окна, крутя карандаш в своих пальцах и легко постукивая им по губам, что выдавало ее крайнюю сосредоточенность. Цены в высокий сезон были просто неподъемными, и единственное, что приходило ей в голову, – это марш-бросок по окрестным горам с палаткой, взятой напрокат. Однако она сомневалась, что этот вариант мог заинтересовать Рене. В чем-то он был педантом и гедонистом, даже несмотря на велосипедки с поролоном. В конце концов, Рита отчаялась и уже начала писать сообщение о том, что самым замечательным решением для ее спутника будет поехать в отпуск с друзьями, как в ее чате с Лурдес и Хайке появилось новое сообщение:

«Рита, сядь, если ты стоишь! А лучше ляг, потому что ты все равно упадешь», – писала Лурдес.

«Что случилось? Лучше скажи мне, где в Европе самый бюджетный отдых», – ответила ей Рита.

«В Польше! Но это не имеет значения!»

«Огромное! Говори, что у тебя».

«Ты не представляешь, кого я сегодня встретила недалеко от нашего универа!»

«Сальвадора Дали?» – Рита попыталась сострить.

«Почти! Ластовская, ты сидишь? Я встретила Богнера! Богнер в городе».

Рита недоуменно посмотрела на экран телефона, чувствуя, как на лбу моментально выступила испарина. Где бы ни находились поджилки в ее теле, они немедленно затряслись. Ее колотила усиливающаяся внутренняя дрожь. Рита вскочила с места, но почему-то ноги были ватными.

Он в городе. Богнер! Человек из ее снов! Он реален, он существует, он жив, здоров, способен прилететь из Нью-Йорка. Он больше не плод ее воображения, не ее воспоминание, не фантомная боль.

Рита наполнила стакан водой из-под крана и жадно его осушила.

Надо успокоиться. Взять себя в руки. Включить голову. Мыслить логически.

Несмотря на то, что он в городе, он не написал ей. Он не позвонил и ничего не сказал. Он забыл ее, и для него все, что произошло прошлым летом, стало неважно.

Привычная боль раскаленным огнем обожгла ее сердце. Почему слова «Богнер» и «боль» так похожи? Почему они всегда соседствуют, ходя за руку, словно лучшие друзья?

«Богнер, помнишь ли ты обо мне? Наши мгновения, наши чувства, творчество, безумные ночи, твои песни, разукрашенный амбар? Живо ли это в твоем сердце, как в моем?» – стучало в голове у Риты. Словно не было этого года, словно не прикладывала она столько сил, чтобы выкинуть Богнера из своих мыслей, и не собиралась символично сжечь свою шляпу или закопать ее на заднем дворе среди цветов. Богнер предстал перед ней немедленно, словно увеличивающаяся голограмма, заполнив собой всю комнату.

Рита надела сандалии и, схватив свою неизменную холщовую сумку, выскочила из квартиры.

2

Ей надо было чем-то дышать, но кто-то словно сдавил горло мощной рукой, перекрыв доступ к кислороду. Она хватала прохладный вечерний воздух ртом, не имея возможности сделать вдох. Иллюзия спокойной, предсказуемой, уравновешенной жизни разбилась вдребезги, и ее осколки сейчас разлетались по району.

Ничего в жизни Рита не желала больше, чем увидеть Богнера и привычным жестом запустить руки в его мягкие курчавые волосы, погреть озябшие ладони о его жаркую кожу, пряча их под мягкой тканью его бархатистой на ощупь толстовки, утонуть в бездонных синих глазах. Прошел год, а она до сих пор любила его больше всего существующего в этой вселенной, разве что рисование могло соперничать с Богнером по силе подаренных эмоций и неотвратимости притяжения. Да, тогда, год назад, ее решение было основано исключительно на этой всепоглощающей любви, на ее бездонном, как глаза Алекса, желании, чтобы тот был здоров. Долгое время Рита была уверена, что закончить их отношения было единственным правильным и возможным решением, спасающим их жизни. Ради этого она готова была страдать, склеивать заново себя и свою жизнь, пытаться убедить безутешное и израненное сердце в том, что во всех этих муках скрыт огромный смысл. Ей даже в какой-то момент практически удалось убедить себя, что Алекс был иллюзией, прекрасным сном, которому никогда не суждено воплотиться наяву, однако Рита очнулась в тот же момент, когда получила сообщение от Лурдес. Это ее теперешняя жизнь в светлой квартире с переоборудованной в мастерскую спальней, с кофе в постель по утрам и велосипедными прогулками на выходных была иллюзией. Фантомом, насквозь пронизанным воспоминаниями о сочных красках прошлого лета, как изъеденное изнутри дерево. Она держалась на плаву только благодаря творчеству, которое приобрело с Богнером новую форму и смыслы, вспыхнувшие вместе с первой свечой в темном и сыром амбаре.

Она взяла телефон в руки и нашла их давнюю переписку. Последнее сообщение было датировано сентябрем прошлого года. Интересно, он сохранил тот же самый номер? Дрожащими руками она набрала текст:

«Богнер, это Рита. Я знаю, что ты в городе, и хочу увидеть тебя».

Отправив сообщение, Рите, наконец, удалось вздохнуть полной грудью, словно рука, держащая ее за горло, неожиданно ослабла. Она медленно выдохнула, потом повторила действие: глубокий вдох и медленный выдох. Еще, потом еще раз. Голова немного закружилась, но она почувствовала себя гораздо лучше. Она села на деревянную скамью, стоящую вдоль пешеходной дороги, плотно прижав стопы к земле, чтобы не потерять связь с реальностью. Разум, который покинул Риту после получения сообщения от Лурдес, потихоньку возвращался, давая понять, что она сейчас делает невероятную глупость, поддавшись эмоциям. Что, если Богнер все так же болен или его состояние ухудшилось? Что, если встречи с Ритой, способные всколыхнуть волну эмоций, опасны для него? Почему он не позвонил ей сам ни разу с тех пор, как покинул Швейцарию? С чего она взяла, что с его стороны все так же и по-прежнему взаимно? Отдает ли Рита себе отчет в том, что она сейчас готова поставить на карту свое будущее ради красивой картинки отношений с человеком с наркозависимостью и психическими отклонениями, которого она знала от силы полгода?

Рита все больше ощущала связь с землей под своими ступнями. Она почувствовала вечернюю прохладу и зябко поежилась. Она возвращалась на землю и уже жалела о сообщении, отправленном на эмоциях.

Девушка поднялась на ноги и, отдышавшись, направилась к дому. Зайдя в подъезд и поднявшись по лестнице до двери квартиры, она обнаружила, что та не заперта, а Рене по-прежнему нет дома. Это означало, что, поглощенная своими эмоциями, она просто забыла закрыть входную дверь, чего ни разу не случалось с ней до этого. Она потеряла контроль.

Рита сбросила с себя одежду, шмыгнула под одеяло и накрылась им с головой, надеясь уснуть до прихода Рене. Чувствовала она себя на редкость паршиво.

Несмотря на все свои старания, Рите не спалось до глубокой ночи. Без сомнения, она слышала, как пришел Рене, щелкнув дверным замком и аккуратно ступая по деревянному полу коридора, который все же предательски скрипнул. Она слышала плеск воды в душе и внутренне сжималась оттого, что Рене сейчас окажется в их постели, в двадцати сантиметрах от нее. Конечно, так было не всегда. Вначале их отношения носили некий оттенок свежести и уюта, но сегодня этот карточный домик рухнул. Интересно, у ее папы были похожие чувства за долгие годы его брака с мамой? Что ни говори, Рита была истинной дочерью своего отца: скрытной, упрямой, подавляющей свои настоящие чувства – терпеть, стиснув зубы, и делать хорошую мину при плохой игре. Наверное, рисование было ее единственной возможностью прикоснуться к себе настоящей в моменты, когда можно было сбросить маски. Однако, даже оставшись наедине с холстом и красками, она частенько контролировала себя сильнее, чем требовалось, делая упор больше на технику, чем на смысл, вкладываемый в произведение. Так продолжалось до того момента, пока в ее жизни не появился Богнер. Тогда Рита однозначно поняла, что ни один контроль не властен над чувствами к Богнеру, рвущимися на свободу из глубины ее души, завладевая всем – ее творчеством и жизнью. Так, миру явилась новая Рита.Интересно, Надюша, пассия ее отца, помогла ему открыть в себе что-то неизведаное, доселе спрятанное от всех?