Таня Гарсия – Последние краски лета (страница 5)

– Кофе? – игриво спросила Лурдес.

Хайке подсела к Рите и обняла ее за плечи.

– Как ты сегодня? – спросила она.

Рита кисло улыбнулась.

– Вчера я говорила с папой, и многое стало ясно из нашей беседы. Как минимум то, что в настоящий момент я у них не в приоритете.

– Это ничего, – засмеялась Лурдес и задорно плеснула кофе в белую чашку. – Зато у нас с Хайке созрел чудесный план, как раздобыть немного денег.

– Продать меня с аукциона? – попыталась сострить Рита.

– За такую тихоню много не дадут, – Лурдес захохотала, озаряя все белозубой улыбкой. – Послушай, у нас родился гениальный план, пока ты вчера делала вид, что спишь, в машине. Мы устроим благотворительный творческий вечер в центре на следующих выходных! Мы же из Университета культуры, как-никак, и городские власти с радостью идут декану навстречу, если он просит их помочь. Вон, джазовое отделение постоянно репетирует на площади перед Французской церковью!

– Да, – Хайке тоже была весьма оптимистична, – мы попросим деканат согласовать благотворительное творческое мероприятие с администрацией города. Те обычно соглашаются со всем, что предлагает профессор.

Лурдес возбужденно перебила ее:

– Рита будет рисовать портреты, ребята с джазового отделения – петь, я принесу какие-то свои поделки для продажи. Все вырученные деньги пойдут тебе на оплату учебы.

Все, что сказали подруги, звучало дико и волнующе одновременно. Почему бы и да? Азарт мгновенно передался Рите.

– Я согласна, – восторженно прошептала она.

6

Профессор постарался, и площадь перед Французским собором отдали в распоряжение Университета культуры уже в следующую субботу, первый весенний выходной день.

Рита вскочила ни свет ни заря и долго готовила реквизит для сегодняшних портретов: мольберт, плотный картон, сухие краски. Потом она продумывала наряд, чтобы окружающим было понятно, что перед ними – настоящий художник. В итоге она остановилась на фиолетовом пальто (здесь долго выбирать не пришлось, пальто в ее гардеробе было единственным), вязаном светлом платье и замшевых сапогах. Дополняла образ черная фетровая шляпа, из-под которой каскадом падали на плечи каштановые с золотым отливом волосы. Рита сделала по всем правилам макияж и посмотрела в зеркало: она действительно выглядела очень хорошенькой с ее курносым носом и широко распахнутыми, словно от удивления, большими карими глазами.

Девушки приехали на площадь старого города, расположенную недалеко от Французского собора, куда начали подтягиваться и другие студенты, среди которых были ребята из джазового отделения. День был пасмурным, и это ощущение только усиливалось благодаря серым оттенкам городских стен и хмурому небу над головами собравшихся, однако, по прогнозу погоды, дождя не предвиделось. Это было очень хорошей новостью.

– Привет, – радостно помахал Рите Штефан, – ты не представляешь, что нам удалось достать для сегодняшнего мероприятия! Это будет бомба! Посмотри туда!

В одном из переулков послышался грохот: кто-то вез по брусчатке огромную тележку. Рита пригляделась – несколько человек катили по улице нечто совершенно другое. Они толкали рояль, к ножкам которого были приделаны колесики.

– Вы сумасшедшие, – радостно, как ребенок, прощебетала Рита и чмокнула Штефана в щеку. Тот зарделся от смущения и быстро добавил:

– Может быть, сходим куда-нибудь вечером?

– Если заработаем достаточно, – расхохоталась Рита в ответ.

Рита установила мольберт, оглядывая, как другие участники раскладывают всякую всячину для продажи. Она заметила, что занятия керамикой для студентов не прошли даром: среди экспонатов благотворительной ярмарки было много неудавшихся произведений керамического искусства.

Люди, проходившие мимо, с интересом оглядывались на них, кто-то понемногу бросал деньги в жестяную банку, а некоторые останавливались и ждали, когда начнется представление.

– Помогите студентам оплатить учебу в Университете искусств! – скандировала Лурдес. – Капиталистический мир жесток к молодежи!

Рояль продолжал одиноко стоять на площади. Рита подозвала Штефана.

– Нам пора начинать. Кто будет играть сегодня? – спросила она.

– Жан Поль. Пытаюсь дозвониться ему. Помни про вечер! – Штефан лукаво подмигнул Рите. Она согласно кивнула, и в тот же момент ее отвлек чей-то вопрос про стоимость портрета. Девушка ответила, что она будет рисовать за донаты, то есть добровольные пожертвования, сложенные вот в ту жестяную банку, и показала рукой в нужную сторону. Так у нее появился первый клиент на сегодня.

Рита ушла в себя немного на время рисования, сосредоточенно поджав губы. Не хотелось, чтобы человек расстроился и думал, что за добровольные пожертвования она нарисует его хуже, чем за деньги. На первый портрет ушло около двадцати минут. «Так мы далеко не продвинемся в плане сбора денег», – пронеслось в голове у Риты. В сегодняшнем дне не хватало какого-то драйва, энергии, изюминки, и это впечатление еще более отягощалось отсутствием солнечных лучей. Рояль молчал, и это молчание было удручающим. Совсем не так должны звучать студенты института искусств в этот весенний день! Рита встревоженно взглянула на Штефана, и он мрачно развел руками. Видимо, сегодня на Жан-Поля рассчитывать не стоило. Большинство прохожих безучастно шли мимо, лишь немногие из них останавливались, чтобы узнать, в чем дело, а многие уходили, не дождавшись начала концерта, на который они рассчитывали.

Риту бросило в жар, потом в холод. Почему она такая чертова неудачница!

В это время над ее ухом послышался вежливый кашель. Она медленно повернулась в сторону источника звука и увидела перед собой демисезонную куртку небесного цвета с еле различимой эмблемой «Богнер» на рукаве. Загорелый и голубоглазый обладатель куртки, явно выбранной под цвет глаз, стоял перед ней и собирался что-то спросить. Это не могло быть совпадением – видимо, бернский магазин «Богнер» был опустошен одним человеком.

– Я вас слушаю, – спросила Рита, убирая прядь каштановых волос за ухо.

– Я хотел спросить, – молодой человек несколько застеснялся и смущенно улыбнулся. Он говорил по-немецки, но с каким-то странным южным акцентом, – настроен ли инструмент, – он кивнул в сторону рояля на колесиках.

– Да, настроен, но на нем сегодня некому играть, – расстроенно пожала плечами Рита. Голос ее дрогнул. – Пианист не пришел.

– Вы не против, если я попробую? – молодой человек продолжал смущаться. Через загар начал проглядывать румянец.

– Я бы даже вас попросила это сделать, если вы умеете, – Рита улыбнулась в ответ, смотря на молодого человека снизу вверх, по-прежнему сидя на раскладном стуле перед мольбертом.

Богнер подошел к инструменту, несколько раз переставил стоящую перед ним табуретку с места на место, резким движением расстегнул куртку, откинул крышку рояля и размял пальцы, из-под которых уже через несколько секунд искристым фонтаном брызнули звуки мелодии, неожиданно озарившие все вокруг. Одновременно с первыми нотами, по магическому стечению обстоятельств, выглянуло солнце, первый раз за сегодняшний день. Молодой человек играл Ed La historian de in amor, и у Риты защемило сердце оттого, как все волшебным образом преобразилось. Она растворилась в этом моменте, в котором сливались звуки музыки, старинный каменный город, широкая площадь, парящие в небе птицы и он, незнакомец в небесной куртке марки «Богнер» за роялем на колесиках, бывший квинтэссенцией всего этого великолепия.

Рита готова была остаться навсегда в этом состоянии вдохновенного созерцания, но кто-то отвлек ее с просьбой нарисовать портрет. Благодаря Богнеру веселое звякание монет внутри банки раздавалось все чаще.

В шесть вечера студентам, по согласованию с мэрией города, надо было освободить площадь. Хайке откупорила жестяную банку и сосредоточенно пересчитывала ее содержимое.

– Четыреста франков! – торжествующе выкрикнула она через какое-то время.

– А нам что-то из этого полагается, за усилия? – спросил Штефан, приближаясь к Рите.

– Конечно, – откликнулась она, упаковывая кисти, – часть мы можем пропить без малейших угрызений совести.

Рита взволнованно оглянулась по сторонам, ища глазами Богнера, боясь, что он мог улизнуть во время ее разговора с приятелями насчет сегодняшнего прихода денег, пока не столкнулась с ним взглядом, отчего по ее телу пробежала волна электрического тока. Его глаза прожигали ее насквозь холодным синим пламенем – пожалуй, она ни у кого в своей жизни не видела таких ярких бездонных глаз. Рита почувствовала, что разволновалась, и приблизилась к молодому человеку на слегка дрожащих ногах, ругая себя за неожиданно напавшую оторопь.

– Я хотела бы поблагодарить вас за помощь, – она старалась, чтобы голос звучал бодро, – и пригласить с нами в бар отпраздновать результаты сегодняшнего дня. Без вас мы бы не справились.

– С удовольствием, – Богнер тепло улыбнулся и кивнул головой, отчего его золотистая челка упала на загорелый лоб.

После недолгого совещания было решено пойти в ирландский паб, он как раз был уже открыт и находился в одной из галерей старого города, неподалеку от их местонахождения. Штефан должен был присоединиться к ним позже, так как ему надо было погрузить передвижной рояль в грузовик, заботливо предоставленный его отцом для нужд сегодняшнего дня. По дороге Рита размышляла о том, что, возможно, стоило, наконец, обратить на Штефана внимание и дать ему шанс, ведь он настойчиво ухаживал за ней с момента ее зачисления на факультет.