Таня Денисова – ( Не)нужная истинная генерала (страница 23)
Я ловлю восходящий поток, разворачиваюсь к северу. К Тёмным Скалам.
Подо мной проплывают заснеженные равнины, замёрзшие реки, чёрные пики гор. Где-то внизу отряд Горна прокладывает путь через ущелье.
Метка пульсирует чаще. Ближе. Ближе. Я чувствует её, её эмоции: страх, усталость, надежду.
Приказ, вписанный в каждую клетку драконьего тела. Я лечу быстрее. Крылья рассекают облака. В янтарных глазах отражается солнце, только что поднявшееся над горами, но я вижу сейчас только одно — мою истинную, которая ждёт меня.
Ни Боги, ни люди, ни сама тьма меня не остановят.
Я не сплю.
После видения сон не идёт. Сижу у печи, смотрю на угасающие угли, прислушиваюсь к гулу, который всё ещё поднимается из-под земли. Тихий, настойчивый, как сердцебиение древнего зверя.
Олли и Лира спят. Огонёк сестры Элоди на подоконнике мигает всё слабее. Маленький храбрый светлячок доживает последние часы.
А метка… Метка вдруг вспыхивает.
По телу проходит волна жара. Метка жжёт невыносимо. Я вскрикиваю и прижимаю ладонь к запястью. Кожа под пальцами светится алым, и этот свет пробивается сквозь рукав, сквозь плащ.
Дэймон близко. Совсем близко.
Я вскакиваю, бросаюсь к двери. Морозный воздух бьёт в лицо, перехватывает дыхание. Снег скрипит под ногами.
Лес всё тот же. Тёмный, тихий, заснеженный.
Но небо…
Я поднимаю голову, и вижу его.
Сначала это просто тень, огромная, закрывающая звёзды. Потом — силуэт на фоне луны: расправленные крылья, длинный хвост, изогнутая шея. Дракон. Чёрный дракон с янтарными глазами, которые горят в темноте, как два солнца.
Он снижается.
Ветви деревьев гнутся и ломаются под напором ветра от его крыльев. Снег вздымается вихрем, белая пелена застилает глаза. Я прикрываю лицо рукой, но не отступаю. Не могу. Ноги будто приросли к земле.
Дракон приземляется в сотне метров от избы.
Земля вздрагивает. Снежная пыль оседает медленно, как будто само время замедлилось вокруг нас.
И в этой белой мгле, в вихре снега, в тенях от крыльев…
Тьма сгущается, скручивается, втягивается в человеческую фигуру. Это не магия, это что-то более древнее, более глубокое, чего мне никогда не понять до конца.
И вот он уже стоит там, где только что был дракон.
Дэймон.
В расстёгнутом мундире. Без плаща, без оружия. На левом плече — свежий шрам, ещё розовый. Волосы растрёпаны ветром. Янтарные глаза — те самые, что только что смотрели на меня с высоты драконьего полёта, теперь смотрят в упор.
Он идёт ко мне.
Три шага. Всего три шага по скрипучему снегу, и он уже рядом. Я не успеваю ничего сказать.
Он молча прижимает меня к себе. Одной рукой за плечи, второй — за затылок. Крепко. До хруста. До боли. Так, будто хочет врастить меня в себя, сделать частью своего тела, чтобы никогда больше не терять.
Я утыкаюсь лицом в его грудь. От него пахнет ветром, снегом, кровью и дымом. Наши сердца колотятся в унисон.
Метка на запястье горит ровным, спокойным, тёплым светом. Как маленькое солнце.
— Ты ранен, — шепчу я наконец.
— Уже нет. Рана зажила в полёте.
— Ты пришёл.
— Ты звала.
И впервые за всё это время я улыбаюсь. Настоящей, живой улыбкой.
Дэймон смотрит на неё. Потом переводит взгляд на избу, из дверей которой выглядывает заспанная, ничего не понимающая Олли. Потом снова смотрит на меня.
— Ты должна мне всё рассказать, — говорит он. — С самого начала.
Я киваю, и мы заходим в дом.
За стеной, в глубине Тёмных Скал, гул становится громче. Ритуал набирает силу. Берта ещё не знает, что дракон уже здесь. Ещё не знает, что её время истекло.
Но скоро узнает.
Глава 29
В избе тепло.
Дэймон сидит у печи, привалившись спиной к почерневшей кладке. Я рядом с ним, плечом к его здоровому плечу. Олли и Лира проснулись, жмутся в углу, смотрят на нас огромными, испуганными глазами.
Он слушает. Не перебивает. Только желваки ходят под кожей, да пальцы сжимаются в кулаки всякий раз, когда я произношу имя Берты.
Я рассказываю всё. С самого начала. Про моё прибытие в монастырь, про подвалы, про настойку, без которой не обходилась ни одна моя трапеза, про сестру Элоди, которая оказалась не той, кем казалась, про тоннель, про побег.
Когда я замолкаю, тишина висит некоторое время густой, плотной пеленой.
— Восемь лет, — говорит Дэймон, наконец, и в его голосе слышатся угрожающие рычащие нотки. — Восемь лет эта женщина плела заговор у меня под носом. А я считал монастырь Святого Элиона безопасным убежищем.
— Ты не мог знать всего.
— Мог, — он смотрит на огонь. — Должен был.
Я касаюсь его руки кончиками пальцев. Он вздрагивает, будто от удара током. Переворачивает ладонь и сжимает мои пальцы. Крепко. До побелевших костяшек.
— Сестра Элоди, — говорю я. — Она ещё жива. Я видела её. В видении. Она держится, но Берта… Дэймон, она пытает её.
— Мы выступим на рассвете.
— Ты едва на ногах стоишь.
— Я — дракон, Алиссия, — он усмехается, но в усмешке нет веселья. — Стоять на ногах мне не обязательно. Достаточно летать и сжигать всё своим огнём.
Я молчу. Смотрю на бледное лицо Дэймона, на свежий шрам, проступающий сквозь разорванную ткань мундира, на подрагивающие от усталости пальцы. Он прилетел за мной. Раненый. Один. На другой конец королевства. Как я могу сейчас спорить с ним?
— Тогда я иду с тобой, — говорю я.
— Нет.
— Дэймон…
— Нет, — он поворачивается ко мне. Янтарные глаза горят в полутьме. — Ты останешься здесь. Ты, Олли, Лира. Отряд Горна будет здесь через день. Они защитят вас.
— А если ты не вернёшься?
Вопрос повисает в воздухе.
Дэймон смотрит на меня. Потом поднимает руку, нежно касается моей щеки ладонью.
— Тогда ты проживёшь долгую жизнь, — говорит он тихо. — Свободную. Без метки, без меня.