Таня Денисова – ( Не)нужная истинная генерала (страница 17)

Я выдыхаю, но расслабиться не успеваю, потому что через мгновение ночную тишину разрывает крик. Женский крик. Полный ужаса и боли. Он длится всего секунду.

Могу поспорить на что угодно, но мне кажется, это — крик Лиры.

Я вскакиваю с кровати, бросаюсь к двери, дёргаю ручку. Заперто.

— Откройте! — кричу я и колочу по двери кулаками. — Там кто-то кричал! Вы слышите?!

Тишина. Никто не отвечает. Никто не бежит по коридору. Никто не кричит в ответ.

В монастыре Святого Элиона все спят. Или делают вид, что спят.

Я сползаю по двери на пол. Метка на запястье горит огнём, посылая сигнал тревоги туда, где сейчас Дэймон.

— Пожалуйста, — шепчу я в темноту. — Пожалуйста, пусть с ней всё будет хорошо. Пусть я ошибаюсь.

Но я не ошибаюсь.

Я знаю это так же точно, как знаю, что утром келья Лиры будет пуста. А сестра Элоди скажет, что девушку забрали родственники. Или что она сама ушла. Или что её никогда не существовало.

Я сижу на холодном полу до самого рассвета, слушая тишину.

И когда утром за мной приходят, чтобы вести на молитву, я уже знаю, что увижу, когда пройду мимо бывшей кельи Лиры. Она будет пуста. Кровать будет заправлена. И в келье не будет ни одной личной вещи Лиры.

Словно Лиры никогда здесь и не было.

Во мне тут же пробуждается злость. Что им сделала эта тихая девушка? Что с ней сейчас? Где она?

Ох, Лира. Я обещаю тебе, я узнаю, что тут происходит. Я добьюсь правды и наказания для тех, кто причастен к твоему исчезновению.

Главное, чтобы ты была жива.

Глава 23

Всю ночь я просидела на холодном полу, прислушиваясь к каждому шороху, но из коридора больше не доносилось ни звука.

Колокол бьёт, призывая всех на утреннюю молитву.

Выхожу из кельи и на ватных ногах иду мимо двери Лиры. Останавливаюсь, осматриваюсь по сторонам и, пока в коридоре пусто, толкаю дверь. Заперто. Прикладываю ухо к холодному дереву. Тишина. Не слышно ни всхлипов, ни дыхания, ни движения по келье. Там пусто.

— Госпожа, — раздаётся тихий шёпот за спиной.

Вздрагиваю. Поворачиваюсь и вижу Олли. Она бледная, под глазами тени. Тоже не спала. А если не спала, то тоже слышала крик. Значит, мне не показалось, и я не сошла с ума.

— Я слышала шаги ночью, — шепчет она, оглядываясь. — А ещё одна из послушниц обмолвилась вчера, когда думала, что я не слышу, что в подвал давно никто не спускался, а вчера там кто-то ходил.

— И где вход в этот подвал?

— Вроде бы в оранжерее.

Я киваю. Пока не уверена, что эта информация мне пригодится, но делаю себе мысленную пометку.

Молитва тянется бесконечно. Я стою на коленях, но не слышу ни слова. В голове крутятся мысли о Лире, подземелье, ночных шагах, крике.

Я осторожно поднимаю голову и замечаю на себе пристальный взгляд сестры Элоди. Тут же опускаю голову.

После завтрака нас снова отправляют в оранжерею.

Сестра Грета встречает нас с обычной доброй улыбкой. Сегодня она учит нас пересаживать молодые ростки. Я работаю, но краем глаза постоянно осматриваю помещение. Где-то здесь должна быть та дверь, о которой говорила Олли.

И я её замечаю.

В дальнем углу, за высокими стеллажами с горшками, за ящиками с землёй и мешками с удобрениями. Обычная деревянная дверь, старая, обитая почерневшим железом. Если не присматриваться и не заметишь.

Я медленно приближаюсь к ней, делая вид, что ищу свободный горшок. Провожу рукой по косяку, пытаясь понять, заперта ли.

— Сестра Алисия!

Голос сестры Греты звучит так резко и неожиданно, что я дёргаюсь. Оборачиваюсь. Она стоит в двух шагах, и в её глазах больше нет доброты. Только настороженность и... страх?

— Вам нужна помощь? — спрашивает она, и голос её дрожит.

— Нет, спасибо, сестра. Я просто искала, куда поставить этот горшок.

Она подходит ближе, заслоняет собой дверь.

— Там старый подвал. Там давно ничего нет, только плесень и крысы. Не ходите туда, прошу вас.

— Конечно, сестра.

Я отхожу, но спиной чувствую её взгляд. Она следит за мной весь оставшийся день. Следит, чтобы я держалась подальше от двери. А вот это уже настораживает. Раз в подвале только плесень и крысы, то почему нельзя даже к двери подходить?

Я должна узнать, что там. Но сначала я осторожно узнаю у монахинь, что двери в кельи запираются в полночь, с последним ударом колокола. Выйти из кельи потом невозможно. А вот вернуться можно. Открываются с первым утренним звоном колокола. Если послушнице нужно выйти раньше на послушание, она сможет выйти. Магия, в общем.

Значит, мне нужно дождаться ночи и с первым ударом колокола выйти из кельи.

Ночь наступает медленно. Я лежу на кровати одетая. Метка пульсирует ровно, без тревоги Дэймон, кажется, спокоен, а я нервничаю. Не могу дождаться, когда открою ту дверь.

Терпеливо жду.

Только слышу звон колокола, сразу же встаю, подхожу к двери, прислушиваюсь. Тишина. Осторожно открываю, петли, к моему счастью, не скрипят. Осторожно ступая, выхожу в коридор.

Проскальзываю мимо кельи Олли. Она очень хотела пойти со мной, но мы остановились на том, что, если я вдруг исчезну, она сделает всё возможное, чтобы сообщить о случившемся Дэймону. Поднимает шум, в общем.

Коридоры монастыря ночью выглядят иначе. Тусклые магические светильники горят через один, создавая причудливую игру теней. Я иду быстро, стараясь ступать бесшумно. Сердце с бешеной скоростью стучится в груди.

Наконец, добираюсь до оранжереи. Здесь теплее, чем в коридорах, пахнет цветами и влажной землёй. Луна светит сквозь стеклянную крышу, заливая всё призрачным серебром.

Я пробираюсь к дальнему углу. Подхожу к двери.

Дёргаю ручку. Заперто.

— Проклятье...

Осматриваюсь. Где-то должен быть ключ. Только где его искать?

Взгляд падает на связку инструментов, висящую на стене. Среди граблей, лопаток и секаторов я замечаю длинный, тонкий металлический прут. Снимаю его.

В моём мире такие штуки называют отмычками. Я, конечно, не взломщик, но пару раз открывала дверь похожим способом. Попробую.

Вставляю прут в замочную скважину. Пытаюсь нащупать механизм.

Щелчок.

Я замираю. Неужели получилось так быстро?

Поворачиваю ручку. Дверь поддаётся с тихим скрипом.

За ней — непроглядная темнота. Ступени уходят вниз. Пахнет сыростью, плесенью и чем-то ещё... металлическим. Кровью? Да не может быть…

Достаю из кармана маленькую свечку, которую прихватила из кельи. Чиркаю кресалом (спасибо Олли, научила). Огонёк разгорается, отбрасывая пляшущие тени на стены.

Спускаюсь медленно, чтобы нога не поскользнулась на ступенях.

Я считаю шаги. Двадцать... тридцать... сорок...

Спустившись, оказываюсь в коридоре. Низкий, узкий, вырубленный прямо в скале. По бокам тянутся двери с маленькими зарешеченными окошками. Камеры.

Я подхожу к первой. Заглядываю. Пусто. Вторая тоже пустая.