Таня Ах – Бывшая. Заставлю быть моей (страница 2)
Я слабо улыбнулась сквозь слёзы. Ульяна всегда умела говорить в лоб, но так, что становилось легче — как будто тебя не утешают, а просто напоминают, что мир еще не кончился, и вообще, вон там в пакете, кажется, пахнет чем‑то съедобным. Даже если её рецепты казались слишком прямолинейными для моей израненной души, её энергия была заразительна, как вирус хорошего настроения.
— Малышка, — обнимая меня так крепко, что у меня затрещали рёбра (но в хорошем смысле), позвала Ульяна, — он ушёл. Он предатель! Андрей не достоин твоих слёз, поэтому заканчивай реветь. У тебя сейчас лицо как у грустного мопса, а ты же знаешь — я не выношу грустных мопсов. Давай, соберись! Мы сейчас съедим всё, что я принесла, выпьем коньяк, а потом… потом придумаем, как заставить этого Андрея пожалеть, что он тебя потерял. Хотя, честно говоря, он и так уже, наверное, жалеет — кто ещё будет варить ему этот твой фирменный кофе и вишневым топпингом?
— Почему он ушёл? — прошептала я, сжимая кулаки. — Скажи, вот со стороны… Я уродина толстая? Или, может, ему было мало моей любви и заботы?
Подруга закрыла лицо рукой и протяжно вздохнула.
— Бля, Оксана! Как можно быть такой тупой?
— Всё-таки тупая… — я закусила губу. — Он всегда говорил, что самое сексуальное в женщине — это мозг.
— Если ты сейчас не закроешь рот, клянусь, я тебя ударю. Будет больно, но, может, тогда ты поймёшь, что дело в нём?
Я замолчала, подавив в себе желание завыть, как волчица.
Ульяна отпустила меня, отошла к окну и, помолчав, тихо сказала:
— Вспомни, как он за тобой бегал. До свадьбы. Ты же рассказывала — как красиво ухаживал. Как дарил цветы без повода, как показывал тебе ночной город с крыши своего строящегося небоскрёба. Помнишь?
Конечно, я помнила.
Андрей был таким…
Его знали, казалось, все в городе. В каждом заведении с ним здоровались, кто‑то обязательно узнавал его на улице — солидный, уверенный, с этой его фирменной усмешкой, от которой у меня просыпалось желание.
Тогда я ещё не знала, что у него своя строительная фирма — одна из самых успешных в регионе. Не знала, что его имя мелькает в деловых изданиях, а конкуренты шепчутся за спиной. Я просто смотрела на него и восхищалась.
Он умел быть нежным — неожиданно, обезоруживающе. Мог посреди рабочего дня прислать букет с запиской:
Он был порядочным. Честным. И я верила — искренне любящим.
А теперь
И у меня не было ни малейшего представления, как жить дальше.
Глава 3.
На одном из тематических женских форумов я наткнулась на фразу: «Вы не обязаны быть сильной каждую секунду». Она ударила в самое сердце — во мне что‑то дрогнуло, возможно, это треснула тонкая корка льда, накрывшая мою израненную душу. Я схватила телефон и набрала его номер. Короткие гудки…
Прошло три месяца. Три бесконечно длинных месяца. А я всё жду. Жду, когда щелкнет замок входной двери и он войдёт — такой родной, такой нужный.
В квартире стоит мёртвая тишина. Слишком тихо. Настолько, что отчетливо слышно, как останавливается лифт на нашем этаже. В этот момент сердце замирает, а душа, почти теряя надежду, умоляет всевышнего: «Пусть это будет он… Пусть на этот раз это точно будет он!»
Но чуда не происходит.
Отбросив телефон в сторону, я закрываю лицо руками. Нет, я не плачу — слёз больше нет. Просто жду, когда закончится этот день. День, когда он снова не пришёл. Завтра будет новый день — и я снова буду ждать.
По совету Ульяны я попыталась начать с чистого листа: сменила цвет волос, отрезала чёлку, заполонила соцсети новыми фотографиями. Тысячи лайков, десятки комментариев от чужих мужчин — но внутри всё так же пусто. Но реакции от Андрея не было. Его профиль оставался безжизненным, словно он стёр себя из этой реальности.
Однажды ночью, когда сон упорно не шёл, в голове вспыхнула спасительная мысль: «А вдруг у него проблемы? Вдруг его жизни угрожает опасность, и он ушёл, чтобы не подставлять меня?» От этой идеи на душе вдруг потеплело. Она дала мне крошечную надежду — хрупкую, как первый весенний цветок. Не раздумывая, я снова набрала его номер.
— Да, Ксюш, — раздался встревоженный голос.
Моё сердце рухнуло куда‑то в пятки. Этот голос… Родной, любимый. Тот самый, что, как говорят в фильмах, — мой личный сорт… Пусть будет кофе.
Он вздохнул, а я жадно вслушивалась в звуки на заднем плане. Тишина. Слава богу, он один. Или… может, рядом просто кто‑то спит?
— Алло? — его сонный, хриплый голос разлился мурашками по коже, опустился куда‑то вниз живота. Как же это прекрасно…
— Привет, — наконец выдохнула я. — У тебя всё хорошо? Если тебе угрожают, если говорят, что убьют меня… Пусть убивают. Только вернись.
На другом конце провода повисла пауза. А потом он произнес то, что разбило последние осколки моей надежды:
— Оксан, не говори ерунды. Я ушёл. Это моё решение. Живи дальше, не забивай себе голову. Не звони больше.
Гудки. Он закончил вызов. И вместе с этим оборвалась последняя ниточка, за которую я так отчаянно цеплялась. Моя маленькая надежда на чудо рассыпалась в прах.
Телефон выскользнул из рук и глухо упал на ковёр. Я сползла с кровати и опустилась рядом, прижимаясь щекой к холодному полу. В голове гулко стучало: «Ты всё испортила. Ты всё не так сказала. Ты упустила возможность его вернуть…»
На утро раздался звонок.
Ульяна.
Как всегда, чувствует, когда мне плохо.
— Ксюш, ты чего опять молчишь? — ее голос звучал настороженно. — Я тебе со вчерашнего дня не могу дозвониться. Всё в порядке?
Я попыталась что‑то сказать, но голос сорвался. Вместо ответа вырвался сдавленный всхлип.
— Поняла, — коротко бросила подруга. — Сиди на месте. Я еду.
Через двадцать минут она уже стояла на пороге — с пакетом апельсинов (я их обожаю) и двумя банками мороженого (моё любимое, шоколадное с карамелью).
— Рассказывай, — приказала она, скидывая пальто и усаживаясь рядом со мной на пол.
Я, запинаясь и глотая слёзы, пересказала наш разговор с Андреем. Каждое слово давалось с трудом, будто я вытаскивала его из себя клещами.
— Он сказал: «Я ушёл. Это моё решение. Живи дальше, не забивай себе голову. Не звони больше».
Ульяна молча обняла меня за плечи. Её тепло, её тишина — они были сейчас важнее любых слов.
— Что скажешь? — наконец спросила я, вытирая слёзы рукавом его свитера. — Может, я должна была сказать иначе? Я его достала?
Подруга вздохнула и посмотрела мне прямо в глаза:
— Ксюш, послушай меня. Если мужик любит, он не будет говорить «не звони больше». Он найдет способ объяснить, поговорить, решить проблему. А если он просто обрывает связь — значит, он уже давно ее оборвал. Внутри себя.
— Но он же был таким… таким родным, — прошептала я. — Как можно вот так взять и всё перечеркнуть?
— Отпусти его. Не потому, что он этого хочет, а потому, что ты заслуживаешь большего. Заслуживаешь того, кто будет скучать, волноваться, бежать к тебе, если ты позвонишь ночью. Кто не станет прятаться за фразой «живи дальше».
— Андрей таким и был.
Она взяла меня за руку:
— Раз коньяк тебя не берет, давай так: сегодня мы плачем, едим мороженое и пересматриваем «Дневник памяти» — чтобы выплакаться по полной. Завтра — идём на скалодром. А послезавтра — записываемся на изучение китайского или на курсы фотографии. Что выберешь?
Я слабо улыбнулась сквозь слёзы:
— Китайский, хочу поехать в Китай и увидеть горы Аватара.
— Вот и отлично, — кивнула Ульяна. — А теперь открывай банку. И помни ту самую фразу: ты не обязана быть сильной каждую секунду. Но ты точно достаточно сильная, чтобы начать жить заново.
Я кивнула. Где‑то глубоко внутри, под слоем боли и разочарования, шевельнулась робкая надежда. Может быть, Уля права. Надо заканчивать ждать у двери.
Глава 4.
Три года спустя.
Самолет мягко коснулся взлётной полосы, слегка вздрогнул и покатился по ней, замедляясь. В динамиках раздался тягучий, как карамель, голос командира корабля Александра: «Уважаемые пассажиры, наш самолёт совершил посадку в аэропорту Шереметьево». Мы с Ульяной переглянулись — в её глазах плясали озорные искорки, а на губах уже трепетала улыбка, будто она вот‑вот сорвётся в пляс прямо посреди салона.
— Как думаешь, он так же красив, как и его голос? — прошептала рыжеволосая кудряшка, приподняв брови и слегка толкнув меня локтем в бок.