Тан Ци – Записки у изголовья. Книга 1 (страница 4)

В целом, похождения Фукса — курсантское прозвище прижилось и на новом месте — работе отделения не мешали, а порой даже способствовали. Но однажды дошло до залета. Когда молодого сотрудника отправили выяснить да разузнать, что за странная ведьма завелась в окрестностях города и соответствуют ли противоречивые слухи, распространяемые об оной, действительности — он просто не поехал. Ну, имеется в виду, сразу. Просто взял и отправился к своей очередной пассии, справедливо рассудив, что ведьма, о которой уже начали болтать в народе, никуда не денется, убоявшись подозрений и кары Инквизиции. Все-таки уже многие начали понимать, что с конгрегатами надо сотрудничать, а не бегать от них — и уж тем более не вступать в конфликты. Хороший же вечер с приятной дамой выпадает редко, и этим не следует пренебрегать. Иначе пренебрегать начнут приятные — на тот момент уже не очень — дамы.

Сей довод был изложен начальству, которое буквально столкнулось с помощником Бирном у дома его любовницы. Обер-инквизитор был разгневан и восхищен. Он не знал, чего хочет больше: хохотать и хлопать себя ладонями по бедрам — или назначить ходоку poena corporalis[14] после качественной отсидки в одной из камер подвала. Весы правосудия склонялись в сторону второго варианта, когда Провидение в очередной раз сыграло на стороне ирландца.

Поступила срочная информации по делу, которое вел единственный следователь отделения. Требовалось срочно выезжать на место, и потому, скрипнув зубами, обер отказался от своих дисциплинарных намерений. Он повелел буквально следующее:

— Сейчас ты идешь в подвал. Честно сидишь там пару часов в камере. Сам запрешься, не маленький. Максимально совестишься, раскаиваешься, можешь прочитать пару пылких молитв о высшем прощении и вразумлении. А потом, когда мы вернемся, приступишь к своим непосредственным обязанностям с таким рвением, чтобы я видел, как у тебя пятки пылают и зад чешется.

Риан оценил. Он дождался отъезда старших и отправился в узилище, правда, предварительно прихватив небольшой бочонок доброго пива: раскаиваться следовало с комфортом. Замок, который по-хорошему не имел скважины с внутренней стороны, он запер при помощи хитроумного приспособления, придуманного еще в академии — через окошко для досмотра пленных. После чего в это же окошко выкинул и ключ, и само приспособление — пусть лежат в коридоре до приезда начальства.

Когда и пиво, и молитвы закончились, а раскаяния стало хватать на пару-другую адских котлов, Бирн заволновался. Слова, обращаемые к Богу, утратили шутливость и обрели искренность, а в голосе стала прорезаться тревога. Наконец, раздались шаги. Кто-то спускался по лестнице…

Только это был не обер.

И вот теперь он сидит перед парнем, который выглядит даже моложе его самого. Из-за ворота аккуратной академской рубахи парень достает Знак: следовательские полномочия. Четвертый ранг, но все же следователь. Глаза у парня внимательные, кожа бледноватая — от природы, судя по всему, — морда аристократичная. Из благородных, видать. Бастард или накосячивший младший сын. Отдан в курсанты, обломан, воспитан, обучен. Готов задавать вопросы. Он и задает:

— Расскажи свою сказку, Риан.

И Риан впервые не знает, с чего ему начать.

Месть силы

Автор: Александр Лепехин

Краткое содержание: Курт проводит небольшой исторический экскурс для Нессель

Когда Нессель шагнула на порог общей трапезной, никто не обернул головы. Хотя по первости многие реагировали: отрывались от процесса «moderato cibo naturae desideria explere»[15], переговаривались вполголоса, поднимали брови. Все-таки не каждый день увидишь в монастыре — а святомакарьевская обитель в первую очередь именно монастырем и была — симпатичную молодую женщину. Да и к тому же ведьму.

Но все же се были инквизиторы. А инквизитор — это такой человек, который, конечно, будет по долгу службы задавать вопросы, но в том, что не касается дела, вполне удовлетворится руководческим «так надо». Потому что ordnung muss sein[16]. Ну а помимо порядка, есть еще и привычка, коя дана нам, как считается, свыше и порой вполне себе является заменой счастию.

Нет, конечно же, слухи и толки курсировали. Особенно, каким бы каламбуром это не звучало, среди курсантов. Молодежь строила самые разнообразные theoriae, включая в них как саму Нессель, так и легендарного и ужасного Молота Ведьм, вкупе с невесть откуда взявшейся странной девочкой, периодически мелькавшей то в коридорах обители, то в саду, то в компании самого ректора отца Бруно. Не миновали пересуды и руководства академии, а также знаменитых недругов Империи, еретиков и малефиков.

Самой популярной версией, озвучивавшейся по кельям и за обедами, была следующая: Конгрегация вербует союзников. Курт Гессе изловил, повесил и сжег знаменитого Каспара, который оборзел уже настолько, что похитил талантливую наследницу могущественной династии лесных ведьм. Ведьмы, естественно, возмутились. Совет академии, естественно, ухватился за шанс переманить на свою сторону некоторое количество природных одаренных, усилить свои позиции и ослабить вражеские. И Нессель все в итоге принимали за эмиссара, ведущего переговоры и обеспечивающего взаимодействие сторон.

Кто-то робко пытался заявить вариант с незаконнорожденной дочерью Курта, но подобные умопостроения даже на смех никто не поднимал. Серьезно, когда вы последний раз видели эту Ведьмину Кувалду? Вот то-то и оно, что буквально вчера. Представить ЕГО с женщиной было возможно только в одном случае: если ОНА будет гореть на костре, а ОН — отряхивать перчатки после подкинутого полешка.

Так что едва Нессель опустилась за стол и сложила руки перед собой, все окружающие, и так не слишком близко располагавшиеся к месту дислокации, просто отодвинулись еще чуть-чуть и продолжили свои дела. Потому что напротив от ведьмы сидел тот самый Курт Гессе. А значит, планировался деловой и, возможно, секретный разговор. А секреты в Конгрегации уважали. Естественно, если они были свои.

— Мне интересно, — начала женщина без обиняков, — чем все это закончится?

Инквизитор прожевал, проглотил, запил разведенным вином. Он аккуратно подбирал слова, потому что заданный вопрос был крайне смыслонасыщенным.

— Что именно? — интерес в голосе звучал достаточно буднично, но опытное ухо уловило бы профессиональные нотки. — Ваше с Альтой пребывание здесь? Ее обучение? Твое обучение? Не морщись, я в курсе, что ты тоже заинтересовалась грамотой. Тягу к знаниям могу только одобрить — главное, чтоб не к запретным и не к опасным.

Нессель фыркнула, не вкладывая в этот звук серьезного возмущения. Курт кивнул и продолжил:

— Или твой интерес обращен к делам более… globalis? Если так, то я вряд ли смогу тебе ответить в духе «такого-то числа Anno Domini все злокозненные колдуны будут повержены, и воцарится во человецех благоволение купно с благорастворением на воздусях». Но — будут. На то направлены все наши усилия. А значит, так оно и произойдет.

— И что потом? — Нессель задумчиво оторвала кусочек от лежавшей рядом лепешки, скатала в шарик между ладонями, уставилась на него невидяще. Курт покосился, но вспоминать историю о Krapfenmann’е[17] не стал. Вместо этого он уточнил:

— Ты имеешь в виду, как изменится после этого мир? Увы, я лишен дара дивинации. Но уверен: все, что мы делаем — делаем к лучшему. Чтобы твоя… — он закашлялся, — чтобы наша дочь могла жить в таком мире, где на нее не будут коситься… Разве что она не покажется какому-нибудь самоуверенному хлыщу достаточно привлекательной, чтобы приударить за ней.

Ухмыльнувшись, ведьма вздохнула. Вздох этот был не из тех, которые происходят от тяжести на сердце — скорее, наоборот: часть груза свалилась, и можно было расправить плечи.

— С таким знанием дела говорить о хлыщах может только их идейный наставник и вдохновитель, — шутка была принята и отыграна обратно. — Знаешь, после Бамберга я поняла, зачем вы это делаете. И зачем ты делаешь это, как инквизитор. Но до сих пор не очень вижу: как человеку — что это тебе дает? В каждом из нас есть направляющий стержень, движущая сила. В ком-то он слаб… Но это не про тебя. Я чувствую твою уверенность в собственной правоте. И пытаюсь понять. Потому что, — предваряя вопрос, Нессель подняла ладони в воздух, — ты верно сказал: моей дочери жить в том мире, который строишь ты. А результаты определяются намерениями. Намерения же проистекают из самых простых устремлений. К чему ты стремишься?

Курт молчал. Большинство соседей по столу закончили с трапезой и разошлись по своим делам. С кухни, примыкавшей к залу, доносилась характерная возня, звон и гул голосов. Наконец, потерев лицо ладонями, инквизитор вымолвил:

— А мне говорили, что портить людям аппетит свойственно исключительно конгрегатам. Нет, я не буду юлить или уходить от ответа, — добавил он, когда ведьма недовольно нахмурилась. — Но позволь мне сначала рассказать тебе одну историю. Может, тогда будет нагляднее.

Совсем недавно, достаточно далеко на юге, за Mare Mediterraneum[18], существовало такое себе Хафсидское королевство. Ты, верно, считаешь, что там все жители были хафсиды и сам король хафсид, но нет. То есть, с королем-то все верно, а вот с населением вышла заминка. Предшествовавшие образованию этого государства крестовые походы, кастильская Реконкиста, эпидемии Черной Смерти и прочие процессы, связанные с переселением народов, привели к тому, что на южном побережье Средиземного моря образовалось довольно много христианских анклавов. И после того, как земли, принадлежащие рыцарям-норманнам, оказались захвачены сарацинами, судьба многих из них оказалась печальной.