Тан Ци – Разрушение кокона (страница 94)

В те времена тысячи миров смертных хоть и были полностью избавлены от скверны, в них, как и раньше, повсюду бушевали иссушающие ветра и пылало кармическое пламя, что делало их непригодными для жизни. Однако Шао Вань подготовилась – перед нирваной она обратилась за помощью к богине света Цзу Ти, жившей в уединении на горе Гуяо[136].

Цзу Ти, выполняя просьбу Шао Вань, сразу после ее развоплощения поспешила в мир смертных и принесла себя в жертву Хаосу, породив все сущее и дав людям возможность обосноваться на новом месте. Благодаря ей человечество окончательно отделилось от мира богов и бессмертных, избежав печальной участи – веками во всем зависеть от сильных кланов, что в конце концов неминуемо привело бы к его гибели.

Развоплощение Шао Вань, разрушение врат Жому, переселение людей и жертва Цзу Ти потрясли небо и землю, вызвав смятение среди четырех кланов.

Некоторые проницательные и многомудрые старейшины духов-оборотней тайком переговаривались, что, учитывая железную хватку и безжалостность досточтимого Мо Юаня, он непременно воспользуется тем, что демоны лишились главы в лице Шао Вань, соберет армию и попросту раздавит демонов, завершив великое дело по объединению мира. Большая церемония возведения в ранг небожителей, скорее всего, будет отложена на неопределенный срок.

Однако вопреки предположениям многомудрых старейшин, боги отнюдь не начали готовиться к войне. Шесть дней спустя церемония возведения в ранг небожителей состоялась над Девятью небесами – точно в срок.

В день великой церемонии высший бог Мо Юань восседал на троне, облаченный в белое, ликом подобный нефриту. Прекрасный бог, сменивший доспехи на простые одежды, будто вновь превратился в того утонченного благородного господина, подобного орхидее в уединенной горной долине[137], каким он был когда-то в школе Стоячих вод.

Но все же он изменился.

Семьсот лет жестоких сражений запятнали лепестки орхидеи кровью.

От Мо Юаня, некогда чистого и нетронутого мирской суетой, ныне веяло жестокостью и беспощадностью. В глубине его глаз таилась сдерживаемая властная сила – сила Верховного бога.

Церемония длилась семь дней. Впервые со времен Паньгу, отделившего небо от земли, в мире, пребывавшем в беспорядке почти пятьсот тысяч лет, у каждого места появился свой бог, а у каждого бога – свое место. Впервые был установлен единый свод законов, определяющий правила, обязательные для всех пяти кланов. Все это знаменовало завершение эпохи первозданного хаоса, эпохи смуты и войн.

Присутствовавшие на церемонии главы небожителей, темных и духов-оборотней все до единого склонились перед этим облаченным в простые одежды молодым высшим богом, от которого, однако, шла чудовищная подавляющая сила. Видевшие Мо Юаня искренне верили, что под его правлением времена безысходности и, казалось бы, непрекращающихся войн однажды все же закончатся и наступит столь желанный мир.

Но никто во всех восьми пустошах не ожидал, что спустя три месяца после церемонии возведения в ранг, когда дела четырех кланов только пошли на лад, этот всесильный Верховный бог, которому верили и на которого полагались, исчезнет.

Боги перевернули небо и землю, но за три года не нашли и следа своего повелителя. В конце концов, всем пришлось смириться: их Верховный бог пропал, бросив свое великое дело на полпути. Вот только никто не знал почему.

Один мелкий божок, любивший почитать легкомысленных книженций на досуге и обладавший чрезвычайно богатым воображением, как-то шепнул товарищу, разумеется, когда они остались одни:

– А не из-за богини ли Шао Вань исчез досточтимый? Сам посуди: она развоплотилась – и вскоре пропал наш повелитель… Поговаривают, когда они учились в школе Стоячих вод, они были своего рода друзьями…

Товарищ не только ему не поверил, но и сразу же возразил, приведя ясные доказательства:

– Какими-такими друзьями? Из тех, что друг друга скорее поубивают, да? Весь мир знает, что богиня Шао Вань и наш повелитель были непримиримыми врагами! Да я скорее бы поверил, что ему попросту надоело править и он сбежал! Взять хотя бы Верховного владыку Дун Хуа с Лазурного моря пробудившейся жизни: он ведь плечом к плечу прошел с нашим повелителем всю войну, и как он сражался! Я тогда еще думал: если боги таки объединят мир, кто его возглавит: досточтимый наш повелитель или Верховный владыка Дун Хуа? Кто бы мог подумать, что однажды последний заявит, что устал от войны и жаждет уединиться на родном Лазурном море?..

После слов товарища обладатель богатого воображения тоже вспомнил Верховного владыку Дун Хуа и тут же осознал, что тот очень даже прав. Любитель сомнительных книжиц с тяжелым сердцем кивнул:

– Восемь мудрейших долины Вечного расцвета сплошь чудаки. Наш повелитель – один из этих восьми, кто знает, что взбрело ему в голову…

Высший бог Чжэ Янь, хозяин леса Десяти ли персиковых цветков, некогда учился и служил вместе с Мо Юанем, Дун Хуа и Шао Вань и по праву звался богом сплетен. Пройдя невидимым мимо парочки божков, он тайком подслушал их разговор. Не удержавшись, Чжэ Янь посмотрел в сторону далеких гор Чжанвэй и печально вздохнул. Ему было жаль Мо Юаня и Шао Вань. Этих двоих тысячелетиями связывали весьма сложные отношения, о которых, однако, не знал никто в мире. В итоге о них только и могли сказать четыре слова: «Они были непримиримыми врагами». И все, и больше ничего. Жаль, очень жаль.

Глава 2

Лазурное море пробудившейся жизни являло собой священное место с самой насыщенной духовной силой во всех четырех морях и восьми пустошах. Располагалось оно на краю неба, а его хозяином был Верховный владыка Дун Хуа.

Высший бог Чжэ Янь сидел под деревом колокольчиков Будды, что росло у Каменного дворца Лазурного моря, и смотрел на сребровласого молодого мужчину напротив, держащего белый камешек для игры в вэйци. Они не виделись с Дун Хуа три года, и на языке у Чжэ Яня крутилось множество вопросов, да только он не знал, какой задать первым.

С началом новой эпохи Дун Хуа был возведен в новый ранг – Мудрейший Нефритового дворца, спаситель мира, Верховный владыка востока Дун Хуа из Пурпурного двора. Для него же воздвигли дворец на Тринадцатом небе. Верховный владыка был высшим повелителем всех восьми пустошей. Его духовное звание подразумевало, что он стоит над небожителями всего мира, и это была крайне важная, самая что ни на есть настоящая, а не только по названию должность. Все знали, что Дун Хуа действительно отправился в Рассветный дворец на Тринадцатом небе и прожил там три месяца, занимаясь делами управления. Однако уже на следующий день после исчезновения Мо Юаня Верховный владыка покинул Тринадцатое небо и вернулся на Лазурное море, с тех пор полностью отрешившись от мирских дел.

Не то чтобы уход Верховного владыки, по времени почти совпавший с исчезновением высшего бога Мо Юаня, не вызвал у небожителей подозрений. Подобное совпадение означало, что досточтимый Дун Хуа мог знать истинную причину пропажи высшего бога. Некоторые боги даже намеревались отправиться на Лазурное море, чтобы задать вопросы самому Верховному владыке, однако его дом оказался запечатан на целых три года. Покуда сам досточтимый Дун Хуа не снял бы запретительные барьеры, даже комар не просочился бы в сокровенные земли – и небожителям пришлось оставить попытки дознаться до правды.

Сегодня высшему богу Чжэ Яню посчастливилось-таки усесться под деревом колокольчиков Будды и сыграть в вэйци с Верховным владыкой. И все исключительно благодаря тому, что он три года ждал в засаде у задних ворот Лазурного моря, лишь изредка отлучаясь. С огромным трудом он дождался, когда управляющему досточтимого владыки Дун Хуа, бессмертному чиновнику Фэй Вэю, понадобится выйти по делам. Только тогда-то он заметил Чжэ Яня и пригласил внутрь.

Белый камень лег на доску. Владыка взглянул на Чжэ Яня, чей лоб прорезала глубокая складка.

– Ты ведь столько прошел не для того, чтобы сыграть со мной в вэйци?

Чжэ Янь вздрогнул и улыбнулся:

– Досточтимый брат, ты, как всегда, прямолинеен… Я и впрямь явился с вопросом… – Феникс помолчал. – Тебе что-то ведомо об исчезновении Мо Юаня? Он ушел из-за Шао Вань? Ты знаешь, где он сейчас?

Владыка не ответил ни на один из трех посыпавшихся на него вопросов. Он отпил чаю и только потом невозмутимо сказал:

– В школе ты входил в круг сторонников Мо Юаня, вас вроде как должны связывать куда более тесные отношения. Если даже ты не знаешь, где он, откуда знать мне?

Чжэ Янь подавился и тут же мысленно успокоил себя: владыка вечно говорил так, чтобы у всех вокруг позастревали слова в горле, нечего обращать на это внимания. К тому же в словах Дун Хуа имелась доля истины. Если уж сравнивать, сам Чжэ Янь и впрямь был с Мо Юанем куда ближе.

Высший бог погрузился в воспоминания о делах минувших лет.

Хотя, впрочем, лет минуло немного – едва ли пара десятков тысячелетий.

Некогда в школе Стоячих вод выделялись восемь наиболее влиятельных учеников, про которых говорили «криком вызывают ветер и тучи»[138]. Прочие соученики уважительно величали их восемью Мудрейшими долины Вечного расцвета. И эти мудрейшие, которых было-то всего восемь, как-то умудрились расколоться на два лагеря. Четверо из клана богов на одной стороне – сам Чжэ Янь, Мо Юань, девятихвостый лис Бай Чжи из Цинцю и Си Ло, ныне достигший буддийского просветления. Их предводителем был Мо Юань – сын Бога-Отца. Трое из клана демонов на другой стороне – Шао Вань, Сэ Цзя – младший брат Си Ло – и Се Мин, тело которой ныне обратилось Загробным миром. Троицу демонов возглавляла прародительница их клана – Шао Вань.