Тан Ци – Разрушение кокона (страница 72)

В ее голосе звучало самодовольство.

Мэн Чжэнь улыбнулась, но ничего не сказала, только напомнила служанке, копающей лекарственные травы, не повредить корни.

Чэн Юй постояла некоторое время, опираясь на огненное дерево, которое и три человека не смогли бы обхватить. Видя, что хозяйка и служанка не собираются уходить из рощи в ближайшее время, она почесала нос и выбрала другую дорогу, все еще держа путь к древней магнолии, чьи развевающиеся одежды манили ее в лунном свете.

Уже второй раз Чэн Юй слушала, как пренебрежительно и презрительно принцесса Южной Жань высказывается о ней. Это было неловко. Раньше она не обращала особого внимания на Мэн Чжэнь, но сегодня все было иначе.

Потому что сегодня она наконец узнала, как княжич Цзи на самом деле к ней относится. И взгляды княжича Цзи и Мэн Чжэнь, по сути, совпадали. Поэтому слова принцессы стали как бы пояснением к словам княжича и Чэн Юй впитала каждое из них.

Когда она беззаботно жила в Пинъане, будучи княжной Хунъюй и молодым господином Юем, она не обращала внимания на то, что о ней говорили другие. Люди считали ее распутным прожигателем жизни, а она считала тех людей дураками. Кто придает значение мнению дураков?

Но княжича Цзи девушка признавала, его мнение она ценила. Таких людей в ее жизни можно было пересчитать по пальцам одной руки. Именно потому, что их было мало, княжна слушала каждое их слово, дорожила каждым их словом и хранила каждое их слово в сердце. И именно потому, что она так дорожила этими словами, когда они ее ранили, то ранили очень глубоко.

Очень немногие могли ее ранить.

В ней смешались стыд и гнев.

Чэн Юй выросла сорванцом, развлекаться она умела более чем хорошо. Со стороны она казалась не очень серьезной. Кроме того, учитывая ее юный возраст, некоторые считали девушку пустышкой, которая могла жить в мире и благополучии только благодаря отцу, погибшему за страну. Но люди не знали, что эта княжна была также хозяйкой пагоды Десяти цветов, где жила сотня цветочных духов. И хотя Чэн Юй могла стать княжной империи Си благодаря отцу, погибшему за страну, она никогда бы не стала повелительницей сотни цветочных духов лишь по праву рождения.

Почему духи признали ее, простую смертную, своей повелительницей? Одной удачей такое не объяснить. Хотя цветочные духи считались самыми кроткими и послушными, все духи в какой-то мере своевольны. Даже цветы презирали условности. Они любили и уважали юную княжну не потому, что ее защищали Чжу Цзинь и Ли Сян. Они любили ее за безрассудную отвагу орленка, за силу и бесстрашие юного тигра, за необычайную смелость и поразительную напористость. За ее выдающуюся способность принимать решения.

Когда возникала проблема, Чэн Юй редко колебалась и всегда была решительной.

В лунном свете княжна, опершись на плакучую иву, смотрела на древнюю магнолию, которую видела в форме красавицы в желтом платье. Она поиграла с нефритовым кольцом на большом пальце правой руки и улыбнулась:

– Возможно, вы не видели это кольцо, но я думаю, вы о нем слышали.

Древняя магнолия, которая с любопытством разглядывала Чэн Юй, удивилась:

– Ты… со мной разговариваешь?

Девушка переменила позу и посмотрела на нее:

– Сестрица очень красивая.

Княжна провела пальцами левой руки по сверкающему нефритовому кольцу и беззаботно покрутила его.

– У этого кольца есть имя, данное владыкой пионов Яо Хуаном. Оно называется Тишина. Это название следует понимать исходя из фразы: «Великий звук звучит оглушительной тишиной»[116].

Древняя магнолия, парящая в воздухе на высоте трех чи, широко раскрыла глаза, уставившись на нефритовое кольцо, и пробормотала:

– Владыка… пионов Яо Хуан, кольцо Тишины.

Через некоторое время она медленно перевела удивленный взгляд на Чэн Юй.

Ханьчэн был основан всего семьсот лет назад, но эта древняя магнолия жила здесь уже более двух тысяч лет. Хотя она еще не могла принять человеческий облик, она рано обрела разум и поэтому знала многое о мире.

Люди смотрели на этот мир и думали, что император осуществляет власть от имени Неба и под небом они, люди, должны почитать своего императора как сына Неба. Как говорится, «под простирающимся небом нет такой земли, что не была бы землей правителя. И вдоль пределов земли нет того, кто не был бы подданым правителя»[117]. Но так думали только люди. Для духов, рожденных в этом мире, у людей был свой правитель, но это их никоим образом не касалось. У людей были свои великие дела, но это не имело к духам отношения. У духов были свои правители и свои великие дела.

Среди всех видов духов только цветочные духи были особенными, ведь только они уже много лет жили без повелителя. Вместо этого они выбирали сто духов из тысяч цветов и деревьев по всему миру, чтобы те исполняли обязанности главы.

В легендах, которые слышала древняя магнолия, цветочные духи не всегда обходились без повелителя. В те времена они еще не пали до уровня духов. У цветов было два повелителя.

Первого избрали не из их рода, но его статус был крайне высок. Он был сыном Небесного владыки Девяти небесных сфер, богом воды, управляющим всеми водами мира. В то время его высочество исполнял обязанности хранителя Нефритового пруда и по совместительству стал их повелителем.

Вторая повелительница, хотя и не имела такого высокого происхождения, была легендарной личностью. Она родилась в клане демонов и была красным лотосом с сильной демонической природой. С учетом такого происхождения она изначально не нравилась богам и едва ли когда-нибудь обрела бы бессмертие. Но она все же вознеслась и даже взяла на себя заботу о Нефритовом пруде, став повелительницей всех богов, бессмертных и духов цветов. На Небесах она провела двенадцать церемоний Тысячи цветов, каждая из которых произвела настолько сильное впечатление, что их описали в драгоценных небесных книгах. На Тридцать шестом небе она руководила семьюстами двадцатью церемониями небесного дождя из дурмана, за что удостоилась похвалы даже придирчивого Верховного владыки Дун Хуа; а пятьсот видов растений, которые она сама вырастила, помогли владыке Исцеления создать тринадцать тысяч новых средств, что принесло безмерную пользу всем живым существам… Во время ее правления цветы и деревья всегда пользовались большим уважением.

Двенадцать пышных церемоний Тысячи цветов, семьсот двадцать церемоний небесного дождя из дурмана – это семьсот двадцать лет на Девяти небесных сферах.

Ровно столько лет проправила эта повелительница цветов, а затем погибла, проникнув в Сковывающую пагоду на Двадцать седьмом небе, чтобы спасти друга. Небесный владыка был в ярости. Хоть она и умерла, он лишил ее звания повелителя цветов, намереваясь назначить нового, но, к его удивлению, десять тысяч цветов воспротивились этому и добровольно низверглись до уровня духов, последовав за почившей повелительницей, что еще больше разозлило Небесного владыку. Первоначально он хотел истребить все цветы, но, к счастью, Верховный владыка Дун Хуа остановил его, и тех только лишили статуса бессмертных и изгнали.

Но с тех пор в мире больше не было цветочных бессмертных и цветочных богов. Как бы ни совершенствовались десять тысяч цветов и деревьев, они могли стать только духами-оборотнями. Их судьбы отныне не заботили Девять небесных сфер, а они сами, проведя в мире смертных довольно долгое время, больше никогда не избирали повелителя цветов.

Но пятнадцать лет назад именно в этом мире смертных сотня глав цветочных кланов неожиданно избрала новую повелительницу.

Эта новая повелительница была смертной, которая, казалось бы, не имела ничего общего с духами.

Этот секрет знали только цветы и деревья, и его нельзя было раскрывать посторонним.

Говорили, что, хотя новая повелительница и обладала телом смертной, родилась она необычайной. Поскольку бренная оболочка не могла выдержать невероятную силу, сотни глав кланов объединили тысячи лет совершенствования, чтобы выковать кольцо-печать, которое юная повелительница цветов ныне носила не снимая.

Печать на это кольцо наложил сам владыка пионов Яо Хуан, самый уважаемый из сотен главных цветов. Он же и дал кольцу имя – Тишина.

Дух магнолии посмотрела на девушку в белых одеждах и увидела, как она слегка опустила глаза. В лунном свете ее лицо казалось немного холодным, но необычайно красивым. Если в мире смертных и был человек, достойный стать их повелителем, то он должен был обладать такой же потрясающей красотой.

Девушка подняла голову и моргнула. Она была молода и должна была казаться немного наивной, но в ее глазах светилась странная улыбка и совершенное спокойствие, отчего дух магнолии невольно содрогнулся. Эта красота гнула ее к земле. Она невольно преклонила колени прямо в воздухе, ее губы несколько раз дрогнули:

– Д-досточтимая повелительница ц-цвет…

Девушка отмахнулась.

– К чему эти пустые церемонии? – спокойно сказала она. – Я в общих чертах прочитала «Записки о Личуане», «Заметки о семнадцати путях», «Записки о тайнах гор», «Записи безмятежных снов»… Все книги, касающиеся гор, рек и обычаев Личуаня. Я полагаю, что во всем юге не найти совершенствующегося духа дерева старше тебя.

Она помолчала.

– Хотя сестрица не приняла человеческий облик и не может покинуть место, где пустила корни, но за тысячи лет цветочные семена, переносимые ветром, стаями птиц, прилетающих и улетающих на север и юг, должно быть, принесли тебе много вестей, верно?