Тан Ци – Разрушение кокона (страница 43)

Генерал подпер щеку рукой.

– Посидим.

Чэн Юй оказалась без вины виноватой. Юная княжна никак не ожидала, что пара пташек залетит к ней во двор. Она поджарила их без задней мысли, а оказалось, что в итоге поджарила «супруг» императора. К счастью, она с детства привыкла стоять на коленях, так что, простояв на оных все состязание у императора в покоях для занятий, она несильно пострадала – разве что колени немного болели.

Когда ее отпустили, состязание уже закончилось. Выбравшись кратчайшим путем, Чэн Юй издалека увидела, как император с придворными покидает смотровую террасу, и настороженно присела под большим деревом возле конюшни. Только когда почти все, за редким исключением, зрители ушли, она перелезла через ограду и проскользнула на поле.

Участники недавних состязаний все еще находились на поле и, похоже, о чем-то спорили. Молодая госпожа Ци, как и было оговорено, ждала Чэн Юй на краю поля, немного в стороне от толпы. Рядом с ней стоял гнедой, явно быстроногий конь.

Глаза Чэн Юй загорелись, и она поспешила к подруге. Когда она проходила мимо толпы из семи-восьми ссорящихся игроков, то невольно услышала обрывки спора между двумя командами. В основном дело было так: людям Уносу не понравилось сегодняшнее состязание. Они во всеуслышание заявляли, что, если бы вчера расстройство желудка не уложило их командира в постель, Великая Си никогда бы не одержала над ними верх.

Выходит, Великая Си победила. С одной стороны, Чэн Юй порадовалась за императора, с другой – сделала вывод, что на состязании, похоже, смотреть было не на что.

Шла третья четверть часа Петуха, солнце уже клонилось к закату. На смотровой террасе осталась всего пара человек. На поле же люди разделились на две части: на востоке оказались игроки Уносу и Великой Си, на западе – Чэн Юй, молодая госпожа Ци и ее верная служанка Сяо-Дао.

Обычно в сумерках всегда наступает затишье, однако на поле кипели страсти, главным образом потому, что игроки Уносу и Великой Си никак не могли угомониться. Они спорили, когда Чэн Юй с молодой госпожой Ци стояли плечом к плечу, любуясь лошадьми. Препирались, когда княжна с Ци Инъэр взобрались на коней и помчались по полю во весь опор. Все еще ругались, когда Чэн Юй с госпожой Ци наскакались вдоволь и увлеклись игрой, в которой требуется забить десять мячей подряд в ворота за четверть часа. И только когда подруги влегкую забили эти самые мячи в ворота, спорщики притихли. А когда юная княжна решила сыграть в «летающие медяки», Сяо-Дао с удивлением обнаружила, что на поле воцарилась гробовая тишина, а яростно спорившие мгновение назад игроки сгрудились вокруг нее и даже вылезли вперед.

Изначально Чэн Юй и Ци Инъэр, желая оставить спорщикам достаточно пространства, где они могли бы добросовестно ругаться друг с другом хоть до смерти, собирались развлечься на одной половине поля. Теперь же игроки, которые изначально стояли на восточной стороне поля, вдруг скучковались. Госпожа Ци, хоть и не поняла, что творится в голове у этих девушек, все же решила из лучших побуждений их предупредить:

– Иногда монеты, которые выбивает княжна, летят беспорядочно, и не понять, как далеко они залетят. Берегитесь, чтобы вас не задело.

Чэн Юй, однако, не заметила перестановок на поле. Она полностью сосредоточилась на том, чтобы слиться воедино со скакуном между своих ног, клюшкой в руках и пятью монетами, выстроенными слева от лошади.

Вот как выполнялся трюк с «летающими медяками»: сперва медяки выстраивались на игровом поле в башенку, затем всадник на лошади мчался мимо и ударял по ним клюшкой, каждый раз выбивая только одну монетку.

Говорят, в какой-то династии жил гениальный игрок в цзицзюй, который выстраивал на поле опасно шатающуюся башенку из более чем десяти медяков. Тот самородок проносился на лошади, и каждый замах клюшкой непременно выбивал монетку, при этом не потревожив остальные. Кроме того, выбитые медяки отлетали в одном и том же направлении – ровно на семь чжанов, ни больше, ни меньше.

Чэн Юй всегда восхищалась невероятными навыками того талантливого человека и тайно тренировалась много лет, но так и не достигла подобного уровня мастерства. Последний раз княжна играла в эту игру с Ци Инъэр перед поездкой в Личуань. Тогда она едва могла попытать счастье с пятью выстроенными в башенку медяками, и, хотя у нее получалось выбить по одной монете за раз, не рассыпая остальные, как и говорила госпожа Ци, выбитые медяки летели беспорядочно и на неопределенное расстояние. В этот день, когда перед дворцом Яркой луны открылось роскошное поле, на создание которого почтенный дедуля императора угрохал прорву денег, Чэн Юй была полна решимости все же ответить на вызов и выбить все пять медяков в одном направлении. Так что она полностью сосредоточилась на задаче.

Зоркая Сяо-Дао даже с восьми чжанов видела, как посерьезнела княжна. Поэтому служанка предусмотрительно отступила еще на несколько шагов назад и доброжелательно напомнила игрокам из Уносу:

– Когда наша княжна с силой бьет по монетам, они обычно отлетают на семь-восемь чжанов. – С дрожью в голосе она добавила: – И когда эта монета в вас попадает, это действительно больно, так что лучше отойдите подальше.

Прямо перед Сяо-Дао стояли нападающая и защитница команды Уносу. Низкорослая защитница отошла на два шага назад, остановившись рядом с Сяо-Дао и, казалось, хотела с ней заговорить, но поскольку до этого они добрых полдня собачились с игроками Великой Си, ей было неудобно как ни в чем не бывало завязывать беседу, поэтому лицо девушки приобрело слегка растерянное выражение. Сяо-Дао наконец обратила на нее внимание и спросила:

– У тебя живот болит?

Низкорослая защитница затрясла головой, как погремушкой:

– Нет-нет.

– М, – кивнула Сяо Дао.

Защитница из Уносу немного помялась, а после осторожно спросила у Сяо-Дао:

– Говорите, эта забава называется «летающие медяки». Выходит, смысл в том, чтобы промчаться мимо на лошади и ударить по башне из монет на земле? Это помогает тренировать меткость?

Сяо-Дао пристально следила за выражением лица Чэн Юй. Заметив, что оно становится все более и более сосредоточенным, опытная служанка отступила еще на два шага. Она не слишком прислушивалась к тому, что говорила эта иноземка, и потому уклончиво ответила:

– Да, чтобы попасть, нужно прицелиться.

Решив, что Сяо-Дао настроена довольно дружелюбно, низкорослая защитница обрела уверенность.

– Глава нашей команды тоже частенько так тренируется, – сказала она сдержанно, но не без некоторого самодовольства. – Однако эта башенка из монет все же великовата. Если ваша княжна хочет потренировать меткость, лучше взять что-нибудь поменьше. Например, наш глава тренируется с маленьким мячиком размером с виноградину. Говорят, у нашего главы отличное зрение, и в играх с мячом ему нет равных. Когда она скачет на лошади, каждый взмах клюшки…

Не успела она договорить, как земля у нее под ногами задрожала. Сяо-Дао дернула низкорослую защитницу на себя, и когда они восстановили равновесие, то увидели, как одетая в белое девушка уже проскакала часть пути до ворот и теперь ловко разворачивает голову лошади.

Сяо-Дао прикинула, что, развернувшись, Чэн Юй оказалась на одной линии с пятью медяками. Затем княжна вдруг подалась вперед, подняла клюшку и пустила лошадь галопом. Та понеслась вперед, как спущенная с тетивы стрела, со свистом рассекая воздух, и вмиг приблизилась к башенке из монет. Замах, удар – и одна монета вылетела, а мчащаяся лошадь, ни на мгновение не остановившись, устремилась к воротам. Обежав полукруг, она вновь поскакала к оставшимся четырем монетам.

Пять медных монет были выбиты одна за другой, подобно падающим звездам, пять раз пересекшим Небесные врата по одному и тому же пути.

Над огромным полем сгущались сумерки, под закатным небом слышался стук копыт. Поскольку Чэн Юй ни разу не остановила коня с самого начала скачки и до того, как выбила пять монет, для присутствующих все произошло в мгновение ока. Под грохот копыт и порывы разрушительного ветра зрители увидели только то, что несравненная красавица в белом пять раз взмахнула клюшкой, и то, куда в итоге упали выбитые медяки.

Если брать башенку из монет за начало отсчета, то все пять выбитых медяков пролетели семь чжанов на восток и упали, выстроившись в линию.

Зрители затихли.

Чэн Юй осадила коня прямо перед воротами. Полюбовавшись на выстроившиеся в линию монеты в нескольких чжанах от них, она по привычке потянула край верхнего одеяния, чтобы утереть пот с лица, но, вспомнив, что на ней надеты не мужские одежды для игры в цуцзюй, не мудрствуя вытерла пот рукавом. Казалось, княжна все еще переживала моменты тех выверенных до мелочей ударов, поэтому вовсе не обратила внимания на тишину, внезапно опустившуюся на поле. Только утерев пот со лба, она неторопливо направила лошадь к подруге, небрежно поигрывая клюшкой.

Лишь в этот миг Ци Инъэр отмерла и, хлопнув в ладоши, воскликнула:

– Красота!

Игроки Великой Си тоже пришли в себя, но, похоже, произошедшее потрясло их настолько, что они, затаив дыхание, во все глаза смотрели на Чэн Юй.

Сяо-Дао, в отличие от них, не раз видела, как Чэн Юй выполняет этот трюк, и прекрасно знала, что однажды княжна овладеет этим дивным навыком, поэтому, подобно госпоже, несмотря на потрясение, все же проявила некоторую выдержку и даже смогла невозмутимо переспросить у защитницы из Уносу, как бы продолжая прерванный разговор: