Тан Ци – Разрушение кокона (страница 41)
Великая вдовствующая императрица дозволила.
Покидая двор Сосен и журавлей вместе с императором, Чэн Юй про себя чуть ли не прыгала от радости, потому и болтала необычайно много.
Например, император поинтересовался:
– Знаешь, почему я нарочно попросил великую вдовствующую императрицу позволить тебе выступить запасным игроком на состязании с Уносу?
Обычно княжна в такие моменты бубнила как мантру «Ваша смиренная сестра глупа и бездарна, она ничего не знает» и уступала сцену императору. В конце концов, их повелитель всегда прав, а собственное мнение во дворце полагалось за лучшее придушить.
Но сегодня она очень оживленно воскликнула:
– Помилуйте вашу смиренную сестру, император-брат! – Она сияла от радости. – Она знает, что вы не считаете, будто она гениально играет в цзицзюй, и не особо хотите, чтобы она выступила запасным игроком с нашей стороны. Вы просто вспомнили, что ваша бедная сестра уже пятнадцатый день бубнит с бабушкой сутры и очень страдает, поэтому и выдумали причину, чтобы ее вызволить. Ваша сестра и подданная очень тронута!
Император поднял брови:
– Тогда ты знаешь, почему я пришел к тебе на выручку?
Улыбка Чэн Юй осветила весь мир, когда она от чистого сердца заявила:
– Потому что ваша сестренка смышленая и понимающая!
Правитель аж поперхнулся от такого заявления.
– Это ты-то… смышленая и понимающая? Что за чушь!
Княжна мгновенно утихла.
– Ваша сестрица ошиблась.
Император Чэн Юнь взглянул на нее и не смог рассердиться по-настоящему. Он кашлянул и перешел к делу:
– Раз уж я тебя выручил, окажи мне услугу. Когда увидишь великого генерала, не упрямствуй и не усложняй мне жизнь. Я буду очень рад, если ты сможешь проявить благоразумие.
Девушка совершенно не поняла, с чего бы император вдруг заговорил о великом генерале, но по виду брата осознала, что ей стоит придержать мнение при себе, и покорно склонила голову:
– Хорошо, император-брат.
Чэн Юнь тяжело вздохнул.
– Я знаю, что тебя несправедливо обидели, но великий генерал – опора нашей страны. «Покуда не побеждена Северная Вэй, не смею создавать семью» – эта клятва дана не для того, чтобы тебя оскорбить. Это великое решение генерала. Даже меня оно тронуло. Должна уважать его и ты.
«Покуда не побеждена Северная Вэй, не смею создавать семью». Какие знакомые слова.
Чэн Юй с сомнением покопалась в памяти. Наконец ее озарило. Княжна вспомнила эту старую историю: когда она только прибыла в столицу, какой-то генерал отменил с ней помолвку.
Когда матушка Чэн Юй, супруга князя Цзинъаня, скончалась, старый даос, который помогал с проведением поминальных обрядов, заглянул в судьбу юной княжны. Он сказал, что в этой жизни ее ждет три суровых испытания: болезнь, бедствие и любовь. Едва девочка сумеет превозмочь болезнь, ее постигнет бедствие, переживет его – на нее обрушится любовь. Одно испытание последует за другим, и стоит ей потерпеть неудачу хоть в одном, это поставит ее жизнь под угрозу. Только пройдя все три испытания, она сможет жить в спокойствии и благополучии. Из всех бед, что уготовила ей судьба, старый даос особенно упомянул испытание любовью. Он сказал: княжне придется выйти замуж в далекие края, дабы связать две страны узами брака. Как только это свершится, княжна умрет.
Так что Чэн Юй не слишком волновалась о своем замужестве. Ей подошел бы любой муж, лишь бы он не был иноземцем. Поэтому когда княжна только услышала, что великая вдовствующая императрица дарует ей брак, она на мгновение подумала, что предначертание помиловало ее. Позже девушка узнала, что тот генерал отказался от брака. Ли Сян метала громы и молнии, однако сама княжна ничего не сказала, а лишь подумала: что ж, воля Неба подобна клинку. От судьбы не убежишь.
В то время разрыв помолвки не играл для нее сколь-нибудь значимую роль, поэтому Чэн Юй не приняла его близко к сердцу. Прошло два месяца, и она вовсе об этом позабыла. Теперь, когда о том деле ей напомнил сам император, она поняла, что, по правде говоря, событие было все же немаловажное…
Затем Чэн Юй сообразила, что император думает, будто она затаила обиду на того отвергшего ее генерала. Очевидно, тот генерал тоже сопровождал Чэн Юня в поездке. Их повелитель беспокоился, как бы княжна не выкинула чего-то вопиющего, не опозорила властвующую семью и не поставила самого государя в неловкое положение, поэтому и решил предостеречь сестру заранее.
И все же он чувствовал перед ней вину, поэтому и предостерегал ее со всей возможной искренностью.
Это…
Это было восхитительно!
Девушка мгновенно вошла в роль и горестно запричитала, утирая наполнившиеся слезами глаза:
– Мне… Отвергнутой княжне… так… так грустно… так печально живется… Но вы, властвующий брат, велите вашей смиренной сестре… знать свое место… – Чэн Юй всхлипнула и чуть не задохнулась от слез. – …Вашей смиренной сестре… остается лишь подчиниться… – У княжны снова перехватило дыхание. – …Слышала, несколько дней назад, когда император-брат угощал на пиру сановников, вы пригласили театральную труппу, и пела она так славно… Говорят, послушаешь их, и рассеется тоска… Возможно, эти представления смогут немного умерить и мое горе…
Император Чэн Юнь всегда боялся сестер как огня, а сестры, которые еще и лили перед ним слезы, вызывали в нем почти что ужас. Стоило государю уловить в голосе Чэн Юй подозрительные всхлипы, как у него немедленно дернулся глаз. Он понял, что пора уходить, и быстро пообещал:
– Раз так, пусть выступят для тебя пару раз.
Княжна вытерла глаза, однако заступила императору дорогу, продолжая задыхаться от слез:
– Ваша смиренная сестра еще не договорила, – жалобно протянула она, не забывая всхлипывать. – Ваша сестра и подданная все думает, что в это время года представления лучше всего смотреть вприкуску с дынями, которые присылают ко двору с юга… У них такая тонкая кожура и сочная мякоть, а до чего они сладкие… Даже не знаю, прислали ли их на этот раз…
У императора волосы зашевелились на голове, когда сестра перегородила ему путь. Он торопливо сказал:
– Только этим утром прислали, как вернусь, велю отнести тебе две штуки.
Чэн Юй снова вытерла глаза и растопырила все пальцы свободной руки:
– Пять.
Император ни мгновения не желал здесь более оставаться, поэтому мгновенно согласился:
– Хорошо, пять.
Чэн Юй выпустили со двора Сосен и журавлей, она ела дыни, подаренные императором, и наслаждалась представлениями, которые ее властвующий брат повелел давать три раза в день нарочно для нее. Жизнь текла прекрасно и безоблачно. Пресытившись представлениями, она вспомнила, что ей еще предстоит исполнять роль запасного игрока на состязании по цзицзюю против сборной Уносу.
В цзицзюй играли верхом на лошадях.
Девушка с детства играла и в цуцзюй, и в цзицзюй. В саду за пагодой Десяти цветов Чжу Цзинь обустроил ей поле для игры в цзицзюй, по которому княжна нередко носилась на лошади во весь опор. Уже в четырнадцать лет Чэн Юй умела на полном скаку исполнять различные трюки с забиванием деревянного мяча в ворота. Для женщин она играла в цзицзюй попросту блестяще. Но поскольку она никогда не играла в цзицзюй во дворце, император не знал о ее мастерстве.
Евнух Шэнь потратил немало усилий, собрав команду из шести человек, в которую помимо Чэн Юй и молодой госпожи Ци вошли также еще одна знатная дева и три придворные чиновницы.
Поскольку приближались крупные состязания, последние несколько дней все вплотную взялись за тренировки. Чэн Юй, однако, разве что называлась членом команды, вряд ли бы княжне пришлось выйти в игру, поэтому и возможность поупражняться на поле ей не выдавалась. Чэн Юй и сама считала, что лучше ей понаблюдать со стороны. Судя по навыкам остальных девушек, если бы княжна ни с того ни с сего вышла на поле, разве что молодая госпожа Ци смогла бы перед ней устоять. Скорее всего, остальные четыре участницы утратили бы уверенность, а это вряд ли пошло бы на пользу команде…
Госпожа Ци тоже играла намного лучше остальных участниц и из того же чувства ответственности редко приходила тренироваться на поле. Она либо опаздывала, либо рано уходила, упражняясь только для виду. Большую часть времени Ци Инъэр проводила, посапывая у Чэн Юй под боком с потрепанной книгой на лице. Княжна не обращала на нее внимания, и евнуху Шэню тоже было неудобно вмешиваться. Он не мог не вздохнуть: как тяжела жизнь!
Так они и провели несколько дней. На следующий были назначены состязания.
В последней четверти часа Козы император со множеством чиновником лично явился ко дворцу Яркой луны, перед которым располагалось поле для цзицзюя, что открывалось только во время крупных соревнований. Смотровые террасы были забиты до отказа.
Третий принц сидел рядом с наставником государства.
Несколько дней назад Лянь Сун по приказу императора отправился в пригородный гарнизон тренировать войска и приехал в угодья Извилистых потоков лишь накануне вечером. Потому многие посланницы со стороны Уносу и дочери знатных семейств Великой Си, приглашенные бабушкой и матерью ныне властвующего императора, в большинстве своем его не узнали. Однако такой изысканный и необычайно привлекательный молодой господин, к тому же сидящий по правую сторону от наставника государства, что свидетельствовало о его высоком статусе, не мог не вызвать восхищения и любопытства.