Тан Ци – Разрушение кокона (страница 104)

Но мышление Цзинь-Цзинь было своеобразным, эта дева все сводила к весенним радостям. Она округлила глаза:

– То есть ты до сих пор не разделила ложе с владыкой?! – Демоница сама же озадачилась, потом снова хлопнула себя по бедру. – Но как же так? Говорят, у вас уже даже сын есть!

Фэнцзю сглотнула.

– …Разделила.

На лице Цзинь-Цзинь расцвело понимающее выражение, и она с любопытством поинтересовалась:

– Ну и каков он… в постели?

Фэнцзю уставилась на демоницу.

– И зачем тебе это знать?

Цзинь-Цзинь замахала руками:

– Не пойми неправильно! Я ничего такого не имела в виду. Просто ты же единственная во всем мире, кто спал с владыкой, у кого ж мне еще спросить? – Она замолчала, затем медленно нахмурилась. – Или… может, сын – это просто слухи, и ты на самом деле еще не…

Ее взгляд наполнился сочувствием, а в голосе послышалась искренняя печаль:

– Ну ничего, это не твоя вина. Владыка ведь действительно как из скалы вытесан…

Слова демоницы, конечно же, задели самолюбие Фэнцзю.

– У нас все было, – серьезно заявила она. – Он неплох.

Сомнение Цзинь-Цзинь можно было резать кусками.

Фэнцзю повторила еще убедительнее:

– Правда. Очень даже неплох.

Демоница кивнула:

– Неплох.

Но Цзинь-Цзинь была упрямой и прямолинейной, поэтому просто остановиться на достигнутом не могла. Она продолжила допытываться:

– И что значит «неплох»?

В этот момент дверь в покои распахнулась, и на пороге беззвучно возник владыка. Фэнцзю и Цзинь-Цзинь растерянно переглянулись.

Первой опомнилась демоница. Она вскочила и со льстивой улыбкой затараторила:

– Досточтимый владыка, не поймите неправильно! Я… я живу на соседней горе, вот и заскочила поболтать с вашей супругой… Я… я без злого умысла! – Увидев, как владыка делает шаг вперед, она побледнела и отступила. – Я… я слышала, вы, досточтимый, не бьете женщин!

Дун Хуа кивнул:

– Не бью. Так ты сама выйдешь или мне тебя выпроводить?

Цзинь-Цзинь предпочла сама «выпроводиться».

Когда демоница исчезла, в покоях остались только они вдвоем. У Фэнцзю сердце билось, как барабан, – сколько же из их разговора успел услышать владыка? Проследив, как Дун Хуа прошел во внутреннюю комнату, чтобы совершить омовение, она утешила себя: «Наверное, ничего…»

Но когда владыка вышел, вытирая волосы, первое, что он спросил, было:

– Мне тоже очень интересно, что значит «неплох»?

Фэнцзю, как раз поправлявшая одеяло, пошатнулась и медленно повернула голову:

– Может… все же не очень… интересно…

Дун Хуа сел на нефритовую скамью напротив кровати, продолжая вытирать волосы:

– Значит, так себе?

Ей подумалось, что лучше бы она сейчас не стояла у кровати, а схоронилась под оной:

– Н-нет… не так себе… не волнуйся…

Владыка отложил полотенце:

– Я все же волнуюсь. Так что это значит?

Фэнцзю опустила голову, закрыв лицо руками:

– Что… что ты хорош… – Она с легким негодованием подняла взгляд. – Это значит, что ты хорош, доволен?! – И снова спрятала лицо в ладонях.

Верховный владыка встал, подошел, сел на край кровати, усадил Фэнцзю напротив себя и с видом, будто обсуждает важнейшее дело, серьезно спросил:

– Тогда почему ты не сказала ей прямо, что я очень хорош?

И как ответить на такой вопрос? Фэнцзю казалось, что она умрет от стыда на месте. Она долго сидела с пылающим лицом, раздумывая, как бы так ответить, чтобы владыка наконец замолчал.

– Потому что… – наконец выдавила она, – …уже одно то, что у меня есть такой выдающийся ты, вызывает зависть. Если бы они узнали, что ты выдающийся… во всех отношениях, меня возненавидели бы еще сильнее. Не лучше ли быть скромнее?

Дун Хуа внимательно посмотрел на нее:

– Разумно.

И впрямь замолчал.

В покоях воцарилась тишина. Вскоре они легли спать.

Когда дыхание Фэнцзю выровнялось и она погрузилась в объятия сна, владыка медленно открыл глаза. Глядя на румянец, так и не сошедший с лица девушки, он позволил себе легкую дразнящую улыбку.

Молодой бог долго смотрел на девушку в своих объятиях, затем нежно коснулся губами ее лба.

За окном высоко в небе сияла полная луна, беспристрастная свидетельница этого мгновения.

Глава 6

Прошло семь месяцев.

Как-то на Лазурном море Фэй Вэй, рассказывая Фэнцзю о годах учебы владыки в школе Стоячих вод, упомянул уроки магических построений, которые вел сам Бог-Отец.

В поединке двух армий расстановка войск имеет решающее значение. Если выстроить воинов с умом, можно сдержать врага, а после сокрушить неожиданным ударом. Лучше всех это искусство усвоили Мо Юань и Дун Хуа. По окончании обучения каждый из них представил свою лучшую работу.

Дун Хуа забыл дать своему творению имя. Бог-Отец, взглянув на построение, нарек его Цяньюань[147], что означало Начало Неба. Этим названием Бог-Отец хотел сказать, что в работе Дун Хуа сходились все небесные силы первотворения, а затем из всего самого беспощадного, что в них было, формировался огромный строй, способный разрушить любое другое построение. Разрушительная мощь и жестокость работы Дун Хуа была столь велика, что иначе как Началом Неба ее и назвать было нельзя. Но именно за эту жестокость Бог-Отец запечатал созданный Дун Хуа строй навеки, сказав, что его развертывание принесет беды всему сущему.

Тем не менее работа получила высшую оценку, пусть и не такую высокую, как творение Мо Юаня. Сам же Мо Юань, сравнив оба построения, признал, что Дун Хуа превзошел его в искусности исполнения. На вопрос, почему Дун Хуа поставили оценку ниже, Бог-Отец ответил просто: он забыл дать своему творению имя и на этом потерял важные очки.

С тех пор владыка никогда не забывал называть свои творения. Спасибо Богу-Отцу.

Фэнцзю возразила: когда она была его духовным питомцем в Рассветном дворце, он так и не дал ей имени, называя просто «лисичкой».

– Ах, – улыбнулся Фэй Вэй, – для владыки это и было именем. Возможно, он даже считал его милым и гордился своей удачной выдумкой.

Но позже перешел к сути дела. Все это управляющий рассказывал не просто так. Узнав историю построения Начала Неба, Фэнцзю смогла понять нынешнюю ситуацию. А осознав ее, даже оставаясь в Лазурном море, не стала бы напрасно тревожиться за владыку.

Нынешняя же ситуация была такова: семь месяцев назад, после собрания на горном хребте Чжанвэй, владыка вернулся в Девять небесных сфер, вновь открыл Рассветный дворец и воссел на трон Верховного бога. Получив посох из дерева Париджата – символ высшей власти над восемью пустошами, – он снял печать Бога-Отца с построения Начало Неба и, развернув его, во главе бесчисленных божественных воинов всего за полгода оттеснил объединенную армию трех кланов под предводительством Фу Ина обратно в Северную пустошь.

Отступив, Фу Ин вытянул силы, питавшие северные земли, и воздвиг барьер, охвативший всю пустошь. Мятежник укрылся за ним во главе армии и выходить не собирался. Поскольку барьер был создан из сил самой земли, его разрушение уничтожило бы и всю Северную пустошь. Фу Ин поставил на то, что боги не рискнут потерять столь обширные земли. Так и вышло – войска богов остановились у реки Цзешуй.

Война была настолько напряженной, что за эти полгода Фэнцзю ни разу не увидела владыку. Она уже смирилась, что война закончится нескоро, а значит, неизвестно, когда она сможет встретиться с мужем, но через семь дней после разговора с Фэй Вэем на Лазурное море прибыли двое генералов.

По приказу Дун Хуа они прибыли сопроводить ее к реке Цзешуй.