Тан Ци – Разрушение кокона (страница 102)

Старейшины считали, что все предусмотрели. Хотя у Фу Ина и была сильная армия, по численности она уступала объединенным войскам его противника Хоу Чжэня и всего совета старейшин. Так что начнись открытое противостояние, еще неизвестно, кто вышел бы победителем. К тому же Фу Ину предоставили удобный предлог для мирного разрешения проблемы, позволив править Северной пустошью. Кто-то благоразумный, разумеется, воспользовался бы этой возможностью вместо того, чтобы развязывать междоусобицу и идти против всех с отчаянной решимостью генерала, за спиной которого водная преграда[144].

В суждениях старейшин, конечно, имелся смысл, но досточтимые мужи не учли одного – Фу Ин стремился вершить великие дела и любил бросать вызов трудностям. Он действительно отправился на Северную пустошь со своими сторонниками, но сразу по прибытии вступил в союз с темными и духами-оборотнями, посулив им большую выгоду. Три силы быстро объединились в многочисленную армию и двинулись на Девять небесных сфер, намереваясь уничтожить совет старейшин, свергнуть Хоу Чжэня и возвести Фу Ина на трон в качестве нового правителя восьми пустошей.

Хоу Чжэнь и совет старейшин поспешно собрали войска для отражения атаки. После нескольких дней противостояния армии застряли у реки И.

В сердцах богов поселилась тревога. Никто не знал, чем обернется эта война.

Высший бог Чжэ Янь еще дважды посетил Лазурное море. Вскоре за ним последовал и высший бог Хоу Чжэнь, а затем к Лазурному морю вереницей потянулись небесные старейшины.

Хоу Чжэнь со всем советом старейшин семь дней ожидали у врат Лазурного моря, прежде чем владыка смягчился и согласился покинуть уединение, чтобы временно принять титул Верховного бога и возглавить армию богов в войне против объединенных сил Фу Ина, темных и духов-оборотней.

Погрузившись в важные дела, владыка, само собой, стал реже видеться с Фэнцзю и Гуньгунем. Если раньше они вместе ели трижды в день, то теперь уже было неплохо, если они разделили хотя бы одну трапезу.

Фэй Вэй полагал, что молодой госпоже Сяо-Бай будет трудно привыкнуть к такому положению вещей. Однако, к его удивлению, девушка проявила неожиданную рассудительность – понимая, что владыка занят, она не беспокоила его, а находила себе развлечения поблизости, оставаясь в прекрасном расположении духа.

Пока Дун Хуа был занят, госпожа Сяо-Бай с Гуньгунем исследовали все окрестности Лазурного моря и даже успели ненадолго вернуться в Цинцю, где издали увидели лисьего владыку Бай Чжи и его супругу Нин Чан. Ныне же они вознамерились отправиться к горам Чжанвэй.

Фэй Вэй, разумеется, пришел испросить дозволения у владыки, ведь в отличие от Цинцю, куда можно было добраться за день, горы Чжанвэй отстояли от Лазурного моря на десятки тысяч ли. С учетом их нынешнего уровня совершенствования путь занял бы не менее трех-четырех дней.

В это время Верховный владыка в своих покоях разбирал свитки с планом расстановки войск. Услышав вопрос управляющего, он поднял глаза:

– С чего это ей захотелось на Чжанвэй?

Фэй Вэй честно ответил:

– Госпожа Сяо-Бай говорит, что в ее эпохе нет женщины, которая не восхищалась бы богиней Шао Вань. Раз уж ей выпал шанс оказаться в нашем времени, она во что бы то ни стало должна посетить обитель богини Шао Вань, дабы засвидетельствовать свое почтение.

Владыка на мгновение задумался.

– Что ж, пусть так, – кивнул он.

Управляющий решил, что владыка боится отпускать госпожу Сяо-Бай одну в столь дальний путь, и потому, как подобает верноподданному, тут же заверил:

– Не извольте тревожиться, досточтимый владыка. Я непременно защищу госпожу Сяо-Бай и юного господина, им ничто не угрожает.

Дун Хуа снова помолчал, затем свернул свиток с планом расстановки войск и небрежно сказал:

– Не стоит. У меня там собрание, нам с ними как раз по пути, так что отправимся все вместе.

Бесхитростный Фэй Вэй поверил.

Так собрание, которое высший бог Хоу Чжэнь, стремясь умилостивить Верховного владыку, назначил в Лазурном море, внезапно перенеслось в горы Чжанвэй, что располагались в десятках тысяч ли от владений Дун Хуа.

Лишь когда к Фэй Вэю начали обращаться встревоженные боги с вопросами о том, почему место изменили так внезапно, управляющий сообразил, о каком собрании упомянул владыка, и понял, насколько изреченное владыкой «как раз по пути» было совсем не «как раз» и отнюдь не «по пути».

Боги же не переставали со всем возможным почтением допытываться у него о причинах изменений. Фэй Вэй и сам не знал, что ответить. Разве можно было сказать: госпожа Сяо-Бай собралась на Чжанвэй, а владыка беспокоился, как она там будет одна, и потому перенес очень важное собрание? Вряд ли подобное благоприятно отразится на добром имени досточтимого владыки…

На пределе напряжения ума Фэй Вэй выдавил:

– Возможно… это дань памяти дружбе с богиней Шао Вань…

К его удивлению, боги поверили. Раздались вздохи:

– Как же владыка дорожит дружбой! – И все разошлись, утирая слезы умиления.

Фэй Вэй вытер пот со лба и мысленно похвалил себя за находчивость.

Фэнцзю же ничего об этом не знала. Искренне полагая, что собрание и вправду по случайному совпадению назначили в горах Чжанвэй, а владыке так же случайно оказалось с ней по пути, она радостно отправилась вместе с ним.

Дун Хуа отбыл на собрание, а Фэнцзю тем временем водила Гуньгуня по всем окрестным горам и долинам. Вернувшись, она увидела, как Фэй Вэй хлопочет о переносе ее вещей. Оказалось, служители, не знавшие статуса Фэнцзю, приняли ее за служанку Лазурного моря и отвели соответствующие покои. Теперь Фэй Вэй распорядился перенести ее вещи во двор владыки.

Фэнцзю как-никак была правительницей Цинцю, так что дела продумывала скрупулезно. Она сочла, что здесь, в отличие от Лазурного моря, такое внимание к ней может вызвать пересуды и повредить репутации владыки, поэтому велела Фэй Вэю просто выделить ей отдельные покои во дворе прислуги. Узнав, что владыка все еще на собрании, она пожалела своего занятого мужчину и приготовила чай с женьшенем, поручив Фэй Вэю его отнести.

Фэй Вэй, почтительно приняв чашу с чаем обеими руками, удалился. Фэнцзю вернулась в комнату, уложила уставшего Гуньгуня и занялась раскладыванием вещей. Вдруг она вспомнила: из помощников Дун Хуа взял в поездку одного Фэй Вэя, а тот все время хлопотал вокруг нее и Гуньгуня, так что вряд ли управляющий успел разобрать вещи владыки.

В Рассветном дворце, когда владыка отправлялся на собрания будд в Чистые пределы, Фэнцзю всегда сама готовила ему все необходимое, и он это ценил. Вспомнив это, она тут же решила заглянуть во двор владыки – вдруг там нужна ее помощь.

Двор владыки действительно оказался огромным. Раздвигая цветы и подымая ивовые ветви[145], Фэнцзю добралась до покоев Дун Хуа, но замерла перед запертыми каменными воротами. Хотя барьеры и магические построения владыки никогда не были для нее преградой, сейчас она была не на Лазурном море – здесь ворота запирались не магией, а обычным замком. Без Фэй Вэя открыть их не получалось.

Только она задумалась, как быть, когда вдруг раздался резкий окрик:

– Кто ты такая и что здесь делаешь?!

В зале Миролюбия шло собрание богов, когда в великой спешке туда ворвалась принцесса Цзы Чжэн – единственная дочь досточтимого Хоу Чжэня. Дева всегда пользовалась любовью отца, отчего выросла избалованной и своевольной.

В отличие от высшего бога Фу Ина, известного своим военным мастерством, Хоу Чжэнь не любил битвы. Он не мог сравниться с Фу Ином в управлении войсками и планировании сражений, но у него хорошо работала голова.

Ходили слухи, что семьсот лет назад, когда высший бог Мо Юань только поднял восстание, Хоу Чжэнь хотел выдать дочь за него замуж, чтобы укрепить союз. Это лишний раз доказывало его проницательность. Однако Цзы Чжэн всем сердцем полюбила Дун Хуа и наотрез отказалась. Впрочем, брак с Дун Хуа тоже устроил бы Хоу Чжэня, но через пятьсот лет Верховный владыка удалился от дел. Теперь же, когда тот покинул уединение, поговаривали, что Хоу Чжэнь снова начал строить планы насчет замужества дочери.

Кто знает, не было ли внезапное вторжение принцессы Цзы Чжэн в зал Миролюбия всего лишь представлением, устроенным отцом и дочерью с целью привлечь внимание владыки?

Собравшиеся боги были очень умны и прозорливы. Никто не хотел портить планы высшего бога Хоу Чжэня, поэтому все не сговариваясь разом прекратили прения и уставились в пол.

Однако на этот раз и сам Хоу Чжэнь пребывал в полнейшем недоумении. Увидев вломившуюся в зал дочь, он невольно нахмурился:

– В этом зале достопочтенные боги обсуждают важные дела с Верховным владыкой! Как ты смеешь тут безобразничать? Немедленно уходи!

Принцесса Цзы Чжэн ничуть не испугалась:

– Я тоже пришла по важному делу, требующему внимания владыки! – Она хлопнула в ладоши, и двое крепких слуг ввели связанную небожительницу.

Иссиня-черные волосы, украшенные нефритовыми заколками, белоснежная кожа, алые одежды – плененная богиня казалась совсем юной, но уже сейчас ее красота поражала. Боги переглянулись, заметив, как владыка, до этого безразлично водивший пальцами по грузу для придавливания бумаги, замер, устремив взгляд в середину зала.

Фэнцзю не испугалась этой суматохи, просто ей было стыдно. Тридцать тысяч лет – это действительно слишком мало. Пусть Фэнцзю была лучшей среди сверстников, она так и не восстановила утраченные после битвы с Мяо Ло силы. В таком состоянии ей и правда нечего было противопоставить Цзы Чжэн, которая была старше ее на три цикла[146].