Тан Фэй – Поздние люди (страница 3)
Хэлай ее понимал. Только
– И как? Здесь мозг отдыхает?
– Конечно, – ответила девушка, дернув подбородком в сторону пустого зала, – разве не видишь, как плохо идет бизнес?
3
– Сколько времени прошло? – ужаснулся Хэлай.
Оказалось, он пробыл вне Облака целых двадцать часов.
Аватары возлюбленных окружили его, наперебой осыпая упреками. Почему исчез, ничего не сказав? Последние двадцать часов они повсюду искали его, но тщетно. Когда заподозрили, что он мог спуститься в реальный мир, начали названивать, оставляли сообщения на автоответчике, но не получили никакого ответа. Это показалось настолько странным, что женщины собрались вместе, пытаясь совместными усилиями найти какое-то решение, и вдруг Хэлай явился как ни в чем не бывало.
Хэлай и правда не знал, что отлучился так надолго. Он лишь сходил поесть, вернулся и лег спать. Проснулся уже на рассвете. Сквозь щели в занавесках пробивалось золотисто-розовое сияние раннего утра, освещающее подоблачный мир. Хэлай чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Подключившись по обыкновению к терминалу, он поднялся в Облако и был немедленно окружен взволнованными женщинами.
– Где ты был, в конце концов? Пропал на целый день, ни слуху ни духу! – возмущались они. – Мы звонили, но никто не отвечал!
– Целый день? Да я просто вышел прогуляться, – ответил он с нервным смешком.
– Под облака вышел?
Хэлай не видел, кто именно задал вопрос, но услышал заметное нервное напряжение в голосе.
– Ага, вышел пройтись. Захотелось чего-нибудь перекусить.
– И как, вкусно было? – теперь заговорила Лифэнь.
– Невкусно, – честно признался Хэлай, вызвав общий смех. Хэлай тоже засмеялся, хотя в глубине души и кольнуло чувство досады. Не скупясь на метафоры и сравнения, он в красках описал, насколько ужасной была еда. Давно он не говорил с таким вдохновением и упоением, под конец даже вспотел.
– Неужели на еду ушло так много времени? – недоверчиво протянула девушка в средневековых доспехах.
Хэлай и сам удивился. Прокрутив в голове хронологию событий с момента выхода, он понял, что посередине зияет огромная пустота. Все-таки Хэлай не был дровосеком из старинной истории, случайно забредшим в страну Небожителей[2], но он не мог объяснить и не желал признавать провал в памяти.
– Я возвращался домой пешком. Не ожидал, что это так далеко. А когда дошел до дома, не смог вспомнить код от двери и долго мучился, прежде чем попал внутрь. Как вернулся, сразу лег спать и только сейчас проснулся.
Все эти подробности на самом деле были правдой. Он вернулся домой глубокой ночью, упал в кресло без сил, посидел немного и провалился в сон.
Женщины наконец-то поверили ему. Конечно, забыть код было несколько чересчур, но не абсурдней, чем ворваться в чужую комнату.
– Гулять под облаками очень утомительно. Тебе следует хорошенько отдохнуть. – Девушка в доспехах решила, что Хэлай достаточно натерпелся и, сочувственно улыбнувшись на прощание, удалилась.
Остальные тоже поспешили сказать Хэлаю что-то ласковое, обняли его и ушли одна за другой. Но не все.
Осталось шесть. Среди них были Лифэнь, четыре близняшки, с которыми Хэлай сошелся еще в юности, и еще одна, имени которой он не помнил. У нее были очень красивые глаза.
Хэлай выдохнул: на миг подумал, что объяснения остались позади. Но, взглянув на лица оставшихся, понял, что нет.
– Ну что такое? – не выдержал он.
Близняшки переглянулись.
– Мы беспокоимся, – сказала одна.
– Ты постоянно попадаешь в какие-то истории в последнее время, – добавила вторая.
– Вроде бы пустяки, – поддержала третья.
– Но их нельзя напрочь игнорировать, – закончила четвертая.
Они говорили без единой заминки, точно хорошо слаженные детали одного механизма. Такая согласованность мыслей и речи могла появиться только после многих десятков лет непрерывного общения.
– В последнее время аппетит пропал, – уклончиво отозвался Хэлай.
– Не чувствуешь вкуса пищи? – спросила Лифэнь.
Он не был готов к этому вопросу – и машинально кивнул. В ту же секунду из комнаты словно выкатился огромный валун. Шесть женщин выдохнули с облегчением.
– Ничего страшного, – принялась успокаивать его та, чье имя никак не удавалось вспомнить.
Хэлай горько усмехнулся. Он чувствовал, что эти шесть уже давно пришли к какому-то выводу, пока он только пытался нащупать суть, и терпеливо ждал слов, что вот-вот будут произнесены. На душе было муторно. Он вспоминал череду недавних неурядиц, как он то и дело терялся, как забывал простые вещи. Тот жгучий кусок металла в груди уже успел остыть, оставив лишь давящий груз на сердце, тяжелый и холодный.
У него опустились руки: помнить имена и пароли, удерживать в голове ход каждой мысли от начала до конца – все, что раньше казалось простым и естественным, теперь стало чем-то невозможным. Мысли, прежде привычно послушные, бывшие неотъемлемой его частью, теперь выворачивались и ускользали, словно змеи.
Хэлай внезапно почувствовал себя в вакууме, абсолютной пустоте. Лица женщин, которые покинули комнату ранее, уже начали стираться из памяти.
– Все хорошо! – Женщина с забытым именем обняла его. Ее мягкая, теплая грудь прижалась к Хэлаю. Еще более мягким и теплым голосом она прошептала ему на ухо: – У тебя небольшие проблемы со здоровьем. Это поправимо! В больнице все вылечат.
Оказывается, они вшестером посовещались и пришли к выводу, что у Хэлая начальная стадия болезни Альцгеймера. Изучили симптомы, отыскали статистику заболеваемости и процент выздоровления, нашли хорошую клинику и даже записали Хэлая к врачу – прием назначен на завтра. Они по очереди заверили Хэлая, что это всего лишь довольно распространенное возрастное заболевание, ничего страшного. Вероятность излечения близка к ста процентам, достаточно одной небольшой операции.
Хэлай молчал. Только слушал. Они были к нему добры. Слишком добры.
А он-то всегда считал, что пройдет жизнь сам по себе – независимым, самодостаточным. Что никогда не станет нуждаться в чужой заботе. Кроме того, он полагал, что будет вечно здоров.
На обследование нужно было явиться лично, во плоти. Говорили, что в Облаке тоже есть больницы с возможностями диагностики, но стоимость там – запредельная. Нет необходимости так тратиться. В общем-то, Хэлаю было все равно – вне Облака, значит, вне Облака. Беспилотная автокапсула доставила его в назначенное место, там его встретили маленькие роботы и провели в здание. Проходя все предписанные этапы обследования, он перемещался из кабинета в кабинет, следуя инструкциям этих крошечных помощников. За все время он не встретил ни одного человека.
Запах бессмысленного в подобной обстановке дезинфицирующего средства витал в воздухе – настолько резкий, что в ярком свете, казалось, он мог обрести форму. Хэлай подозревал, что если он снимет темные очки, то увидит в воздухе химическую формулу хлора. Он прошел череду кабинетов, ложился на спину, ложился на живот, приседал, садился ровно, ложился на бок, снимал одежду, надевал одежду… В конце концов он дошел до полного изнеможения. Когда он в очередной раз лег на кушетку под электронный микроскоп и робот попросил его закрыть глаза и по команде совершать определенные движения, Хэлай, пошевелившись пару раз, провалился в дрему.
Сквозь сон он услышал звук. От момента, когда звук возник, до осознания, что он его действительно слышит, и далее – до понимания, что это звук шагов в кожаных ботинках по цементному полу, прошло какое-то время.
Хэлай резко открыл глаза.
– Доктор?
– Я главврач.
– Здравствуйте, главврач!
– О, вы можете сесть. Я получил результаты вашего обследования. – Главврач сделал паузу. Пауза была преднамеренной, будто специально растянутой для видимости, сродни фальшивой антикварной вещице, которую поставили на заметное место для красоты.
Хэлай присел на кушетке и весь обратился в слух.
– У вас болезнь Альцгеймера. – Главврач вывел на планшет медицинскую карту. – Остальные функции организма в норме. Но с мозгом есть проблемы. На сканограмме глаз видно, что слой нервных клеток сетчатки истончен. Теперь посмотрите на сканограмму головного мозга: вот в этом сегменте заметно значительное накопление бета-амилоида[3], уже образовались бляшки, но ситуация некритичная. Для сравнения взгляните на изображение здорового мозга. Видите, насколько у вас шире борозды между извилинами? Скорость регенерации нейронов тоже неидеальна. Сейчас я переведу результаты диагностики в динамический режим. Вот, смотрите: у дендритных шипов присутствуют признаки атрофии. К тому же у вас наблюдаются проблемы с координацией и памятью. Но все не так уж и плохо, на ранней стадии болезнь легко излечима!
Главврач выключил планшет и замолчал, затем уселся в кресло напротив и пристально уставился на Хэлая маленькими блестящими глазками.
Хэлая передернуло. Его мозг как будто выставили напоказ, препарировали, оценили на ощупь, как мясо на прилавке мясника. Открытая демонстрация очагов поражения и физиологических процессов в мозге ощущалась постыднее, чем собственная нагота. Быть пациентом – вот настоящее несчастье, не позволяет сохранить ни капли достоинства.