Тамуна Менро – Под лавиной чувств 2. Меня не выбирай (страница 6)

Не отвечая, снимаю ботинки, ставлю ровной парой у стены. Поправляю обувь так, чтобы носок к носку, пятка к пятке, детдомовская привычка к порядку. Начинаю снимать куртку и резко оборачиваюсь, потому что Настя услужливо пытается забрать ее у меня, скользнув пальцами по шее. Помнит ли она, что всегда так помогала мне раздеваться, когда я прибегал домой? Как ласкала пальцами шею, зарывалась ими в волосы на затылке? И что было дальше.

Опоясывающий лишай воспоминаний жжет, свербит тело, узнавшее тепло ее кожи. Но разум, который лишь на мгновение дает слабину, все же проявляет волю и требует срочного лечения, пока зараза памяти и былых чувств не расползлась дальше. Этот лишай – досадная, ненужная мне, слабо поддающаяся контролю болезнь.

— Не на-до… — выдергиваю свою куртку, отправляя ее на крючок и не заканчивая фразу-предупреждение, но она, уверен, читается по буквам из-за моей реакции.

В голове прохладным туманом всплывает образ Вари. Я не предам ее доверие ради той, кто когда-то предал меня. Кабарга этого не заслуживает. МЫ этого не заслуживаем. А я и не предаю. И как бы ни закончился сегодняшний разговор, знаю, что не потащу эту тяжесть к Варваре, заставляя ее проживать со мной все это. Мне просто нужно переварить, перемолоть все это в одиночестве. Не хочу отягощать этим Варю, давить и пугать своим прошлым. Васнецова — мое настоящее. И я не испорчу его ненужными переживаниями.

Быстро набираю сообщение, чтобы Варя не ждала меня. Я расскажу ей обо всем позже. Сначала угомоню собственные эмоции и разберусь, как сделать так, чтобы моя дочь стала частью моей жизни, приняла и простила непутевого отца, которого она совсем не знает. Но он сделает все, чтобы это исправить.

Глава 4.

Захар.

Настоящее время, 31 декабря.

Поселок Аршан, республика Бурятия.

Я и не знал, что могу обладать таким терпением. Сижу в кресле и смотрю на спящую кабаргу, приручая желание встряхнуть стерву как следует, вытрясти из нее всю дурь, надавав по ее великолепной заднице.

Если я не верил в судьбу, то что это, как не знак свыше? Варвара уметелила от меня прямиком в заснеженную Сибирь, куда мы должны были приехать вместе на праздники. Моя турбаза в Бурятии и есть тот сюрприз, о котором я ей намекал. Здесь мы должны были встретить Новый год с моими друзьями. И встретим. Теперь она точно от меня никуда не денется.

Ух и вытрепала же она мне нервы своими вандальными чудачествами и стремительным побегом вместе с котом! Вместо сцен с криками и претензиями дерзкий стоматолог выкрала мое спокойствие и хладнокровие, оставила в нашем доме разбитый уют и тишину вместо своего голоса. Разгромила кухню, елочные игрушки, которые вместе же и купили на нашу первую елку. Вынесла стекло в камине. И даже пометила ванну экскрементами Пушка.

Дурная. Бешеная. Чокнутая. И умная. Чертовски умная. Сообразила ведь не только сменить симкарту, но и оставить телефон у подруги. А банковскую карту так вообще БОМЖу отдала с напутствиями спустить все до копейки. Улыбка сама собой натягивается на лице. Выражаясь языком ее подруги Дарьи, Варвара мстит и мстя ее страшна!

Сейчас смотрю на эту пьяную соню и давлюсь смехом, но тогда… когда не нашел ее дома и понял, что остался один, рвал и метал. Хотел прибить всех своих, что не смогли ее отследить. Подругу ее, партизанку, которую с потрохами сдал выбежавший ко мне Пушок. И в первую очередь – себя, что решил какого-то черта, что эта девчонка, ненавидящая измены и явно не доверяющая мужикам, еще и в начале отношений, будет сидеть и покорно ждать меня, пока я не ночую дома.

Как мне сказала Даша, “А ты представь, что то же самое написала тебе Варвара и провела ночь непонятно где и непонятно с кем, да еще и преспокойно завтракала-обедала с другим мужиком, не выходя с тобой на связь!”

Я — олень. И, похоже, это не лечится. Если бы я оказался на месте Вари… убил бы нахрен всех. Да я Глеба готов был на лоскутки порвать и увешать ими все подворотни, когда еще не был с ней. И от одних мыслей, что она была с ним, кровь в жилах кипятится, шпарит по нервам, оставляя ожоги четвертой степени. И мне остается только одно: научиться с ними жить.

Дашу уговорил поехать отмечать с нами Новый год, и, главное, день рождения Варвары. Заселил ее с дочкой в свой хозяйский домик, вместе с Лизой и Настей. Лизой я называю дочь только про себя, потому как она категорически против своего родного имени. Понимаю ее. Скажи мне, что я Жора Пупкин, а не Захар Шишкин, я бы тоже вряд ли обрадовался. Но для меня она все та же круглощекая Лизонька Шишкина, пускающая слюни пузырями на грудь бати, а не взрослая девушка с тем еще характером. До сих пор в шоке, что она согласилась уехать вместе со мной в горы. Но это не моя заслуга. Мне помогла Настя. И Варвара, сама того не зная.

Сначала Лиза согласилась подумать о поездке только ради Вари, чтобы лично подтвердить, что у нас с ней ничего не было, что она правда, каким бы невероятным это ни казалось, моя дочь. Моя безумно добрая и милосердная дочь. И как бы она ни злилась на мать за вранье длиною в жизнь, она категорически отказалась оставлять ее одну на праздники, хоть та и отнекивалась и помогала уговаривать дочь поехать одной. Я видел, что для Лизы это важно и меньше всего хотел стать тем, кто вобьет клин между ними. Нам всем предстоит восстановить наши отношения. Поэтому я согласился на условия дочери, как и Настя, которая избегает даже встретиться со мной взглядом.

В который раз подхожу ближе к Варе, с маниакальной зависимостью рассматривая ее лицо со спутанными волосами, прислушиваясь к дыханию и невнятному бормотанию. Судя по тому, что мне рассказала Саша, в каком состоянии под утро заявился ее муж, я не завидую голове Варвары. Так и подмывает принести ей трехлитровую банку рассола, позлить ее в отместку за побег. То, что она проснется не в духе и при виде меня в нее вселится Харли Квинн6[6] с битой в руке, я даже не сомневаюсь. И стоит держать от нее подальше свои зубы: она сначала лупит, потом разбирается. Если повезет — клеит выбитое.

Пока эта доморощенная боксерша спит, не могу удержаться и невесомо глажу ее тело, вдыхаю запах. Как она пахнет! Соскучился до ужаса. Варя будто чувствует меня и даже во сне начинает гримасничать. Какая же она сексуальная и милая одновременно! Сгреб бы ее, маленькую вредину, в охапку и целовал, пока не перестанет сопротивляться. А когда перестанет — еще сильнее, жарче. Съел бы всю. Но у них, молодых да умных, пунктик по поводу баррикад из личных границ, поэтому готов дать ей немного времени привыкнуть, что я здесь и уходить не собираюсь. Пусть наголосится вволю. Потом поговорим. А потом зацелую.

— Охренеть, Варвара Борисовна. Похоже ты стала алкоголиком, — кабарга потягивается, бормоча себе под нос, а я едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться во все горло. Самокритичный доктор у меня. — Но ничего, мы сейчас встаем. Собираем монатки. И бежим подальше, пока олень не прилетел на голубом вертолете. Мне нельзя его видеть. Ускачу как кабарга, — ворчит в подушку.

Только усмехаюсь ее разговорам с самой собой и так рад, что у меня есть возможность их подслушать. Она думает обо мне. Хоть и снова хочет сверкнуть пятками в попытке скрыться. У меня для тебя плохие новости, кабарга. Олень прилетел, на голубом вертолете, как по заказу.

— Ну, здравствуй, жопа-Новый год, — желаю доброго утра милой пьянчужке, как только она разлепляет глаза и начинает часто моргать, пытаясь сосредоточиться на мне.

— Уйди, — машет на меня рукой. — Тебя здесь нет.

Варя снова роняет голову на подушку и морщинит все лицо, щурясь глазами. Куда орать, когда уровень милоты и комизма ситуации просто зашкаливает? Нет, с этой кошкой я никогда не соскучусь.

— Я тут дозвониться до тебя не смог, ты оставила телефон у подруги. — Пытаюсь говорить серьезным тоном, даже слегка угрожающим, но улыбка так и прет наружу, выдавая мои истинные эмоции. Вся моя злость и раздражение на нее временно испаряются. Но выпороть ее по-прежнему хочу. Безумно хочу. Всю ее. — Пришлось брать вертолет и везти тебе его.

Кладу телефон Вари на тумбочку у кровати. Иду за водой для кабарги. Нехотя гашу внутри себя шутку про огуречный рассол и рюмку горючего от похмелья. А после того, как убеждаюсь, что она еще туго соображает, отправляю ее в душ, в очередной раз тренируя мышцу терпения, чтобы не забраться к ней в душевую кабину. В голове с максимальной точностью прокручиваются воспоминания, как хорошо нам вместе “мыться”. И, черт возьми, мышца терпения еще слишком слаба и не выдерживает такую “нагрузку” мыслительных образов голожопенькой Вари. Я даю слабину.

Врываюсь к ней и на доли секунды застываю у запотевшего стекла душевой. Нервно сглатываю слюну и ею же давлюсь. Нетерпение и дикое, голодное желание обладать ею колошматят не по-детски. Как в замедленном режиме открываю дверцу душевой кабины и в облаке горячего пара липну взглядом к ее восхитительному телу. Оно действуют на меня гипнотически. Вижу ее — хочу ее. И даже когда не вижу. Только подумаю о ее ногах на моих плечах, о податливой коже под жадными пальцами, о маленьких розовых сосках на миниатюрной груди, заднице, которой позавидуют и бразильянки — и все: боксеры трещат, а в паху взрываются петарды.