Тамуна Менро – Между нами цунами (страница 3)

– Всегда к вашим услугам, – Артем, словно в цирке, кланяется мне, театрально приложив руку к груди, не замечая, как все бабы в радиусе километра тащат к нашему столу ведра, чтоб было куда намокшие трусы выжимать. В следующее мгновение братец Киры перестает улыбаться и смотрит на меня примирительно. – Мальвина, я не хотел тебя обидеть. Это была дурацкая шутка, признаюсь.

– А ты и не обидел. Меня никак не трогают такие нищеброды, как ты и твоя жадная до бабла сестрица. Мне пора, – надеюсь, мои слова долетели до его ушей. Артур, друг Макса, эффектно загоготал, поставив красивую точку в моем уничижительном выступлении против клоуна Дружинина.

Я ухожу с гордо поднятой головой и преисполненной злостью. Даже ненавистью к брату и сестре, заявившихся в мой город и решивших отвоевать здесь себе место под солнцем. Ну, ничего, я им еще устрою. Напоследок подхожу к одному из своих несостоявшихся любовников. Уверена, мне парень не откажет, уж очень боится, что я растреплю, как он облажался со мной в постели.

– Малыш, – делаю акцент на этом прозвище, именно с таким обращением я просила его не расстраиваться, когда он не смог меня отыметь. – Видишь того парня в майке, который сейчас на нас смотрит? Передай ему от меня привет, пожалуйста. Только в лицо не бей. В печень. И еще. Он выглядит здоровенным. Ты уж постарайся в этот раз не оплошать, хорошо? Справишься?

– Карин, для тебя все, что захочешь, ты же знаешь. Хочешь, позвоню, как надеру ему задницу? – на этих словах киваю и мстительно улыбаюсь. Задница у Артема великолепная, но в порке, точно, нуждается.

Хочу ответить что-то еще на ободряюще-приятном и ласковом языке, но никак не могу вспомнить, как зовут моего собеседника. Бросаю это гиблое дело с любезностями и по дороге к выходу вызываю такси.

– Сегодня день рождения твоей матери, но тебе, как обычно, плевать! Что, не могла заявиться на ужин в честь этой даты? Специально вынарядилась во все белое в такой день?!

Мой приемный отец в ярости. И для нее не требуется повод, достаточно того, что он видит меня. Садист, так я называю отца про себя, уже пьян. Нет смысла объяснять, что днем я ходила к маме на кладбище, как и всегда в этот день последние десять лет. Вместо этого я по привычке огрызаюсь. И даже страх, что мне влетит, меня не останавливает. Главное, вовремя прикрыть лицо руками, чтобы не осталось следов побоев.

– У которой из моих матерей праздник, напомни? – я прекрасно знаю у какой, у единственной, кто меня любил, но продолжаю нарываться на неприятности. Это сильнее меня. Когда-нибудь я убью этого жирного борова, которого вынуждена терпеть всю свою жизнь.

– Дерьмо неблагодарное!

На визги тирана прилетает его жена Эльза, по паспорту Эльвира, моя мать номер три.

– Сережа, тебе нельзя нервничать, милый. У тебя же сердце. Пойдем, налью коньячку, принесу твои любимые сигары, – она повисает на нем, подсовывая под нос свои силиконовые сиськи пятого размера, и раздраженно осматривает мой внешний вид.

Под взглядом Эльзы я автоматически снимаю белый пиджак, оставаясь в облегающем корсете и брюках, задираю подбородок, чтобы выглядеть еще эффектнее. Знаю, как сильно ее раздражает моя фигура. Зависть, детка, тебе к лицу. Если бы ты в свои тридцать три года хотя бы два раза в неделю вставала на беговую дорожку вместо поглощения крепких коктейлей с вкусной едой, то твоя “широкая кость” не была бы такой тяжелой и выдающейся. Но я понимаю, чтобы терпеть своего семидесятилетнего мужика и натягивать заботливую улыбку нужен допинг, да покрепче.

Он слюняво чмокает ее в плечо, и они уходят в гостиную за продолжением поминального банкета. Кажется, я отчетливо слышу не только характерное для свиной парочки “хрю-хрю”, но и запашок, как на запущенной хозяевами свиноферме. Он реально не понимает, что молодая жена спит и видит, чтобы он сдох побыстрее, чтобы выпотрошить из него все, что можно? Но в этом мы с ней союзники. Я не буду мешать ей, спаивая, убивать своего обрюзгшего владельца местных очистных сооружений, который в буквальном смысле слова, озолотился на дерьме. Это его любимое слово. И он обожает называть им меня, ведь ему некому запрещать это делать с тех пор, как умерла моя мама номер два и погиб единственный брат.

Голова становится тяжелой от воспоминаний о них, а в ушах все сильнее поднимается остаточный гул от музыки с вечеринки. Оставшись одна, наконец, снимаю обувь, с облегчением ощущая прохладную поверхность намытого до блеска пола, и плетусь наверх, в свою комнату. Если повезет, сегодня садист не будет буянить, и я его не увижу до утра.

Открываю дверь в комнату, которую ненавижу, как и все в этом доме и в этом мире. Включаю свет. Бросаю сумочку на пол. И падаю на кровать прямо в одежде, укрываясь пиджаком. Смотрю в потолок. Теперь нужно пережить еще одну ночь. Самое страшное для меня время суток. Когда я остаюсь наедине с собой, своими мыслями, воспоминаниями. Я усиленно тренировала сегодня в спортзале ноги, так что, надеюсь, организм вымотан и заснет быстро.

Не могу отключиться. Глаза в потолок. Как же я устала.

В голове кошмары, которые не дожидаются, пока я засну. Беру телефон, чтобы забить сознание потоком ненужной мне информации из соцсетей. Беспорядочно листаю истории. Натыкаюсь на видео получасовой давности, на котором Ленка что-то увлеченно рассказывает Артему, брату Киры, поглаживая его руку. Я аж резко потею от этой картины. Моему возмущению нет предела! И зачем я уехала? Надо было лично посмотреть, как его проучит этот… как его… не помню имя! Быком его все зовут. Интересно, он уже познакомился с Артемом?

Ответ я получаю, когда выхожу из душа и забираюсь под одеяло.

– Да! – сразу отвечаю на звонок, увидев на экране телефона надпись “Бычок”.

– Мальвин, привет мне передали, спасибо. Я рад, что ты обо мне помнишь, – в трубке слышу совсем не голос Быка. Это Артем. На заднем плане какое-то мычание. Я так понимаю, Быка. По доброй воле свой телефон он бы никому не отдал. Видимо, мой привет Тема засунул ему глубоко и надолго. От злости все тело начинает трясти.

– В следующий раз, когда захочешь поговорить, лучше сделай это лично, не через передастов. А то я слегка опешил, когда твой кабан начал ко мне жаться в туалете. Я позвоню тебе утром, Мальвина. Буду отрабатывать свою дурацкую шутку. Признаюсь, это был перебор. Ты что любишь, кофе или чай? Приглашаю на завтрак. Кафе выбери на свой вкус.

Может, мне это снится, а?!

– Никуда я с тобой не пойду, слышишь? Тебе кто разрешил мне звонить? Дай трубку Быку, быстро!

– Ух, какая ты злая, – он смеется, да так заразительно, что бесит меня еще больше. – Твой парнокопытный немного занят. Отдыхает. До завтра, Питбуль.

Кем он меня назвал?!

Ну, я ему устрою! В кафе захотел меня позвать? Так я соглашусь, если ему хватит смелости с утра позвонить. И посмотрю, как он будет выкручиваться, когда увидит цены в моем любимом ресторане. И это будет не дешевый “Кокос”, куда обожает ходить его сестрица. Это будет самое пафосное заведение города.

С мыслями о мести я не замечаю, как засыпаю, а утром встаю в приподнятом настроении, с нетерпением ожидая звонка от Темушки. Но вместо него я получаю голосовое сообщение от Лены. В нем она со всеми подробностями рассказывает, что вкуснее члена Дружинина она не пробовала и что он слаще ее любимой турецкой пахлавы. Вот же мерзость, а! Когда она успела-то? До того как он меня на завтрак позвал или после? И какая разница! Мне, вообще-то, должно быть все равно. А мне и все равно. Просто терпеть не могу этих смазливых качков, которые самоутверждаются за счет падких на них доступных и безмозглых дур.

Слаще пахлавы. Это метафора? Или точное описание?

– Рассказывай, – вместо “привет” говорю подруге, которая до сих пор пищит от эмоций. – Неужели этот полудурошный качок настолько был хорош?

– Ох, Карин, это было что-то! Я обычно на первом свидании такое не вытворяю, но тут не удержалась, – закатываю глаза, она и не такое вытворяет на первом свидании, только тут, с Артемом, был ли перепих свиданием? – Короче, я влюбилась. Что ты ржешь? Я серьезно. Вот не буду тебе ничего рассказывать!

Так и вижу, как она сделала губы уточкой и ждет моих расспросов, потому что ей не терпится поделиться своими похождениями. Лена уверена, что все парни Земли по ней сохнут, и что она – королева мира. Даже конкурс красоты в начальных классах выиграла, а корону до сих пор хранит дома как величайшую реликвию. Лучше бы мозги выиграла. Больше пригодились бы.

Не понимаю, как я с ней общаюсь. Она веселая, легкая на подъем, тусоваться с ней весело и делает за меня грязную работу. Как с Кирой, например, я даже не успела дать команду “фас”, а она уже подключилась к моему троллингу нашей новенькой.

– Тебе же самой хочется, аж колется. Давай, со всеми злачными подробностями, – делаю заинтересованный голос, хоть вместо этого хочется почему-то рявкнуть на нее.

– Он весь вечер с меня глаз не сводил, – что-то мне подсказывает, что девушка себе это придумала, – а когда клуб закрыли, смотрю Артем в свободное такси садится, ну, я к нему быстро и подсела. Это судьба, я тебе говорю! Он парень воспитанный, попросил сначала меня завезти. А потом я решила, что не нужны мне эти месяцы ухаживаний, и взяла быка за рога.