Тамора Пирс – Воля Императрицы (страница 46)

— Я смог бы, — настаивал Жэгорз. — Если бы приложил к этому усилия.

Браяр застегнул пуговицы на длинных рукавах своей рубашки.

— Старик, твой разум — в тысяче мест. Ты потерял его в болоте слов и видений, — сказал он не без сочувствия. — Никто не сможет использовать их тебе во вред, пока ты не сложишь их вместе и не расскажешь кому-то. Ты вообще хочешь это сделать?

Жэгорз немного выпрямился:

— Нет, — медленно ответил он. — Там слишком много, и всё так запутано. — Он потёр свой костлявый нос. — Ты не думаешь, что кто-то может меня пытать, чтобы я выдал это всё, а потом уже сложить что-то вместе из этого?

— Они будут так же перегружены, как и ты, — сказал Браяр, натягивая сапоги. — Зубы Лакика, Жэгорз, ты в таком состоянии провёл тридцать лет. В твоей бедной, выжившей из ума башке всё смешалось. Только какой-то другой безумец захочет попытаться выудить оттуда что-то подлинное. — Он взял свой носовой платок, и лишний раз протёр свои сапоги, добавив блеска потускневшим местам. — Если ты думаешь, что она такая могущественная, то покинь Наморн.

— Просто покинуть Наморн? — повторил Жэгорз, выпрямившись ещё больше.

Браяр поднял взгляд, увидел, что грозит его одежде, и отодвинул её подальше от безумца. Хотя умом он знал, что Сэндри сшила его одежду так, чтобы та сопротивлялась заурядным попыткам её смять, сердце его волновалось за красивые вещи.

— Просто покинь Наморн, — сказал он. — Нет Наморна — нет императрицы. Нет императрицы — нет палачей с приносящими боль кольями, и щипцами, и заклинаниями, которые тебя ждут не дождутся. Ты не услышал достаточно ни в какой другой стране, чтобы был смысл тебя преследовать — только здесь. — Он вдел плечи в накидку, и взглянул в зеркало. Одним из преимуществ его очень короткой стрижки было то, что никогда не нужно было причёсываться. — Как ты думаешь, мне стоит отрастить усы?

Не услышав ответа, он огляделся. Жэгорз сидел, наполовину выпростав длинные ноги из шкафа, и по его щекам текли слёзы.

Браяр нашёл свои платки. Один из них он дал Жэгорзу.

— Тебе нужно расслабиться, — твёрдо сказал он Жэгорзу. — Если так и дальше пойдёт, то ты растрясёшь себя на части. Ну что теперь не так? Или тебя довела до слёз мысль об усатом мне?

— Так просто, — надрывающимся голосом ответил мужчина. Он громко высморкался. — Вы — ты, и Даджа, и Трис, вы берёте узел, который так долго вязался, и вы просто… разрубаете его. Я годами пытался его развязать, а вы его разрезали на куски буквально за несколько дней. Почему я этого не видел? У меня — годы взрослого мужчины, а вы — просто дети, но…

— Эй, осторожнее с «детьми», — посоветовал Браяр. — У меня вся жизнь ушла на то, чтобы избавиться от этого ярлыка. Буду благодарен, если ты это примешь во внимание.

Жэгорз снова высморкался.

— Ты сбросил с себя полудюжину имён, — сказал он приглушённым из-за платка голосом. — Но одно ты не потеряешь никогда, и оно — «друг».

— Ладно, хватит, — сказал Браяр, проверяя манжеты. Эмоциональные разговоры всегда его смущали. — Я пойду делать комплименты императрице. Ты можешь остаться здесь, но тебе будет гораздо удобнее в кресле, или на кровати.

Не оглядываясь, он покинул комнату, осторожно закрыв за собой дверь. «Ему станет лучше, когда он покинет Наморн», — подумал Браяр, труся вниз по ступеням. «Возможно, достаточно лучше, чтобы прилично прожить оставшиеся ему годы».

Достигнув первого этажа, он подумал: «Кому-то следует тщательнее искать необычных, вроде нас, до того, как они станут такими, как Жэгорз».

Императрицу и её придворных он нашёл в летней зале замка, той, которая получала больше всего света, и на террасе снаружи. Берэнин сидела в кресле у перил террасы, где она могла наслаждаться запахом роз, поднимавшихся вдоль каменных перил из сада прямо под ней. Браяр приблизился к ней, и глубоко поклонился, призывая к себе розу с ещё не раскрывшимся бутоном. Императрица отодвинулась в сторону, когда лоза протянула к Браяру свой покрытый шипами отросток. Бутон набух, затем раскрылся по мере своего приближения, открыв взорам своё кроваво-алое сердце. Браяр осторожно срезал цветок своим карманным ножиком, обрезав шипы, и залечив надрез на основной лозе, прежде чем отослать её обратно.

Маг Кэнайл стоял, прислонившись к каменным перилам рядом с императрицей. Он дёрнулся, когда лоза проползла мимо неё, и серебряное пламя его защитной магии собралось вокруг его ладоней и глаз. Когда он осознал, что это была работа Браяра, а не угроза для Берэнин, Кэнайл притянул пламя к себе, но не позволил ему впитаться себе обратно под кожу, пока лоза не вернулась на место.

— Использовать магию в присутствии императрицы без разрешения запрещено, — сухо сказал Кэнайл, будто это было какой-то мелочью. — Впрочем, я не думаю, что она тебя выбранит, хотя следовало бы. — Когда Берэнин подняла на него взгляд, Кэнайл поклонился: — Ваше Имперское Величество, — сказал он, чтобы сгладить остроту своего намёка на укор.

Она озорно улыбнулась своему магу-хранителю:

— Винэйн Браяр обладает моим соизволением творить любую необходимую по его мнению растительную магию в моём присутствии, и обладал им с тех самых пор, как я показала ему мои оранжереи, — уведомила она Кэнайла. — А теперь прекрати дуться, Кэн — вот так, молодец.

Когда она снова посмотрела на Браяра, тот преподнёс ей алую розу:

— Она бледнеет в сравнении с вашими губами, Ваше Имперское Величество, — смело сказал он. — Это — лучшее, что я смог сделать за столь короткий срок.

— Х-м-м. — Берэнин провела розой по своей коже от подбородка до груди. — Столь короткий для кого? Я жду тут уже целую вечность. Я решила, что ты пошёл осматривать поля Ландрэга, лишь бы не кланяться старухе вроде меня.

Браяр широко улыбнулся:

— Поля Ландрэга меня не влекут. Люди Сагхада Амброса — хорошие фермеры. Нет, я был в одной из кладовых, внизу, работал над лекарствами. Я пришёл сразу же, как только узнал, что могу полюбоваться на Ваше Имперское Величество.

— Ты, мой милый молодой человек, льстец, — кокетливо сказала ему Берэнин, похлопывая розой по его щеке. — Ты хочешь сказать мне, что Ризу и моя милая маленькая Кэйди не очаровали тебя? Ни одна из них не пленила твоё сердце?

— Кэйди пленила мою руку, возможно, или моё дыхание, но моё сердце принадлежит только вам, благородная леди, — сказал Браяр, наслаждаясь флиртом. Уж он-то знал, что не следует воспринимать это всё серьёзно.

— Значит, она добилась больших успехов с тобой, чем мои молодые люди — с Сэндрилин, — сделала наблюдение Берэнин, бросая тёмный взгляд на Джака и Фина. Если те и заметили, то не показали виду. Вместо этого Джак осторожно обмахивал Сэндри веером, а Фин предлагал ей блюдо с лакомствами.

— Она не проявляет особого интереса к сердечным играм, — сказал Браяр. — Если вы послали их, чтобы её в такую игру втянуть, Имперское Величество, то они обречены на провал.

— Так она что, предпочитает девушек? — спросила Берэнин. Она улыбнулась Браяру: — Видишь ли, я познакомлю её с кем угодно, кто может убедить её поселиться здесь, с нами.

Браяр почесал в затылке, потом вспомнил, что этот жест не считается приличным в нормальном обществе:

— Я не знаю, — честно ответил он. — Но Сэндри не останется ради красивого лица, кому бы оно ни принадлежало. Некоторые растения растут там, где пожелают, Ваше Величество. Вы это знаете. Убеждайте их, поливайте их, освещайте их, пересаживайте их, делайте, что хотите, но они будут расти лишь там, где они решили. Единственный способ заставить их повиноваться — убить их, а это — напрасная растрата, по моему мнению. — Он радостно улыбнулся ей. — Однако я — лишь копающийся в земле садовник, с грязью под ногтями и за ушами. Я лучше разбираюсь в том, какие растения лучше растут рядом с овощами, чем в сочетании людей.

Берэнин сделала вдох. «Она что, сожжёт меня за мою надменность?» — подумал Браяр. «Обратит против меня своего молодого мага? Или примет совет, как садовник от садовника?»

Императрица выдохнула, и протянула свободную руку, чтобы шлёпнуть Браяра по плечу.

— Ты — досадный молодой человек, и честен к тому же. Дозволяю тебе удалиться, чтобы принести мне со стола свежих ягод.

Потребовалось вежливое, заставившее её покраснеть извинение, намекавшее на необходимость посетить уборную, чтобы Сэндри освободилась от придворных, вертевшихся вокруг неё с момента прибытия Берэнин. Оказавшись вне их поля зрения, она мгновенно бросилась бежать вниз по двум связанным коридорам наружу, в сад, чтобы побыть в тишине.

«Да что с ними такое?» — гадала она, в основном думая о Джаке и Фине. «Они милые, и весёлые, и вполне неплохие друзья, если не считать их желание флиртовать. А потом приезжает моя кузина. Вдруг они начинают вести себя так, будто каждое срывающееся с моих губ слово отлито из чистого золота! Чтоб их Зелёный Человек в лозах запутал, если они ещё раз так меня окружат! Либо это, либо я заставлю их штаны падать. Посмотрим, будут ли они лебезить передо мной, поддерживая штаны».

Хмурясь, она нашла скамейку в саду для трав, и села, позволяя запахам розмарина и базилика успокоить её расшатанные нервы. Закрыв глаза, она могла притвориться, что была на пороге коттеджа Дисциплины и купалась в запахах, исходивших от трав Розторн.