Тамора Пирс – Воля Императрицы (страница 36)

Сэндри поморщилась:

— Хочешь сказать, что мне следовало сделать это торжественнее? Вероятно. Но Халмар сам первым ворвался сюда, помнишь? Я думаю, Кузен Амброс остановил бы меня, будь я неправа. Ты не видела её, Даджа. Она спряталась здесь, чтобы поговорить со мной. — Она слегка улыбнулась. — Ну, а потом она задремала, и разбудила меня посреди ночи. Он похитил её, и заставил её подписать брачный контракт. Она могла освободиться от него только по указу моей матери — или моему. — Она снова уставилась на открывавшийся из её окна вид. — Даджа, моя мать не только отказалась её выслушать. Она… она игнорировала Гудруни. Она не обратила на всё это никакого внимания, и оставила Гудруни с мужчиной, который добился её силой. Я не думала, что моя мать была такой.

— Какой «такой»? — спросила Сэндри. — Такой, как дворяне?

— Безразличной, — прошептала Сэндри. — Ох, я знаю, что она была легкомысленной. Как и Папа. В каком-то смысле, они были как дети. Они всё время тратили свои деньги на путешествия и веселье, никогда не задаваясь вопросом, откуда деньги брались, и каков был их долг перед обеспечивавшими их людьми. В этом они были неправы, очень неправы. Если я чему и научилась за последние три года, то именно этому. — Она развернулась, и села на кресло рядом с Даджей: — Но всё же… я не хочу быть здесь за всё в ответе. Я не хочу здесь оставаться. Мой дом — с Дедушкой, и с вами троими. Но разве это не эгоистично с моей стороны — настаивать на том, чтобы снова уехать? Разве я не повернусь таким образом спиной к этим людям? — Она склонила голову, закрыв лицо ладонями.

Даджа погладила свою подругу по волосам. «Иногда она слишком добросердечна», — подумала Даджа. «Я и забыла об этом».

— Это зависит от того, как ты к этому подойдёшь, — мягко сказала она. — Я просто не думаю, что тебе следует всё это решить после беспокойной ночи и неприятной сцены с самого утра. Тебе надо чего-нибудь поесть. И лучше тебе сказать домоправительнице, чтобы устроила твою новую служанку с её детьми.

Сэндри вздрогнула:

— Ты права. Ты побудешь с Гудруни, пока меня не будет?

Прежде чем Даджа сумела сказать «По-моему, это домоправительница должна приходить к тебе», Сэндри выскочила за дверь. Посмотрев в сторону спальни, Даджа увидела, что на неё уставилась Гудруни. Она подошла к женщине.

— Я не думаю, что нас представили друг другу, — сказала Даджа. — Я — её сестра, Даджа Кисубо. Есть ещё одна сестра, и брат. Ты их видела снаружи, наверное — рыжая и молодой человек с короткими чёрными волосами. Мы все — маги. Настоящие маги. С медальоном. — Она вытащила свой из-под халата, и наблюдала за лицом Гудруни, пока та осматривала его. Она хотела, чтобы Гудруни чётко её поняла. — Если ты попробуешь злоупотребить добротой Сэндри, будет печально. Нам это очень не понравится. Испытав на себе наше неудовольствие, люди обычно жалеют, что просто не оставили нас четверых в покое.

Гудруни дрожала:

— Я не знала о её семье. Я думала, что она — единственный ребёнок. И магов тоже никто не упоминал. Я не просила её давать мне работу. — Она облизала губы. — Хотя, это защитит меня от мести Халмара. И мои родители никогда не простят меня за то, что я потеряла для нашей семьи доходы Халмара. Я не знаю, почему она была так щедра, но я надеюсь, что вы поймёте, если я не побегу с криками прочь. Мне некуда податься. — Она сглотнула, но посмотрела Дадже прямо в глаза.

Там не могла не улыбнуться:

— Ах. Эффект Сэндри. — Она подняла ладонь: — Нет, я не ожидаю, что ты знаешь, что я имею ввиду. Ты просто напомнила мне, что когда мы четверо жили вместе — четыре года в храме Спирального Круга в Эмелане, — время от времени мы обнаруживали людей, которые выглядели сбитыми с ног, встревоженными, и счастливыми. Тогда мы всегда знали, что Сэндри была поблизости. Как только она решает сделать твою жизнь лучше — держись! Проще сброситься со скалы, чем помешать ей подхватить тебя, если она в таком настроении. — Она внезапно сменила тему, и протянула женщине руку: — Даджа Кисубо. А Халмар правда такой же придурок, каким показал себя сегодня?

Гудруни вздохнула, и села на кровать Сэндри:

— Халмару семья никогда ни в чём не отказывала — он был у них единственным сыном. И он научил меня тоже ни в чём ему не отказывать, когда мы поженились. — Она разгладила помятые юбки. — Когда он бил меня, я искала помощи у Сагхада Амброса, и нашла её. Но… я никогда не могла знать, когда на Халмара накатит. Он бил кулаком в стену рядом с моей головой, и швырял вещи в меня и наших детей. Вечером он часами поучал меня, пока я не соглашалась со всем, что он говорил, лишь бы он позволил мне заснуть. Меня всегда трясло, я никогда не была уверена, в чём я или дети в очередной раз ему не угодим. — Она попыталась улыбнуться, но ей это не совсем удалось: — Не думаю, что мне за десять лет хоть раз удалось выспаться. — Гудруни подняла взгляд на Даджу: — Так что у клэйхэйм за магия?

Даджа подошла к принадлежавшей Сэндри корзинке для рукоделия:

— Первое правило: не трогай эту корзинку или её содержимое, никогда, ясно? Даже если тебе понадобятся ножницы, или иголка с ниткой, бери их в другом месте. Она похожа на корзинку для шитья, но это — её набор её магических инструментов.

Гудруни посмотрела на корзинку, затем на Даджу:

— Я хоть и всего лишь жена мельника, или бывшая жена мельника, но это не значит, что надо мной можно насмехаться, Вимэйси, — сказала она с оскорблённым чувством собственного достоинства.

Даджа закатила глаза:

— Я не насмехаюсь, когда дело касается магии, — парировала она. — Сэндри владеет магией ткачества, прядения, и шиться. Даже её заколки — магические. Ты не знаешь, что они сделают, если ими воспользуешься ты. Убедись, что твои дети тоже это понимают. Браяр как-то раз решил сделать себе татуировки растительными красками — у него растительная магия — с помощью иголок Сэндри. Теперь у него под кожей растут и двигаются нарисованные растения.

Губы Гудруни зашевелились в беззвучной молитве. Чувствуя, что донесла до неё свою мысль, Даджа спросила:

— У тебя двое детей?

— Да, — признала Гудруни. — Моему мальчику семь, а дочери — десять. Я позабочусь, чтобы они знали — они хорошие дети, и слушаются меня. Но я никогда не слышала о маге, у которого магическим инструментом является корзинка для шиться.

— Но ты же слышала о чарошвейках. Где они по-твоему хранят свои магические инструменты? — Даджа открыла ставни, впуская в комнату утренний бриз. — Видела рыжую?

— У неё волосы искрились, — прошептала Гудруни. — Вообще, похоже было на… — Она замешкалась, будто боясь назвать то, что видела.

— Молнии, — сказала вместо неё Даджа. — Потому что это они и были. Магический набор Трис — это её волосы, её косы. Она держит в каждой косичке разную магию, но молнию удерживать на месте труднее всего, особенно когда она не в духе.

Дверь гостиной открылась, и вошла Сэндри:

— Ну, готово. Судя по всему, рядом с этими покоями есть комнаты для служанки, которую домоправительница ожидала у меня увидеть. Я никогда ещё себя не чувствовала такой… такой обветшалой в быту после разговора с кем-то столь ужасно вежливым. Она даже умудрилась отругать меня за то, что я не заставила её подняться сюда. Я и не знала, что мне придётся отчитываться перед моей собственной домоправительницей!

— Ты пугаешь свою новую служанку, — мягко произнесла Даджа. «Это Сэндри сейчас должна метать молнии», — подумала она.

Сэндри посмотрела на Гудруни:

— Ох, кошачья пакость, — устало произнесла она. — Гудруни, не обращай на меня внимания. Я рассержена, но не на тебя. Я рада, что ты познакомилась с Даджей. И Кузен Амброс говорит, что солдаты готовы и только тебя и ждут. Можешь идти забирать детей и пожитки когда пожелаешь.

Женщина перевела взгляд с Даджи на Сэндри и обратно:

— Мне на язык просятся тысяча слов, и все они бессмысленны. Вы никогда не пожалеете об этом дне, Клэйхэйм. — Она схватила ладонь Сэндри, поцеловала её, и бросилась прочь.

Сэндри посмотрела на Даджу:

— О чём вы говорили?

— Я просто начала рассказывать ей самые простые вещи. Ты действительно говорила, что не хочешь служанку, знаешь ли, — заметила Даджа, прислоняясь к стене.

Сэндри наморщила носик:

— А что ещё мне оставалось? Он выглядел злопамятным. И, может быть, теперь слуги перестанут брюзжать насчёт отсутствия у меня служанки.

Даджа подошла к ней, и поцеловала её в щёку:

— А. Ты это сделала просто для того, чтобы утихомирить слуг, — сказала она. Внутри, через свою магию она добавила: «Но твоё сердце по-прежнему больше всего Эмелана».

Сэндри улыбнулась ей дрожащими губами. «Если эти утренние труды вернули в моё сердце одну из моих сестёр, то вся эта поездка того стоила», — ответила она через их вновь открытую магическую связь.

Вслух же Даджа поддразнила её:

— По крайней мере до того момента, когда Чайм в следующий раз заберётся в твою корзинку для рукоделия. — Она услышала снаружи оживлённые шаги и голоса Ризу и Кэйди. — Мы тут собрались покататься верхом, — сказала она Сэндри. — Хочешь с нами?

Сэндри поморщилась:

— Элага хочет устроить мне экскурсию по внутренней части замка, затем Амброс покажет мне внешнюю часть. После обеда я буду просматривать карты и счета. — Она вздохнула и осела в кресле: — Мне не следует жаловаться. Я годами с бешеной скоростью пожинала плоды этих владений. Это лишь будет справедливо — узнать, в каком они состоянии. И, может быть, мне следовало заняться этим гораздо раньше.