Тамора Пирс – Воля Императрицы (страница 35)

— …шу мать, я знаю, что она как-то проползла внутрь! — донёсся с находившегося внизу первого этажа приглушённый рык. — Её не было всю ночь! Гудруни, я знаю, что ты здесь! Молись, потому что когда я… убери от меня свои руки, болван!

Хмурясь, Даджа накинула халат поверх ночной рубашки, и вышла в галерею, окружавшую главный зал, чтобы посмотреть, в чём было дело. Лакей пытался утихомирить жилистого простолюдина с налитым яростью лицом. Именно простолюдин кричал о какой-то Гудруни.

На противоположной стороне галереи из своих комнат вышли придворные, которые, судя по их виду, не отказались бы поспать ещё несколько часов. Браяр показался из своей комнаты, бросив через плечо:

— Оставайся здесь, Жэгорз. Какому-то каку шлея под хвост попала. — Он подошёл к Дадже, оглядывая разыгрывавшуюся внизу сцену.

Третья дверь на их стороне галереи со стуком распахнулась, обратив на себя внимание всех присутствовавших. К перилам галереи подлетела Трис, в халате и ночной рубашке, развевавшихся на ветру, разметавшем её косы, высвобожденные на ночь из их клубка. Увидев её красное, остроносое лицо, обрамлённое ползучими молниями, люди на первом этаже замерли. Трис сжала Чайм обеими руками, когда стеклянная драконица тревожно заверещала, сама засияв от молний.

— Тихо, — приказала Трис. К удивлению Даджи, Чайм послушалась. Обращаясь к людям внизу, Трис сказала: — Я не ожидала такого в дворянском доме. Кто ты такой, и как ты смеешь нас будить?

Теперь из своих комнат вышли Амброс и Элага. Судя по их виду, они начали одеваться ещё до того, как поднялся переполох.

— Если вы стоите между мужчиной и его законной женой, то это вы неправы, Вимэйси или не Вимэйси! — крикнул смутьян. — Моя жена тайком проникла сюда прошлым вечером, несомненно распространяя обо мне всякую ложь, и я верну её назад!

— Пропажа жены не даёт тебе повода столь грубым образом вторгаться в чужие жилища, Халмар Ярун, — холодно произнёс Амброс, опираясь на перила галереи. — Где твоё уважение перед клэйхэйм? Она наконец оказалась здесь — и ты так её приветствуешь?

Сэндри твёрдым шагом вышла из своей комнаты, таща за собой помятую женщину с толстыми светло-коричневыми волосами.

— Если это — Халмар Ярун, то я рада его присутствию, — прямо объявила она. — Ты, внизу — это ты десять лет назад похитил эту женщину, и заставил её подписать брачный контракт?

— О-оу, — пробормотал Браяр. — Она уже вся из себя Её Благородственность.

— Ещё слишком рано, — проворчала Даджа. Браяр был прав. Все трое уже видели этот упрямо вздёрнутый подбородок Сэндри и пылание её голубых очей. В таком настроении Сэндри была способна вставать против целых армий, вооружённая лишь собственной благородной кровью.

— Я теперь — её законный муж, — рявкнул Халмар. — Халмар Ярун, мельник.

— Лежать, пёс! — рявкнул один из лакеев, пинком выбивая из-под Халмара ноги. Тот упал на колени. — Клэйхэйм может задать тебе розг за твоё неуважение!

Халмар склонил голову.

— Вы закончили? — потребовала Сэндри, глядя на лакея.

Тот посмотрел на неё, тяжело сглотнул, и опустился перед ней на одно колено, при этом продолжая удерживать Халмара за руку. Его соратник, не отпуская другую руку мельника, также медленно опустился на одно колено. Остальные слуги в нижней части зала последовали их примеру.

Браяр посмотрел на Даджу, и закатил глаза.

— Вздор, — пробормотала Трис.

Сэндри зыркнула на них, нахмурилась, затем снова посмотрела вниз, на Халмара:

— Я, как твоя сеньора, уведомляю тебя, Халмар Ярун. Твоя жена Гудруни попросила у меня свободу, как ей дозволено законом? — Сэндри покосилась на Амброса, кивнувшего в ответ. — Что ж, — продолжила Сэндри. — Я повелеваю, что теперь она от тебя свободна. Вашему браку пришёл конец. Ты будешь платить ей за содержание твоих детей. Таково моё право по закону. И тебе должно быть стыдно за то, какой отвратительной уловкой ты заставил её выйти за себя!

— Ей повезло, что у неё был я! — воскликнул Халмар, пытаясь вырваться из рук удерживавших его людей. — Она вам сказала, что у её семьи не было за душой ни одной тряпки без дыр? Воротила нос от таких, как я, когда всем было известно, что у неё не было ни гроша приданого. Я оказал ей услугу, женившись на ней. Я обеспечу моих детей — я не нализ, чтобы позволять моей кровинке голодать! Но она не увидит от меня ни гроша алиментов, или что вы, бабы, там напридумывали между собой…

— Ещё слово, — леденящим голосом произнёс Амброс, — и я прикажу заковать тебя в колодки в деревне, и высечь за неуважение к дворянам — по одному удару кнутом за каждого из нас. — Халмар поглядел на обращённые к нему с галереи лица.

«Насколько он знает, мы все — дворяне, и он месяц будет спать на животе, если не попридержит язык», — холодно подумала Даджа. «Амбросу известно, что единственный способ затушить такое пламя — сунуть его в жидкость для закалки. Ледяная вода заткнёт его быстрее всего. Наверное, надо окунуть его в Сиф».

— Уберите его с глаз долой, — приказала Сэндри.

Лакеи встали, подняв мужчину на ноги. Они глубоко поклонились, заставив Халмара кланяться вместе с ними, затем начали полу-толкать, полу-тащить его прочь.

Амброс посмотрел в стоявшую по ту сторону лестничного проёма Сэндри:

— Тебе всё же следует приказать высечь Халмара за неуважение, — тихо сказал он, и его голос был отчётливо слышен всем в галерее и в нижней части зала. — Мы здесь не поощряем среди низших классов такое обращение к дворянству.

Сэндри махнула рукой, будто отгоняла муху:

— Либо я настолько высокопоставленная, что писк козявок вроде него не стоит моего внимания, либо я не высокопоставленная, и потому не могу нанять его бывшую жену в качества моей служанки, а её детей — в качестве моих пажей. Так что же, Кузен, как по-твоему?

— Я думала, что тебе не нужна служанка, — бесстрастным голосом напомнила ей Трис. Её молнии только-только начали угасать.

Гудруни посмотрела на Сэндри:

— Не нужна? Леди, я не хочу быть обузой… я могу устроиться швеёй в городе. Я никогда не намеревалась быть у вас на попечении…

— Тихо, — мягко сказала ей Сэндри. Она зыркнула на Трис, и произнесла: — Мне ясно дали понять, что отсутствие у меня служанки — это очень странно. Гудруни добавит мне важности. Ясно? Тебя это устраивает?

— Мою-то голову не надо откусывать, — парировала Трис, когда Чайм забралась ей на плечо. — А важность что, доставили тебе посреди ночи? Я не слышала, как она прибыла.

— Её тайком протащили вместе с утренним хлебом, — заметил Браяр. — Не хотели, чтобы мы вставали между ней и её важностью.

Сэндри подбоченилась, гневно глядя на них:

— Хватит.

— Да, Клэйхэйм, — сказал Браяр. Он поклонился, и вернулся в свою комнату.

— Да, Клэйхэйм, — добавила Трис. Она сделала реверанс, и вернулась в свою комнату вместе с Чайм.

Сэндри посмотрела на Даджу, явно расстроенная, и раскрыла рот, но Даджа покачала головой. «Дай им успокоиться. Они всегда слушают лучше после завтрака», — подумала она, хотя и не использовала их магическую связь. Она знала, что Сэндри и без этого её поймёт.

— Ну, я знаю, что сказала бы Её Имперское Величество, — отозвался Джак. В отличие от остальных, он выглядел свежим и готовым к новому дню, опираясь на перила галереи и весело улыбаясь. — Она говорит «слово клэйхэйм — закон» каждый раз, когда имеет ввиду важность или брак одного из её слуг. Особенно когда клэйхэйм — имперской крови. Ты по утрам дышишь огнём, так ведь, Леди Сэндри? Бедолага, который на тебе женится, может быть неготовым к такому острому[6] перцу в своей постели.

Сэндри показала ему язык.

«Она уже забыла о своей недавней прибавке в важности», — сделала наблюдение Даджа.

Гудруни осела на пол, рыдая.

— Хватит, — ласково сказала ей Сэндри. — Похоже, ты не лгала — что и к лучшему, если ты будешь на меня работать. — Она посмотрела на Амброса: — Ты пошлёшь с Рави Гудруни несколько солдат, чтобы помочь ей упаковать вещи, и привести сюда детей?

Элага посмотрела на своего мужа:

— Ты сказал, что будут изменения, когда клэйхэйм вернётся домой, — заметила она, сверкая глазами. — Я вижу, что ты не шутил. Возможно, тебе следует отдать приказ о проверке катапульт — на случай, если она захочет попозже с ними попрактиковаться. — Она развернулась, и скрылась в своей комнате.

Ризу засмеялась со своего места на противоположной стороне лестничного проёма:

— Разве это будет весело? — спросила она у Даджи. — Одевайтесь. Вы и Кэйди можете отправиться кататься на лошадях вместе со мной.

Когда Даджа кивнула в знак согласия, Джак предложил:

— Я поеду.

— Но не я, — проворчал Фин. — Я — обратно в кровать.

Амброс не отрывал взгляда от Сэндри:

— Я не был её повелителем, — осторожно сказал он. — Я мог запретить ему её бить, но это всё, что я мог.

— Пожалуйста, Кузен, не сыпь мне соль на рану, — мрачно ответила Сэндри, жестом призывая Гудруни встать. — Я и так уже чувствую себя виноватой. — Обращаясь к стоявшей рядом с собой женщине, она сказала: — Ты дважды подавала прошение моей матери? — Она повела Гудруни обратно в свои покои.

Даджа вздохнула:

— А я-то надеялась спать допоздна, — сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь. — Дай мне час? — спросила она у Ризу. Та кивнула, и вернулась в свои покои, в то время как Даджа ушла одеваться. Одевшись, она заглянула к Сэндри. Её подруга стояла в своей личной гостиной, уныло глядя в открытое окно. Из спальни доносились звуки кого-то роющегося в вещах. Похоже, что новая служанка Сэндри сразу принялась за дело. — Так уж это было срочно? — полюбопытствовала Даджа. — Обязательно нужно было первым делом решать это с утра?