Тамора Пирс – Воля Императрицы (страница 26)

Он пожал плечами. Дадже пришла в голову своеобразная мысль о том, что взгляни она в его глаза, она бы увидела лишь кометы и кружение звёзд вместо здравого смысла. Вздохнув, она вытащила его за угол на Улицу Кайли, где нашла тележку торговца клубникой. Она взяла свитую из тростника корзинку, заполненную клубникой, и бросила серебряный аргиб продавцу, затем сунула корзинку Жэгорзу.

— Ешь, — приказала она. Ей пришлось потратить следующие несколько минут на то, чтобы показать ему, как удалять с ягод зелёную верхушку, когда он съел одну из них целиком. Он молча поглощал содержимое корзинки, кидая в рот одну ягоду за другой.

«Он изголодался», — подумала Даджа, продолжая вести его обратно в особняк. «Это жестоко со стороны наморнских богов — сделать безумцем такого, как он. Какой бы бред он ни нёс, сердце у него доброе. Большинство безумцев сбежали бы сами по себе на том пожаре, или не предложили бы помочь. Хотя он и не предлагал, но он сделал так, как я ему велела. И он не хотел, чтобы я входила обратно в горящий госпиталь. Это было мило».

Служебный вход в Дом Ландрэг был открыт. Даджа мягко завела Жэгорза внутрь, и отдала своего скакуна подошедшему конюху. Затем она посмотрела на своего подопечного:

— Если я тебя посажу в горячую ванну в бане, то ты не убежишь? — спросила она его.

Жэгорз провёл дрожащей ладонью по своей обкорнанной шевелюре, шаря глазами туда-сюда:

— А что горячее — ванна или вода? — спросил он. — Поточнее, что именно будет нагретым, а что — нет…

Даджа снова его перебила:

— Я запрещаю тебе нести бред, — сурово сказала она ему. — Только не здесь. Здесь ты будешь говорить как нормальный человек или молчать — либо одно, либо другое.

— А что есть нормальность? — спросил тот. Он почесал свой длинный, бугристый нос. Его тонкие губы дрожали.

Даджа нахмурилась:

— Я не знаю. Ты старше меня — придумай что-нибудь. Но не пугай слуг, ладно? Я оставлю тебя в бане, чтобы ты помылся, и пойду посмотреть насчёт чистой одежды. А ты оставайся в бане, пока я за тобой не приду, ясно?

— Мне бриться? — спросил Жэгорз. Его впалые щёки были покрыты щетиной. Даджа содрогнулась от мысли о том, как он будет держать в руках острую бритву. Кто-то брил его не так давно, поэтому его седеющая борода была лишь щетиной.

— В другой раз, — сказал она, радуясь, что не придётся ещё и с этим разбираться. Она отвела его в баню, и подождала, пока он разделся за ширмой, обмотал полотенце вокруг бёдер, а затем залез в ванну с исходившей паром водой. В это время дня слуги держали ванны готовыми, на случай если кто-то зайдёт.

— Сиди, — приказала она, когда он прислонился к краю ванны. Он кивнул, крепко сжав губы. Похоже, что из предложенных ею альтернатив он выбрал молчание. Дадже это подходило. Она пошла искать одежду и дополнительную еду для него.

Шан оставил Сэндри и остальных у ворот особняка с поклоном, улыбкой, и радостным «пока». Браяр и Трис кивнули, но помимо этого не сказали ничего, пока отдавали лошадей конюхам и следовали за Сэндри в дом.

— Я полагаю, что Даджа приведёт какого-то… какого-то гостя, — сказала Сэндри старшему лакею. — Позаботься, чтобы у них было всё необходимое, и пожалуйста, скажи Дадже, что она найдёт меня в библиотеке.

«Жду не дождусь услышать, в чём же было дело!» — думала она.

Затем она отыскала библиотеку на первом этаже. Она хотела лишь сидеть, положив ноги на подушку — при посещении императрицы приходилось много стоять, даже если она была достаточно привилегированной, чтобы время от времени сидеть в присутствии императрицы. Она только-только расслабилась, когда осознала, что Браяр и Трис, вместо того, чтобы пойти в свои комнаты, вошли вслед за ней, и закрыли за собой дверь. Они так и стояли, Браяр — скрестив руки на груди, Трис — подбоченясь.

— Что? — потребовала Сэндри, когда они зыркнули на неё. — Что я сделала?

— Тебе не приходило в голову, что мы, возможно, хотели бы, чтобы с нами советовались насчёт очередной долгой поездки? — потребовала Трис.

Браяр добавил, карикатурно-вежливым голосом:

— Премного благодарю за то, что вы спросили нас, Клэйхэйм Сэндри. Вы вольны распоряжаться нашими жизнями, как вы распоряжаетесь шёлком при вышивке. Мы лишены собственных мозгов — и задниц, — которые могли бы помочь нам решить, желаем ли мы так скоро отправиться в поездку на целый день.

— Но я ведь вас спросила, разве нет? — ошарашенно потребовала Сэндри. — Я была уверена, что спросила. Я же сказала Кузену Амбросу.

— Нет, не спросила, — огрызнулась Трис. — Ты сказала нам, как ты сказала «Кузену Амбросу». Перед императрицей и её двором, так что мы как-то не могли с тобой это обсудить.

— Ну, вы могли что-то сказать пораньше, — ответила Сэндри, пожимая плечами. — Я ведь из-за своих земель сюда в основном и приехала.

— Сказать тебе при дворе, или перед слугами, или перед императрицей? — потребовал Браяр. — Вся эта дворцовщина совсем разжижила тебе мозги?

Сэндри сжала губы:

— Никто бы и не узнал, если бы вы со мной говорили так, как мы говорили друг с другом раньше, — упрямо сказала она. — Безмолвно. Помните? И никто никогда не подслушивал. А теперь кончайте жаловаться. Если хотите остаться, я поеду в мои поместья с Амбросом сама.

— И чтобы имперские друзья, которые едут с тобой, доложили, что мы вас кинули? — спросил Браяр. — Может быть тебе не нужно волноваться о том, что они навлекут на нас неприятности, но мы-то не высокородные. Мы уязвимы.

— Да вы нарочно спорите, — сказала Сэндри им обоим. — Я скажу, что вы заболели, это вас устроит?

— Вот если бы ты обращалась с нами как с равными, а не как со слугами — это бы нас устроило, — ответила Трис. — В Спиральном Круге ты себя так не вела. Мы — либо твои подданные, либо твоя семья. Решай.

У Сэндри задрожали губы. «Я тоскую по дому», — расстроенно осознала она. «Я тоскую по дому, и я не хочу, чтобы они дальше меня отчитывали».

— Ох, оставьте меня в покое! — воскликнула она, желая выпроводить их из комнаты прежде, чем она на самом деле заплачет. — Я не просила, чтобы вы ехали! Это была Дедушкина идея — я просто хотела его успокоить! Откуда мне было знать, что вы двое стали такими… такими гордыми и надменными? — Она начала рыться в кармане в поисках носового платка.

— Это мы-то гордые и надменные? — потребовал шокированный Браяр. — А кто здесь отдаёт приказы, Клэйхэйм?

— Ох, великолепно. Слёзы. Вот это точно всё исправит, — огрызнулась Трис. Она распахнула дверь, и потопала прочь.

Браяр последовал за ней, добив Сэндри напоследок:

— Увидимся на заре, моя великолепная леди.

Сэндри удалось дождаться, пока за ним не закрылась дверь, прежде чем у неё полило из глаз. «В пути не было так тоскливо», — подумала она, заливаясь слезами. «Нужно было так много сделать, и с нами были Торговцы. Но этот двор, где нужно всё время стоять, и сидеть, и делать реверансы, и сидеть, и кланяться, и стоять, и ходить, и сплетничать, и делать реверансы… Дедушка никогда никого не заставляет так вести себя! Мы кланяемся или делаем реверанс когда видим его, и этого хватает на весь день. И в Эмелане я никогда, никогда не чувствовала, что окружена завистниками, в отличие от этого места. Все хотят заполучить то, что я имею, а я просто хочу домой!»

Её мягкие губы сжались. «И Браяр с Трис могут просто идти и делать что захотят. Очевидно, у нас было что-то чудесное в детстве, что нам не дано во взрослом возрасте. Глупо было думать обратное, а сейчас мне нужно беспокоиться о более важных вещах».

Трис поднялась по нескольким лестничным пролётам в свою комнату, и начала снимать с себя вещи, которые носила при дворе, пока Чайм приветственно порхала вокруг неё. Они сообща решили, что Чайм была слишком возбудимой для их первого дня при дворе. Хотя умом она понимала, что Сэндри вплела самые разные защиты от пятен, складок, и казусов в изысканные ткани и швы, в своей нарядной одежде Трис никогда не было так комфортно, как в её остальных вещах. Теперь она со вздохом облегчения надела льняную сорочку и синее хлопковое платье. Придворные туфли были заменены на кожаные.

Наконец ощутив комфорт, с Чайм на плече, Трис снова пошла вниз, где чуть не столкнулась с Амбросом фэр Ландрэгом.

— Прошу прощения, Сагхад, — сказала она, делая реверанс уже, казалось бы, сотый раз за день. Они были мимолётно представлены друг другу тем утром, за завтраком.

— Вимэйси Трисана, — сказала он, кланяясь. — Доставил ли вам удовольствие визит во дворец?

«Примерно такое же удовольствие, как от пирога с крысятиной», — подумала она, но не произнесла вслух.

— Пожалуйста, просто Трис. Я вообще не особо люблю титулы.

— Тогда и ты зови меня Амбросом, — произнёс он своим негромким голосом. — В конце концов, ты — названная сестра Сэндри, что делает нас в какой-то мере роднёй. По крайней мере, мы являемся, или должны являться, чем-то большим, чем просто знакомыми.

Трис улыбнулась ему, оценив его лёгкую шутку-намёк. Этот человек ей нравился; это было ожидаемо. Всё, что она о нём слышала от герцога и от Сэндри, было хорошим. «Сэндри называла его прозаичным и придирчивым всю дорогу в Наморн, но на её месте я бы хотела, чтобы за моими делами следил кто-то осторожный и педантичный», — подумала Трис. «Кто-то, кто точно всё проверит».