Тамора Пирс – Воля Императрицы (страница 13)
На третьем портрете была изображена Даджа Кисубо — темнокожая девушка, одетая в стиле Торговцев. «Изгнана из народа Торговцев, но носит одежду и посох Торговцев», — подумала Берэнин. «И они сделали её богатой. Не всем изгоям так везёт. Интересно, этот кусок металла на её руке — болит ли он? Я знаю, что она делает с его излишками невероятные вещи: нога из живого металла; перчатки, позволяющие обращаться с огнём, не обжигаясь; дерево из живого металла, цветущее медными розами».
Она глянула на записи:
Даджа Кисубо обладает отличными связями в Наморне. Она близка к Дому Банканоров в Кугиско, и, через него, к Гильдии Ювелиров и её сети банков по всей империи. Благодаря работе, которую она и её наставник проделали в Кугиско, она дружна с Сообществом Магов Кугиско и с нынешним главой Гильдии Кузнецов всего Наморна. В Наморне она могущественна не меньше, чем Леди Сэндрилин, по крайней мере — в политическом плане.
«Ох уж эти маги!» — хмыкнула Берэнин, откладывая записи. «Они и так друг друга поддерживают, так ещё и лезут в политику не-магов? Верность этой Кисубо даст мне друзей среди кузнецов и магов, что всегда полезно… Торговцы могут и не полезть в мои политические дела ради неё, но торговля живым металлом переместится сюда. И налоги с продажи этих игрушек из живого металла пойдут в мою казну, а не Ведриса».
«Она уже была изгоем. Изгои всегда хорошо отзываются на предложения статуса, если я не найду никаких других стимулов для нашей юной девушки-кузнеца».
Последний портрет принадлежал рыжей, Трисане Чэндлер — четвёртому члену семейки Сэндри. Берэнин побарабанила пальцами по столу, слегка хмурясь. Среди спутников Сэндри Трисана была неизвестной величиной. Некоторые из присланных её шпионами рассказов о девушке были просто нелепы. Тем не менее, у неё был тот стеклянный дракон — созданный подданным империи, племянником нынешнего Имперского Стеклодува. Парень был многообещающим, пока несчастный случай на берегах Сиф чуть его не убил. Его отослали прочь, считая, что он стал семье бесполезен. Берэнин хорошо об этом помнила.
«Потом с юга, такого далёкого, что он есть не на всякой карте, пришла весть о том, что его навыки стали лучше, чем прежде — он создаёт живое стекло, — и что эта Трисана как-то с этим связана», — подумала Берэнин. «Дочь купца, дружная с моей кузиной и этими двумя, ученица великого мага Никларэна Голдая. Одиночка. Загадка». Записи гласили:
Доподлинно известно, что она является умелым погодным магом, может управлять ветрами, и способна зарабатывать вызовом дождя, поиском воды для фермеров и городов, и предоставлением ветра кораблям. Всё заработанное она инвестирует — сберегла приличную сумму, и уважаема её банкирами в Эмелане.
Другие рассказы не подтверждены: Эмелан — уничтожила молниями целый пиратский флот. Тариос — способна провидеть на ветру. Нинвер, Капчен — устроила град в помещении, создала бури в доме своих родителей, заставила отца утонуть в земле, когда он наказал её. Храм Спирального Круга — возможно, временно остановила прилив.
Берэнин улыбнулась, и закрыла папку. «Моим агентом, наверное, было так стыдно передавать столь дикие истории. Но они это сделали, потому что именно это им и было приказано. Нужно не забыть наградить их. Как бы то ни было, присутствие девушки, способной порождать такие слухи, даст моим врагам пищу для размышлений».
Императрица кивнула. Записи подтвердили уже сделанное ею заключение: каждый из четырёх молодых людей будет полезен империи, и с лихвой окупит любые усилия, которые могут потребоваться для того, чтобы убедить их остаться здесь. «Я и мой двор приложим все силы», — сказала себе Берэнин, закрывая папку, и снова запирая замок. «Они будут так восхищены нами и Данкруаном, что не вспомнят даже о самом существовании Эмелана».
Глава 4
«Одно дело — знать, что Сэндри богата», — думала Даджа, когда ворота распахнулись, а охранники поклонились, пропуская их во двор городской резиденции Ландрэгов. «В конце концов, я богата. Как и Браяр, хоть он это и не афиширует. И одно дело — знать, что Сэндри — дворянка,
«Это» представляло собой масштабную кучу мрамора, которой являлся столичный дом Ландрэгов. Две трети здания даже не использовались сейчас. Семья матери Сэндри — чей титул передался дочерям и сыновьям — уже годами здесь не жила; семья её кузена Амброса редко здесь останавливалась. «Это» также относилось к тому, что, на взгляд Даджи, выглядело как небольшая армия слуг и воинов, наряженных в одинаковые ливреи, выстроившаяся на ступенях дома, кланяясь и делая реверансы, пока Сэндри проходила мимо. «Этим» также была позолота на краях стоявшей в доме мебели; полы из твёрдых пород дерева, отполированные до блеска; гобелены, сверкавшие золотыми и серебряными нитями; канделябры, усыпанные хрустальными подвесками. Даже приготовленные для остальных магов комнаты казались предназначенными для членов королевской семьи, с широкими парчовыми портьерами и шикарными коврами с замысловатыми узорами. Бани, выделенные для использования Сэндри и её гостями, были роскошными творениями из фарфора, мрамора, и хрусталя.
Если бы Даджа сама не была так ошеломлена, то вид Трис, семенящей по такой роскоши подобно оскорблённой кошке, заставил бы Даджу хихикать до икоты. Даджа теперь вспомнила, что Трис никогда не нравилось показное богатство. Она одобряла трату денег лишь на книги и инструменты для творения магии.
В их первый вечер там, за ужином, глядя на то, как Трис обращается с позолоченными столовыми приборами как с раскалёнными докрасна, Браяр внезапно сказал:
— Почему ты попросила комнату на самом верхнем этаже дома? Какой-то бедной девушке приходится подниматься по всем этим лестницам, чтобы позвать тебя к ужину. Если бы ты была на том же этаже, что Сэндри и Даджа, или на первом этаже вместе со мной…
Трис зыркнула на него:
— Мне нравится наверху, при прочих равных, — прямо заявила она. Затем сменила тему: — Сэндри, я думала, что тебя должен был встретить здесь твой кузен, Лорд —
Сэндри подняла взгляд от записки, которую читала:
— Он собирался, но здесь написано, что в одном из поместий произошло небольшое происшествие, с которым он должен разобраться. Он говорит, что скоро вернётся, и просит прощения за то, что дела не в лучшем состоянии. Я получила отсрочку от бухгалтерских книг.
Браяр фыркнул:
— А что такое, по его мнению, «лучшее состояние» — идеальность? Тут не найти ни пятнышка. — Он покосился на свой суп из щавеля и шпината: — А вот это странная комбинация растений.
— Я предупреждала тебя насчёт наморнской кухни, — сказала Даджа. — К ней нужно привыкнуть, но я её обожаю.
— И вообще, ты разве не говорил Торговцам, что в Гьонг-ши ты пил чай с маслом яка? — спросила Трис, пробуя суп на вкус. — На твоём месте я бы воздержалась от разговоров о странной еде.
— Там было очень холодно, жир помогал, — сказал Браяр. Он попробовал суп, нахмурился, затем попробовал ещё ложку. Когда служанка наконец забрала у него тарелку, та была пустой. Служанка наклонилась чуть дальше, чем было необходимо для того, чтобы взять использованную им ложку, заработав от Браяра широкую улыбку и подмигивание.
— Даже не начинай, — сказала ему Сэндри, когда служанка покинула комнату. — Я не хочу, чтобы ты беспокоил местную прислугу.
— Я уже поговорила с домоправительницей, — пробормотала Трис.
— Я их не беспокою, — лениво протянул Браяр, сверкая глазами из-под ресниц. — Но если они ценят моё внимание, едва ли я буду оскорблять их чувства.
— Ты и раньше был таким? — потребовала Сэндри, зыркнув на него. — Я не помню, чтобы ты был таким.
— Говорят, что в путешествиях набираешься опыта, — сказал Браяр, и зевнул. — Я так и поступил.
Даджа почувствовала облегчение, когда лакей принёс блюдо с тушёной в вине форелью, и начал раскладывать еду по тарелкам. «Такое странное ощущение, говорить с ними об опыте — сексе», — осознала она. «Не понимаю, почему Браяр так часто этим занимается. Я пробовала целоваться и ласкаться, один раз, в Гянсаре, и ещё, в Андэрране. Ощущения были просто… неловкими. От первого парня пахло потом, а у второго губы были потрескавшиеся. Но Браяру это нравится. Ларк и Розторн это нравится. Фростпайну это нравится. Интересно, а Трис…»
Она украдкой взглянула на Трис. Рыжая сидела с книгой на коленях и читала за едой.
«Трис — наверное, нет», — подумала Даджа. «Сначала надо привлечь её внимание, и она скорее всего врежет тебе книгой». Она подняла взгляд, и увидела веселье в голубых глазах Сэндри. Та тоже заметила, что Трис читала за столом.
Даджа широко улыбнулась. «По крайней мере, некоторые вещи такие же, как прежде», — подумала она. «И по крайней мере, Сэндри — всё ещё Сэндри, вне зависимости от того, живёт она в куче мрамора, или нет».
Следующий день они провели порознь, занимаясь собственными делами и потакая собственным интересам. Хотя они имели возможность избегать друг друга в пределах каравана, им всё же приходилось находиться в обществе других путников. Для Трис и Браяра, привыкших к долгим часам уединения, это было в некотором роде испытанием. Даджа, привыкшая работать с людьми, с которыми она делила свою кузницу, и Сэндри, окружённая служащими и домочадцами её деда, были тем не менее рады возможности собраться с силами перед тем, как предстать при дворе.