Тамора Пирс – Уличная Магия (страница 37)

— Сюда, ‑ прошептала она. Май лежала внутри, в темноте, на куче мешковины.

Когда он смог рассмотреть Май, Браяр на минуту онемел от гнева. Её сильно избили, её нос был сломан, руки и ноги были покрыты пятнами ссадин.

Он встал рядом с ней на колени и нежно ощупал её руки и ноги. Её левая нога была сломана рядом со стопой. Затем он проверил рёбра и ключицы.

— Тебе нужен лекарь, ‑ тихо сказал он Май. Она помотала головой, мыча. Они что, сломали ей челюсть? Он ощупал её и остальную часть черепа. Насколько он мог судить, они были целыми. ‑ Ты потеряла зубы? ‑ спросил он, осторожно раздвинув её опухшие губы. Её зубы были покрыты кровью — он увидел свежие порезы на губах, — но не казались сломанными. ‑ Май, почему ты не можешь говорить? ‑ спросил он, потянув её за нижнюю челюсть. ‑ Дай посмотрю твой язык.

Когда она открыла рот, он почувствовал гвоздики и лаванды. Этот запах… он должен был знать этот запах. Её язык не был повреждён. Он прощупал её гортань, но та тоже была в порядке. Он вытащил из своего набора лекарства от боли в переломах носа и ноги, и чтобы снять опухоли с самых крупных ссадин. Пока он занимался ими, память подсказала ему источник странного запаха. Он сел, поражённый.

— Неморот[8]? ‑ прошептал он в замешательстве. Неморот был едва законным: вещество, которое мешало говорить людям со сломанной челюстью или зубами, также могло использоваться, чтобы помешать людям позвать на помощь. ‑ Зачем, во имя Ловкача Лакика… ‑ он обернулся к Аяше.

Её не было.

Браяр почуял нечто похуже неморота — уловку. Он поглядел на Май, утирая рукой высохшие губы. Она обхватила руками его запястье. Её глаза умоляли его о чём-то; о чём, он не знал.

— Есть только один способ, чтобы узнать, ‑ мрачно пробормотал он.

Задняя часть его набора мага казалась составной частью передней. Лишь тот, кто был знаком с ним, или имел острые глаза, мог догадаться, что мнимая задняя стенка внутренних отделений держалась на маленьких пуговицах. Браяр расстегнул их, и открыл тайное отделение, где находился ряд маленьких склянок, каждая аккуратно запечатанная и надписанная. Во всех было опасное содержимое; обладание этими веществами ограничивалось признанными магами и целителями. Благодаря его аттестату мага, ему было позволено иметь их, но он прятал их от воров.

Он вскрыл склянку с сиропом Развязыка[9] и капнул из неё Май на язык. Сироп имел несколько применений, в том числе — допросы. Немногие могли молчать с развязыком во рту. Он также являлся противоядием для неморота.

Май сглотнула раз, другой, у неё заслезились глаза. Она втянула воздух и сказала:

— Это сделали Гадюки, не Владыки Ворот. Чтобы отвлечь тебя. Они пошли взять твою Эвви!

Браяр выругался, выпрямившись, и ударился головой о низкий потолок пристройки. Он снова выругался и бросился к двери. Всхлип Май, попытавшейся сесть, остановил его.

Он не мог оставить её тут со сломанной ногой. Гадюки могли снова её избить — в наказание за то, что проговорилась. Если же нет, то и так было полно людей, которые пользовались неспособными убежать девушками.

«Но Эвви!» ‑ кричало его сознание. «Она же будет напугана! Она… постой». Более хладнокровный Браяр, который управлял его мыслями большую часть времени, перехватил вожжи. «Я наложил охранные заклинания на двери и окна. Они не смогут проникнуть через них».

Он наложил на ногу Май лубки из досок пристройки и уже наматывал вокруг них бинты, когда увидел, что кое-что забыл. Это было глупо, в этом городе, и если что и доказывало, что он воистину был экнуб, так это вот что: он не наложил охранные чары на крышу. Он даже не подумал об этом, ни когда был дома, ни когда Аяша вела его по крышам к этому месту.

— Мне нужно отвести тебя к лекарю, ‑ сказал он Май, помогая ей встать, перенеся вес на здоровую ногу. ‑ А потом мне нужно домой. Поблизости есть лекари?

Май покачала головой.

— Я знаю только тех, которые вокруг дома, на нашей старой территории, ‑ сказала она. ‑ К тому же, у меня нет денег. Слушай, Па́хан Браяр, ты достаточно сделал. Я не хочу, чтобы ты её потерял из-за того, что они использовали меня. Иди найди её.

Браяр криво ухмыльнулся.

— Если бы ты знала, что мои наставники со мной сделают, если кто-то из них прослышит, что я бросил тебя без помощи лекаря, то ты даже не предложила бы такого. Если потребуется, я смогу найти Эвви. Идём.

В доме на Улице Зайцев Эвви нашла, чем заняться, пока Браяра не было. Она упражнялась в буквах, пока это ей не наскучило, затем полистала книгу камней, которую они использовали, изумлённо глазея на цветные иллюстрации. Ей не терпелось прочесть, какой камень был изображён на каждой из прекрасных картинок, и она пыталась угадать их названия, используя те буквы, которые уже изучила. Когда и это её утомило, она попыталась заинтересовать свою кошку, Мячик, в игре с круглым гематитом из её каменного алфавита.

Что это был за шум на крыше? Она напряжённо прислушалась, но ничего не услышала. Вдруг насторожившись, она вернула кусок гематита обратно в его кармашек, скатала каменный алфавит и отнесла его в кладовую. Спрятав его там, она вышла из кладовой и угодила прямиком в подставленную ладонь, державшую вонючую тряпку. Та закрыла ей лицо. Она зацарапала того, кто её держал, но испарения от тряпки огнём промчались по её носу в голову, погрузив её в темноту.

Дорога к храму Воды была долгой и трудной, с частыми остановками на отдых. Наконец Браяр смог передать Май лекарям из храма Воды. Они заверили его, что обеспечат ей наилучший уход, и заверили Май, что всё бесплатно. После того, как она рассказала ему, как пройти к логову Гадюк, Браяр попрощался с Май. Он уже собирался уходить, когда что-то заставило его спросить:

— А потом что будешь делать? Вернёшься к Гадюкам?

Май, бледная и покрытая испариной, покачала головой.

— Это смешно. С меня довольно банд, любых банд. Никто уже не знает, как себя вести. Моя сестра давно приглашает меня на работу в ей харчевню. Попробую лучше это.

— Вы не против? ‑ резко спросил лекарь, приставленный к Май. ‑ Чем раньше я начну лечить, тем лучше она себя почувствует. Поговорите потом.

Браяр не был уверен, что у них потом будет время на разговоры. Судя по её лицу, Май думала так же.

— Осторожнее с Гадюками, сказала она ему. ‑ И не упусти немого и мечника леди. Особенно немного. Он ходит бесшумно и любит подкрадываться сзади.

Браяр махнул ей и вышел из лазарета, с магическим набором перекинутым через плечо. Оказавшись снаружи он перебрал свои магические узы. Вот были Трис, Даджа и Сэндри, его связи с ними были растянуты на такое большое расстояние, что в его магическом зрении казались не толще волоса. Вот были его узы с Розторн и с посвящённым Крэйном, бывшим сейчас дома, в Спиральном Круге. Связь с Крэйном тоже была истончена расстоянием. А вот была связь с Эвви — крепкая и устойчивая. Сейчас он был к ней даже ближе, чем к Розторн — но она была не на северо-востоке, где был расположен их дом. Её узы вели на юг от его местоположения, в направлении логова Гадюк. Связь также горела от гнева Эвви. Она не была напугана, и ей не было больно, но она определённо была в ярости.

«И не она одна», ‑ мрачно подумал Браяр, направившись вниз по Улице Колодцев.

Эвви очнулась, глотая воздух, и запаниковала. Всё вокруг неё было чёрным, чёрным и без света. Она попала под завал? Но она же всегда знала, когда камень готов был податься…

Она попыталась ощупать перед собой руками, только чтобы обнаружить их связанными у себя за спиной. Её ноги тоже были связаны. «Гадюки», ‑ подумала она, паникуя и злясь одновременно. Эти гнойные, кровососущие, дерьморожие Гадюки наконец поймали её.

— Она очнулась, ‑ послышался женский голос. ‑ Я видела, как она задёргалась.

— Хорошо, ‑ протянул другой голос, мужской. ‑ Пусть разомнётся, маленькая тварь.

— Дай мне принести ей воды, ‑ сказал второй женский голос. ‑ Знаешь же, от сонного сока пересыхает горло.

— Женщины — такие мягкосердечные. Не снимай повязку с глаз, ‑ приказал мужской голос. ‑ Не позволяй ничего видеть, чтобы она не начала магичить.

Руки привели Эвви в сидячее положение. Она почувствовала у губ чашку. Не обращая внимания на боль в кистях и руках, которые оказались под ней, Эвви благодарно глотала воду, пока не напилась. Когда она закончила, руки снова положили её на бок.

«Они прошли по крышам», ‑ осознала она. Па́хан Браяр забыл заколдовать дверь на крышу, не вспомнив, насколько часто чаммурцы пользовались верхними дорогами. «Когда снова его увижу, я его ещё попинаю насчёт этого», ‑ пообещала она себе. Она отказывалась верить, что может никогда больше его не увидеть. Он вытащит её — если может.

«Так вот чему я научилась за четыре года?» ‑ подумала она, кусая нижнюю губу. «Кто-то придёт и поможет? Никто мне не поможет».

Кроме Па́хана Браяра. Она никогда не знала подобного ему, никогда о подобных ему не слышала. Он говорил как вменяемый человек, во-первых, не как па́хан в соуках и в рассказах. Он знал, что значит быть нищим и напуганным. Она могла видеть это в его глазах.

«Я что, принцесса имперского двора, со стопами-лотосами, неспособная идти самостоятельно?» ‑ подумала она, вспомнив наиболее благородных леди Янджинга. Она всегда жалела их, потому что они не могли убежать от неприятностей. Теперь она тоже не могла убежать, но ей претила мысль, что Па́хан Браяр узнает, как она ничего не сделала для сопротивления Гадюкам.