Тамора Пирс – Уличная Магия (страница 27)

— И что же такое «зэрнамус»? ‑ спокойно спросил он.

Эвви следила за ним, приподняв одну из рук в защитную позицию, будто ожидая, что он её ударит. Теперь рука опустилась; Эвви ухмыльнулась:

— Тот, кто живёт за счёт богатых, как клещ, который сосёт деньги вместо крови.

Браяр покачал головой:

— Он всё равно был бы фиговым учителем.

— Я так и подумала. Можно нам поесть? ‑ весело спросила Эвви.

— Ты не понимаешь, ‑ сказал Браяр, пытаясь привить ей своё видение ситуации. ‑ Единственные камни, которые я изучал — это те, которые можно заколдовать, чтобы растения росли лучше, например малахит. Но даже так проще напитать магией удобрения или семя, потому что камень противится мне.

— Ну, малахит — уже один урок, ‑ сказала Эвви, усевшись на высоком табурете Браяра. ‑ Ты что-нибудь придумаешь, Па́хан Браяр. Ты страшно умный. И ты не думаешь, что ты лучше других только потому, что у тебя в кармане водится серебро.

«Она не знает», ‑ думал Браяр, смущённо и испуганно. «Она думает, что я — взрослый, который всё знает. Она видит па́хана, а не четырнадцатилетнего парня, который провёл последние четыре года, уткнувшись носом в почву».

Ощущала ли себя Розторн когда-нибудь вот так? Будто он считал её идеальной, и был бы разочарован, узнай он, что она всё же была обычным человеком?

«Уговори Эвви», ‑ спорила его рассудительная часть. «Уговори её и уговори Джуба-хубу. Может быть, у тебя выйдет. Когда хочешь, ты мёртвого уговоришь».

А хотел ли он?

«Ей нужно научиться читать и писать», ‑ думал он; «Этому я могу её обучить. Я помню, как Трис учила меня. То же самое с суммами, с изучением звёзд, и как пользоваться бумагой и чернилами. Я могу научить медитации. В храме Земли должны быть какие-нибудь книги про камни и каменную магию, и мы можем найти каменного мага, когда покинем Чаммур».

Это было ему под силу. Но как он это скажет Розторн? Он знал, что ученику лучше жить рядом или вообще вместе с наставником. Розторн точно не понравится, если он приведёт в дом ещё одного жильца. Она может сказать, что ему следовало заставить Эвви послушаться Джебилу.

— Нам нужно жить в одном и том же месте, ‑ тихо заметил он.

Она тихо сидела на своём насесте всё время, пока он думал, не отвлекая его болтовнёй. Теперь же он увидел в её глазах беспокойство.

— Я не могу оставить своих кошек, ‑ ответила она. ‑ Я просто не могу. Пожалуйста, не проси меня.

Они с девочками решили, что их пёс, Медвежонок, должен поехать вместе с Трис, которой бы его не хватало больше всех. Тем не менее, Браяру было больно смотреть, как Медвежонок заходит на корабль без него, а ведь Медвежонок был их общей собакой, не только его. Каково же это — когда тебя заставляют отказаться от питомца?

Он погрыз ноготь. «Я могу найти другой дом, может быть — рядом с Розторн», ‑ решил он, пересматривая деньги, которые он оставил у казначея храма Земли. У него было немало, но он всегда любил иметь значительную сумму, на чёрный день. Хорошо, что Леди Зэнадия купила лиственницу, или, по крайней мере, будет хорошо, когда Браяр получит деньги на руки. Благородные часто меняли своё решение, когда возвращались домой и подводили счета.

— От тебя неприятностей больше, чем пользы, ‑ едко просветил он Эвви.

Та пожала плечами:

— Я же девочка. Работа у меня такая.

Он ухмыльнулся на эти слова — они подходили девочкам, которых он знал — затем протрезвел:

— Я не нарочно, ‑ извинился он. ‑ Насчёт того, что от тебя одни неприятности. Я просто не уверен, что из меня выйдет хороший наставник.

— Ты точно будешь лучше Джуба-хубы, ‑ сказала она.

— Тоже мне, нашла с кем сравнить, ‑ возразил он. ‑ Этот…

— Эй… деревняки! ‑ резко произнёс кто-то, прерывая их.

Браяр и Эвви подняли взгляды. Двое из трёх Владык Ворот, которые когда-то проходили мимо ловки, вернулись. Их утреннее хорошее настроение испарилось: они выглядели взвинченными и сердитыми, когда подошли к лавке.

Девушка, черноволосая и одного с Браяром возраста, указала на Эвви:

— Что они с ним сделали? ‑ резко потребовала она. ‑ Твои двое подруг? Мы видели, как он с ними говорил, и больше мы его не видели.

— Они просто мои знакомые, ‑ возразила Эвви. ‑ И кто этот «он»?

— Наш тэску, паршивка, ‑ сказал парень, коричневокожий молодой человек лет семнадцати. Он протянул руку через стойку и схватил Эвви за переднюю часть рубахи, потянув к себе. ‑ И если ты дружишь с Гадюками, то ты — Гадюка… ‑ он скосил взгляд, на нож, который Браяр легонько прижал к его лицу.

— Она — не Гадюка, а ты мне надоел, ‑ мягко сказал ему Браяр. ‑ Если не хочешь заиметь третью ноздрю, отпусти её.

— Она заодно с Гадюками, ‑ возразила девушка. ‑ Или с паршивыми слизняками, которые бросили свою настоящую банду ради Гадюк.

Браяр увидел, что девушка сдвигается в сторону, готовясь схватить Эвви за руку, когда её партнёр отпустит девочку. Браяр пробудил иву и фиговые деревья, вливая годичные запасы роста в их ветви. Как только девушка оказалась в пределах досягаемости миниатюры, он дал им отмашку.

Тонкие как проволока ветви обвили её руки и шею, когда Браяр воззвал к сущности полноразмерного дерева в сердце каждой из миниатюр. Хотя опутана она была гибкими, тонкими веточками, она ощутила, будто её сковали ветви полноразмерной ивы и полноразмерной фиги.

— Па́хан, ‑ прошептала девушка, её тёмная кожа посерела от страха.

— А теперь отпусти её, ‑ сказал Браяр парню. ‑ Если я ещё больше огорчусь, то за свои действия я не отвечаю.

Юноша отпустил Эвви, поднял руки, показывая, что они пусты, и подождал, пока Браяр опустит нож. Когда это случилось, Владыка Ворот медленно отступил на три шага.

— Если она — не Гадюка, может, она знает, что те двое сделали с нашим тэску? ‑ спросил он. ‑ Он поговорил с ними, и больше его никто не видел.

Эвви покачала головой. Она разгладила свою рубаху дрожащей ладонью.

— Они просто хотели поздороваться с Па́ханом Браяром, ‑ пробормотала она.

— Отпусти мою подругу, ‑ сказал юноша Браяру. ‑ И мы пойдём по своим делам.

У Браяра проступил пот на лбу. Было гораздо труднее заставить миниатюрные деревья впитать обратно весь этот чудесный новый рост и вернуться к маленькому размеру. Хотя он и вытянул из их побегов силу, позволив ей разлиться в воздухе, ему всё равно придётся серьёзно их подрезать, чтобы вернуть их к прежнему состоянию. Фига, почуяв его намерения, сразу начала возмущаться.

Когда деревья отпустили её, девушка и её друг побежали прочь. Они оглянулись, чтобы убедиться, что Браяр их не преследует.

— Доволен? ‑ с дрожью в губах потребовала Эвви. ‑ Вот, что случается с бандами. Не нужно принадлежать одной из них — достаточно быть у них на пути, когда им что-то взбредёт в голову. А если ты и впрямь в банде, то всё ещё хуже.

Он сказал бы ей, что она ошибается, но знал, что она права. Он вспомнил, как он с партнёрами бежал по рынку, переворачивая корзины, пугая ослов и срывая навесы. Они выбирали человека, который шёл по улице, и сбивались вокруг него в кучу, отрезая его от остальных прохожих, дёргали его за одежду, щипались или шлёпали, хихикая, в то время как их жертва всё больше и больше пугалась. Когда он был в банде, это казалось ему забавным. Теперь же ничего забавного он в этом не видел.

— Ты не понимаешь, ‑ наконец ответил он. ‑ Твоя банда — это те, кто с тобой, когда больше никого нет.

— Для тебя — может быть. Для меня — это ещё одна стая диких собак, которая пытается меня растерзать, ‑ Эвви утёрла что-то неудобно напоминающее слезу и снова разгладила свою одежду.

Вместо того, чтобы возражать, зная, что не может, Браяр пошёл за едой, оставив Эвви в лавке с деревьями. Они не дадут её в обиду, если кто-то ещё побеспокоит её. Совершая покупки, Браяр держал глаза и уши открытыми. Владыки Ворот были повсюду, нервируя стражников, шаря за занавесями и киосками. Гадюки, похоже, покинули соук — Браяр их нигде на заметил.

Они с Эвви молча пообедали. Она не отходила от него весь оставшийся день, пока Браяр работал над деревьями и разговаривал с людьми. Ещё к его деревьям проявили интерес другой дворянин и богатый маг, и сказали Браяру, что пошлют ему весть, если решат совершить покупку. Он посчитал, что маг так и сделает, а вот насчёт дворянина он не был уверен.

Наконец пришло время уходить. Эвви забрала ослов, которых он взял напрокат в рыночных конюшнях, и помогла ему загрузить его деревья в специальные корзины. Убедившись, что они оставили лавку такой же чистой, какой она была утром, они повели ослов наружу. Солнце уже опустилось за западную стену, хотя более высокие здания всё ещё были хорошо освещены.

Они недалеко отошли от соука, когда к ним подошла женщина, закутанная во весь рост в паранджу, которую носили лишь самые приверженные мо́хуниты.

— Па́хан Браяр, могу ли я пройтись с тобой? Пока мы не уберёмся с территории Владык Ворот?

Он бросил на неё раздражённый взгляд.

— Я тебя даже не знаю, ‑ огрызнулся он. Браяр устал, у него болела голова, и он совсем не было готов к разговору с Розторн.

Женщина отцепила часть бледно-синей паранджи, закрывавшей её лицо и оставлявшей открытыми лишь глаза, позволив себя увидеть: это была Май. Её глаза были красными и набухшими от рыданий; слёзы оставили следы на её грязных щеках. Части паранджи всё ещё были мокрыми — она, наверное, стянула одежду с бельевой верёвки.