Тамора Пирс – Уличная Магия (страница 26)

Их прервали шестеро задыхающихся рабов, пронёсших по проходу паланкин и остановившихся перед лавкой Браяра. Паланкин был изысканным, каждый дюйм деревянной поверхности был покрыт прекрасной резьбой. Занавеси были из парчи, подушки — из шёлка. Пока носильщики ждали, напрягая мышцы, из паланкина спустился Джебилу Стоунслайсер. На этот раз каменный маг был одет в коричневый атлас и длинный плащ с высоким воротом, со всех краёв украшенный золотой вышивкой. Манжеты белой батистовой рубахи выглядывали из рукавов плаща. На ногах у него были чёрные атласные штаны и усыпанные самоцветами туфли с длинными носками. Все эти цвета в совокупности придавали ему ещё более болезненный вид. Носильщики, избавившись от ноши, сползли на пол вместе с паланкином.

Джебилу бросил на Браяра гневный взгляд.

— Ну? ‑ потребовал он. ‑ Где она?

Эвви спряталась у Браяра за спиной. Чувствуя себя как предатель, он ступил в сторону.

— Эвви, это Мастер — Па́хан — Джебилу Стоунслайсер. Единственный обученный каменный маг в Чаммуре, по стечению обстоятельств, ‑ он вызывающе посмотрел на мага — мол, пусть он признает, что выгнал остальных каменных магов.

Стоунслайсер даже не смотрел на него, но на Эвви.

— Подойди, девочка, ‑ приказал он. Пошарив в кошеле на поясе, он вынул круглый кусок обсидиана. Он поднял его на своей ладони. Эвви попятилась. ‑ Мне нужно увидеть, правда ли ты одарена, и насколько простираются твои таланты, ‑ холодно сказал он. ‑ Я не могу полагаться на свидетельства двух зелёных магов в том, что касается твоей силы, ‑ от взгляда, которым он одарил Браяра, могло бы свернуться молоко.

Браяр вновь сцепил руки за спиной. Он с чрезвычайным расстройством осознал, что не хотел отдавать Эвви этому человеку. Джебилу не знал, кем Эвви была и через что прошла. Если у него и была более мягкая сторона, Браяр пока её не узрел. Хотя ни один из наставников его самого или девочек ни разу не поднимал на них руку — хотя Розторн и грозилась, — Браяр знал, что некоторые наставники придерживались мнения о полезности тумаков в усвоении уроков. Мог ли он довериться Джебилу, что тот не навредит Эвви — морально или физически?

«Если он её поколотит, я его убью», ‑ пообещал себе Браяр, пытаясь не вспоминать о том, что он к тому времени скорее всего покинет город. И настоящий каменный маг просто должен оказаться лучшим учителем, чем юный зелёный маг. Так ведь?

Джебилу прижал обсидиановый круг ко лбу Эвви. Какое-то время ничего не происходило: затем камень вспыхнул белым светом. Свечение было таким же мощным, как то, которое испускала Эвви вчера.

Джебилу что-то пробормотал, и свет угас. Он запихнул круг в кошель и вытащил кусок прозрачного хрусталя в форме яйца.

— Наполни его светом, ‑ приказал он, протягивая камень Эвви.

Она не сказала «Ох, это» — она просто коснулась его пальцем. В глубине хрусталя появилось зерно света, начавшее расти, пока весь камень не начал испускать устойчивый свет.

Джебилу сомкнул ладонь вокруг хрусталя. К тому времени, как он вернул его в свой поясной кошель, камень снова стал тёмным. Он протянул ей маленький коричнево-золотой шарик с чёрными отметинами.

— Наполни его теплом, ‑ приказал он.

Эвви взяла шарик, затем вернула обратно.

— Это не настоящий камень, ‑ возразила она. ‑ Он твёрдый, но не камень.

Джебилу фыркнул.

— Окаменелое дерево, ‑ проворчал он.

— Можно мне взглянуть? ‑ спросил Браяр. Уголь, как он знал, состоял из растений, но он и не представлял, что можно превратить дерево в камень.

Джебилу хмуро поглядел на него.

— Это — тонкий магический инструмент, Па́хан Мосс, ‑ огрызнулся он. ‑ Не какая-то там игрушка для любопытствующих.

Браяр прикусил внутреннюю сторону щеки. Он начал считать про себя до пятидесяти на имперском, чтобы не дать себе сказать магу засунуть шарик кое-какое неудобное место.

Джебилу вернул окаменелую древесину в кошель и вытащил грязно-белый камень.

— Используй это. Как тебя зовут?

— Эвумэймэй, ‑ ответила девочка, принимая из его рук камень. ‑ Эвумэймэй Дингзай, из Янджинга, ‑ она повертела камень в руках. ‑ В нём есть трещины. Он у меня может сломаться.

— Никто не способен сломать алмазные камни, Эвумэймэй Дингзай из Янджинга, ‑ в устах Джебилу её имя прозвучало как оскорбление. ‑ Нагрей его. Па́хан Мосс сказал, что ты это можешь.

Эвви вздохнула и закрыла глаза. Браяр увидел бледное свечение её магии, возникшее в центре её лба и плотным потоком метнувшееся в камень. Она упражнялась прошлым вечером, догадался он. Она вернулась домой и упражнялась, и дела пошли в гору. И она всё ещё была жива, значит она сумела удержать свою силу под контролем. Он ощутил, как его грудь наполнило абсурдное чувство гордости.

Её магия вошла в камень. В глазах Браяра сердцевина камня засверкала магией. Магия начала биться внутри, отражаясь от внутренней поверхности и скача по сети трещин. Понемногу настоящий, видимый белый свет начал исходить из камня.

— Он не нагревается, ‑ сказала Эвви. Её виски заблестели от пота.

— Попробуй сильнее, ‑ сердито приказал Джебилу.

Хмуро поглядев сначала на него, затем на камень у себя в рука, Эвви усилила поток своей силы. Браяр тревожно следил, как её магия всё быстрее и быстрее билась в сердцевине камня.

— Эвви, может быть тебе стоит от… ‑ начал он.

— Молчать! ‑ рявкнул Джебилу. ‑ Не тебе её учить, так что позволь мне проверить её так, как я считаю нужным!

Эвви дёрнулась и потеряла контроль над своей силой. Та затопила камень. Кристалл вспыхнул — и разлетелся на части. Эвви закричала и уронила осколки на пол. Она поранилась: кровь закапала из пореза на её ладони.

Браяр нырнул за стойку. Он взял из своего набора бинт и бутылку противореза. Схватив запястье её раненной руки, Браяр вцепился зубами в закрывавшую его притирение пробку, и выдернул её. Затем налил жидкость Эвви на рану.

Хоть та и дрожала, она нашла в себе силы поддеть его:

— Ты делаешь хоть что-нибудь не вонючее? ‑ Поток крови истончился, разрезанная кожа у неё на ладони начала срастаться под действием противореза.

— Мне нравится алоэ, и я поблагодарю тебя, если не будешь оскорблять мои творения. ‑ Браяр плотно обмотал её ладонь бинтом. Решив, что намотал достаточно слоёв, он приказал льняной ткани разойтись, а свисавшим концам — вплестись в остальную часть повязки. Теперь её можно было снять только срезав.

Закончив, он увидел, что Джебилу стоит на коленях, рассматривая три алмазных осколка в лившемся из ближайшего окна солнечном свете. Один из осколков был запачкан кровью. Два других сверкали огнём как гранёный хрусталь, только сильнее. Обычно землистое, лицо Джебилу посерело. Он завернул три осколка в носовой платок и сложил в свой кошель.

«Она сильнее его», ‑ с беспокойством осознал Браяр. «И он это знает».

Что бы Розторн сделала, если бы он был сильнее, когда попал к ней? Браяр перепроверил, крепко ли сидит повязка, и удержался от фырканья. Не было никого сильнее Розторн. Даже если Браяр и был сильнее своей наставницы, у него отсутствовали розторновские годы учёбы и практики.

Джебилу с трудом поднялся на ноги.

— Где твои вещи? ‑ потребовал он, истекая потом. ‑ Я поселю тебя у главного дворцового писаря, поскольку ты отказываешься жить во дворце. Его жена — строгая мать, которая знает, что за тобой надо приглядывать. У нас есть время устроить тебя у них…

— Нет, ‑ решительно заявила Эвви. Она провела пальцами по перебинтованной ладони, потом посмотрела на Джебилу и Браяра: ‑ Я не пойду.

— Я — единственный, кто может тебя учить, девочка, ‑ начал Джебилу, его лицо приобрело оранжевый оттенок от гнева. ‑ Не говори со мной таким тоном!

— Ты мне не нравишься, и я не буду у тебя учиться, ‑ нагло ответила Эвви, бросив гневный взгляд в его лицо. ‑ И никто в мире меня не сможет заставить. Я решила, что погляжу на тебя, поскольку Па́хан Браяр думал, что это важно. Однако теперь, когда я тебя увидела, я могу сказать, что это была очередная его причуда — вроде вступления в банду.

Джебилу гневно глянул на Браяра.

— Вот, что случается, когда связываешься с помойными ничтожествами, ‑ огрызнулся он, дрожа от ярости. ‑ Они не имеют понятия об оказываемой им чести, и о благодарности — тоже.

— С чего это ей быть благодарной? ‑ с любопытством осведомился Браяр. ‑ Вы обращались с ней как с рабыней всё время, пока были здесь.

— Я знаю вашу породу, ‑ сказала Эвви Джебилу. ‑ Вы обращаетесь со мной как с грязью и целуете в зад любого, кто при деньгах. Я, может, и помойное ничтожество, но ты-то — зэрна́мус. Любые наставления, которые ты даёшь, будут такие же прогорклые как масло месячной давности.

Джебилу ткнул дрожащим пальцем в Браяра.

— Это не моя вина! ‑ воскликнул он. ‑ Скажи этой… женщине, что я готов был выполнить свой долг — и мне было отказано! ‑ Он заполз в свой паланкин и задёрнул занавески. Рабы подняли паланкин, захрипев от натуги, и понесли каменного мага прочь из Золотого Дома.

Браяр поглядел на Эвви с таким же трепетом, с каким смотрел на Розторн, когда та давала волю характеру. Если бы Эвви спланировала каждое слово, она всё равно бы не смогла выбрать более расчётливой речи, чтобы уязвить Джебилу в самое сердце.

«По-моему, помойное ничтожество выиграло», ‑ подумал он. «И моя проблема такая же, какой была перед тем, как Розторн пошла поговорить со стариной Джуба-хубой. Кому-то надо научить девчонку основам, и полагаю, что этот «кто-то» — я».