Тамора Пирс – Разбитое Стекло (страница 43)
— Тогда он, должно быть, бог, ‑ сказала женщина. ‑ Как насчёт того, что скорее всего
— А что если это и правда один из вас? ‑ с любопытством спросила Трис.
— Они это из нас уже давно выбили, ‑ сказала женщина, но вид у неё был взволнованный.
— Один из нас… боги, ‑ выдохнул мальчик. ‑ Нас же всех перережут.
— Так это действительно кто-то из вас? ‑ снова спросила Трис.
— Нет, ‑ сказали они хором.
— Ни за что, ‑ добавил мальчик.
— Но наверняка же среди вас есть недовольные, ‑ указала Трис, глядя, как у неё перед глазами проплывает горсть искр.
— Есть, и немало, ‑ ответила женщина. ‑ Но им хватает ума не подвергать все наши жизни риску. Они знают, как к нам относятся высшие классы.
— Точно, ‑ вяло согласился мальчик.
В проплывавшем мимо неё комке света не было образа. Трис разочарованно поникла. Обращаясь к женщине, она сказала:
— Безумцев не заботят нужды других.
Женщина снова сплюнула, прежде чем произнести:
— Ты странная даже для
Трис грустно улыбнулась:
— Нет, они в основном тоже путешествуют.
— Надеюсь, что не сюда, ‑ сказала женщина. ‑ А теперь уходи, пожалуйста.
Трис проснулась от стука в дверь. Глаки открыла её, открыв взору стоявшего в лучах утреннего света Кислуна. Он дрожал. В его глазах мерцала молния.
— Думаю, у меня есть один, ‑ нервно произнёс он. ‑ Ещё один шар. Это как зуд, только у меня в голове, где я не могу его почесать.
Трис села. Её кости ломило от усталости и недостатка сна; приливы и молния, на которых она держалась, начали сходить на нет. Когда её силы иссякнут, ей придётся расплачиваться за это, проведя несколько дней в кровати.
— Иди в «Базальт», и всё приготовь, ‑ прохрипела она. ‑ Не начинай без меня, у меня есть идея.
Кис, собравшийся было уйти, задержался:
— А ты там будешь? ‑ поинтересовался он. ‑ Выглядишь как будто восставшая из могилы. Может ты… не важно.
Трис, вынимая заколки из двух свежих приливных кос, бросила на него острый взгляд. Он начал пятиться от двери.
— Что «не важно»? ‑ спросила она. ‑ В чём дело?
— Просто когда ты начинаешь возиться с волосами, мне хочется уйти. Без обид, ‑ поспешно добавил Кис. ‑ Волосы милые, я уверен.
Он пустился наутёк.
Трис посмотрела на Глаки:
— Сможешь надеть
— Да, Трис, ‑ ответила девочка. ‑ И мою повязку, только тебе придётся её завязать. ‑ Тариоссцы носили нижнее бельё, напоминавшее подгузник со шнуровкой на животе.
— Тогда надевай, и иди сюда, ‑ приказала Трис. Когда повязка девочки была надёжно зашнурована, и та начала бороться со своей потрёпанной, выцветшей курткой из бледно-синей шерсти, Трис вернулась к своим приливным косам, расплетя каждую из них на два дюйма. Она втянула в себя их силу, позволив ей проскользнуть в её вены и кости, вспениться в лёгких и пробежать по голове. Вобрав её в себя до конца, она снова завила косы, и вновь закрепила их особым образом на голове. Она надеялась, что они скоро поймают Призрака, пока расплата за поддержание бодрости и бдительности всё это время не станет болезненной, а не просто утомительной.
Восстановив силы, она оделась, нацепила на Медвежонка поводок, усадила Чайм в перевязь у себя на спине, зашнуровала Глаки сандалии, и поторопила всех наружу.
В «Базальте» Кис уже собрал всё необходимое, загрузил ингредиенты в тигель для плавки, проверил свою работу с прошлого дня, попытался почитать книгу о магии стекла, которую ему одолжила Трис, сдался, и мерил мастерскую шагами, не в силах оставаться на месте. Он моргнул, когда она зашла внутрь вместе с Глаки, псом и Чайм. У Фэрузы её кожа была пепельного оттенка, и редкие веснушки казались на её фоне темнее. Теперь же она была так полна жизненных сил, что почти искрилась. Если ему нужно было напоминание о том, что эти проклятые косички и правда являлись её магическим набором, набитым невидимой и могущественной магией, то это оно и было.
«Она — наистраннейшая девушка», ‑ думал он, пока она устраивала Глаки в углу. «Добрая в учёбе, едкая в споре, оживлённо-заботливая с ребёнком». Он был бы не прочь узнать историю её жизни.
— Мы вели дела с семьёй Чэндлеров из Нинвера в Капчене, ‑ неожиданно сказал он. ‑ В основном натр.
Собиравшаяся было обойти мастерскую защитным кругом, Трис оглянулась на него через плечо:
— Моя семья ведёт импорт натра, ‑ с некоторым напряжением ответила она. ‑ Мой прадед Мёррис. Не только натра, конечно. Моя семья торгует самыми разными товарами. ‑ Она криво ухмыльнулась: ‑ Кроме бракованных. С этими они не очень хорошо обращаются. ‑ Она принялась за работу, оставив Кислуна в недоумении. «Они считали её бракованной?» ‑ удивился он. А потом вспомнил о том, как она обращалась с молниями. Он мог понять, как это вывело бы из равновесия даже его собственную семью.
Когда они оказались закрыты её магическим щитом, Трис повернулась к Кису, подбоченившись:
— Сначала медитация, ‑ приказала она.
— А обязательно? ‑ спросил он, пытаясь не ныть так, будто бы он всё ещё был непоседливым школьником. ‑ Я не думаю, что могу сосредоточиться.
— Но ты попробуешь, так ведь? ‑ спросила она, таким ласковым тоном, который означал, что она собиралась сомкнуть свой стальной кулак в своей стальной перчатке. ‑ Потому что ты не сможешь ничего контролировать, если не будешь работать над своим контролем.
Он вдохнул было, чтобы начать спорить, но всплывшее в голове воспоминание заставило его выдохнуть, не проронив ни слова. Она говорила так же, как это делал член гильдии, который наставлял учеников в овладении дыханием и как можно более продолжительном использовании лёгких, что было жизненно важно для стеклодувов.
— Я попытаюсь, ‑ пробормотал он, думая про себя: «Что ж это за мир, если четырнадцатилетняя девчонка говорит как мастер гильдии?».
К его удивлению, достигнуть в медитации требуемого ею состояния оказалось проще, чем он думал. Кис почувствовал себя глупо, когда это осознал. Он подумал было попросить прощения, но отклонил эту мысль. Это только добавит ей самодовольства, а он терпеть не мог, когда у неё была причина быть самодовольной.
«Вот если бы я не ляпал постоянно всякую чушь в её присутствии», ‑ подумал он, вставая и потягиваясь. Вдруг ему в голову пришла страшная мысль:
— Ты говоришь, что в Эмелане вас ещё трое? ‑ спросил Кис, и его руки пошли мурашками от этой мысли. ‑ Таких, как ты?
— О, нет, ‑ ответила Трис, озорно сверкнув серыми глазами. ‑ Они гораздо хуже меня.
Подумав о том, какого рода люди могут оказаться способны выжить в течение длительного общения с ней, Кис ответил:
— Я тебе верю.
— Могло быть хуже, ‑ заверила его Трис. ‑ Мы все могли бы быть здесь. Так, ‑ добавила она, переходя от шутливого тона к деловитому. ‑ Давай подумаем о следующем шаре. Я ошибаюсь, или когда ты дуешь в стекломассу, то намеренно позволяешь своей силе течь вместе с выдыхаемым воздухом?
— Иногда, ‑ признал Кис, обдумывая эту мысль. ‑ Иногда нет.
— Тогда давай остановимся на чём-то одном, ‑ предложила она. ‑ В этот раз попробуй выпустить только тонкий ручеёк силы в трубку. Только тонкую струйку. Сможешь?
Кис взял сначала одну стеклодувную трубку, потом другую, но ни одна из них не ощущалась правильно, хотя именно их он использовал чаще всего.
— Наверное, но это будет трудно, ‑ признал он. ‑ Ощущение напоминает наводнение, давящее на плотину, Трис. Она хочет наружу. Она хочет выразить себя.
Её почти невидимые золотые брови поднялись вверх. Трис сжала губы:
— Но это же твоя магия, так ведь? ‑ напомнила она ему. ‑ Пора тебе показать ей, кто здесь главный.
— Пора, ‑ пробормотал Кис, выбрав стеклодувную трубку, которую прежде ни разу не использовал. Она ощущалась правильно в его руках.
— Если будешь и дальше считать, что твоя сила — главнее, то всё так и будет, ‑ объяснила она. ‑ Твоим самым важным инструментом, как мага, должна быть твоя воля, Кис. Чего ты хочешь, чего ты не хочешь. Всё это питает твою магию. Ты должен заставить её питаться только тем, что ты ей даёшь, иначе она будет управлять тобой и разрушит твою жизнь.
Он кивнул.
— Представь у себя в сознании тигель, можешь это сделать?
Кис кивнул.
— Теперь помести в него всю свою силу, за исключением одной тонкой струи, которую ты выдохнешь в шар, ‑ наставляла она.
Он последовал её указанию, и представил, как его сила втекает в тигель. Воображая это, он также чувствовал, как его магия бесследно исчезает, будто по мановению руки иллюзиониста, в какую-то часть его самого, которая крепко эту магию удерживала. Перед его внутренним взором осталась одна нить, свисающая из отверстия, будто свободный конец с одного из клубков пряжи его матери. Подождав немного, чтобы убедиться, что он держит магию крепко, он открыл глаза.
— Готово, ‑ сказал он Трис.