Тамора Пирс – Плавящиеся Камни (страница 5)

— Итак, Эвви, у кого из посвящённых ты ходишь в подмастерьях? — спросил Джаят. — Розторн или Мёрртайд?

Я покачала головой:

— Я учусь на каменного мага. Розторн взяла меня потому, что в данный момент в Спиральном Круге ко мне относятся не очень хорошо. Мы с ней привыкли к долгим совместным поездкам. А какого рода магия у тебя?

— Только та, что делается с помощью амулетов и заклинаний. Для Старнса этого хватает, но и только. Таких, как я, в Спиральном Круге не увидишь. Я скорее взлечу, чем услышу голоса в природе. Я не знаю, как вы, натуральные маги, это делаете. — Джаят осклабился: — Слыша голоса камней, растений, или воды, я бы наполовину спятил.

— Ну, во-первых, это не натуральная магия, а окружающая магия. — Я обязана была похвастаться полученными в Спиральном Круге знаниями. — Не у всех магия проходит через естественные вещи, знаешь ли. У моей опекунши Ларк магия работает через нить и ткачество. И есть окружающие маги, которые работают через ремесло плотника, повара, и кузнеца. Это всё рукотворные вещи.

Джаят тихо засмеялся:

— Прости мою ошибку, о явившаяся из-за моря мудрая женщина.

Я показала ему язык, и моё отношение к этой поездке улучшилось. Похоже было, что у меня появился новый друг, который не был полностью серьёзным и темпераментным, как взрослые, с которыми я путешествовала. Розторн по-своему язвительно-весёлая, но общение с незнакомцами её сердило. И я знала, что Мёрртайд был суетягой ещё до того, как мы снялись с якоря. Знакомство с Джаятом было большим облегчением. Осуин тоже был ничего. Он на самом деле заставил Мёрртайда улыбаться, пока они ехали вместе.

— Что вы делали в Янджинге? — спросил Джаят.

Луво как раз объяснял насчёт поездки Розторн и Браяра, целью которой было увидеть новые растения, когда я ощутила приближение волны. Она была точно такой же, как та, на море. Проблема была в том, что мы были на твёрдой земле. Земля отнюдь не так хорошо отзовётся на движение силы.

— Сотрясение! — закричала я.

Хоть у него и маленький рот, Луво может греметь как оползень в маленьком каньоне:

— Спешитесь.

Моё тело было на земле. Я вцепилась в поводья. Мои разум и магия метнулись в землю, чтобы ехать верхом на надвигавшейся на нас волне в камне. Волна пророкотала у нас под ногами, заставив всё трястись. Лошади заржали, и встали на дыбы. У дороги появился разлом, поглотивший несколько деревьев прежде, чем закрылся. Наши люди покачнулись, вцепившись в поводья своих скакунов, поскольку напуганные животные пытались вырваться. Потом сотрясение закончилось.

— Эвви? — Розторн имела ввиду, ощущала ли я приближение других?

— «Луво?» — я положила ладонь на его гладкую, холодную поверхность.

— Пока что больше не будет волн, — сказал он. — Можно ехать дальше.

— Потрясающе. — Осуин покачал головой, пока Розторн и её лошадь рысили обратно к нам. — А… кто это? Что это? А ты всегда можешь определять приближение сотрясений?

Я позволила Розторн объяснить Осуину про Луво. Сама я вытащила Луво из его перевязи, чтобы Осуин и Джаят могли получше его рассмотреть. Луво тоже смотрел на них, поворачивая свой головной нарост туда-сюда. Осуин задал дюжину вопросов: откуда Луво был, как он покинул свою гору, какое у него самое раннее воспоминание о передвижении, и всё такое.

Он бы ещё дюжину задал, но Мёрртайд прервал его:

— Мы хотели бы добраться нашей цели до начала следующей недели.

— Тогда нам, наверное, стоит трогаться. — Если Осуин и понял, что Мёрртайд его отчитывал, то не показал виду. — Весьма рад знакомству с тобой, Луво. Посвящённая Розторн, это, наверно, весьма полезно в этой местности — иметь при себе своё собственное предупреждающее о землетрясениях существо.

Розторн закатила глаза, но промолчала. Луво не имел ничего против слов, которые я сочла бы оскорблениями. Сам Луво не стал бы поправлять Осуина, если бы мы с Розторн не объяснили, что Луво — нечто большее, чем штуковина для предупреждения о землетрясениях.

Когда мы тронулись, Осуин сказал:

— Землетрясения здесь — часть жизни. Видите нашу гору? Это — Гора Грэйс. Знахарки говорят, что любимый богини Грэйс покинул её в день их свадьбы. Она спит неспокойно, ожидая его возвращения. Землетрясения — от того, что она ворочается с боку на бок. Наши богатые поля и леса — дом, который она создала, чтобы заманить его обратно к себе.

Розторн сжала губы. Я опустила взгляд, чтобы никто не видел, как я широко улыбаюсь. Я на что угодно поспорила бы, что Розторн очень нелестно думала о богине, которая ждала мужчину, столь плохо с ней обращавшегося.

Внезапно я ощутила мерцание в моей магии, подобное играющим на воде солнечным зайчикам. На этот раз меня не волновало, поедет ли Розторн дальше без меня.

— Слюда! — закричала я, и спрыгнула со своей лошади. — Здесь пластинчатая слюда!

Слюда была разбросана по куче камней, скатившихся с горы. Она лежала справа от дороги в виде тонких пластин хрупкого янтарного стекла, которое мигом расколется, и в виде кусков разных размеров, в некоторых из которых была сотня пластин, или больше. Я подобрала несколько толстых кусков про запас.

— Тебе нравятся эти штуки? — Джаят последовал за мной. — Для чего они годятся?

— Для провиденья, если тебе от всего нужна польза. — Я показала ему блестящие хлопья, падавшие с моей руки подобно снегу. — Но в основном она просто чудесная — такая хрупкая, но, тем не менее, это камень.

Я бросила крохотную вспышку магии вверх по склону. Хлопья, пластины, и куски слюды вспыхнули, тысячи плоских кристаллов на солнце. Все, кто проедет мимо, теперь увидят камень таким, каким его видела я — отсвечивающим под солнцем.

— Красиво как. — Джаяту понравилось то, что я сделала. — Я никогда не думал так о слюде. Для меня она всегда была просто стеклянистой штуковиной, которая валяется повсюду.

Луво посмотрел на Джаята:

— Для этого магия и нужна, Джаятин. Чтобы помочь нам думать о мире другим, новым образом.

Я вернулась к своей лошади, но не забралась обратно в седло. Я повесила перевязь с Луво на луку седла моей лошади. Так я не буду его трясти, находясь в поиске камней. Потом я аккуратно завернула собранную мной слюду, и засунула её в один из моих рюкзаков. После этого я пошла по краю дороги. Джаят остался с Луво и лошадью. Я собиралась найти отличных камней себе в коллекцию. Браяр ещё пожалеет, что поехал в старый, скучный Наморн со своими сёстрами, а не отправился на Старнс со мной и Розторн.

Думать о Браяре в тот момент оказалось ошибкой. Мне стало его не хватать, и дальше я шла обуреваемая грустными мыслями. Браяр был моим первым настоящим другом. Он увидел во мне каменную магию. Он научил меня пользоваться ею. Я и другим вещам у него научилась — чтению, письму, и как вести себя за столом. Мы постоянно спасали друг другу жизни, начиная от нашей встречи в Чаммуре, и заканчивая нашим пребыванием в Янджинге и Гьонг-ши. Проблемы начались в Спиральном Круге. Браяр мог оставаться там не больше часа или двух. Храмовый комплекс слишком напоминал ему о Гьонг-ши. Я этого не понимала. Я была в Гьонг-ши, но Спиральный Круг меня не беспокоил. Розторн сказала мне, что все оправлялись после войны по-разному, и чтобы я не винила Браяра.

Сама я навещала Браяра почти каждый день, когда он переехал к своим сёстрам. Потом они увезли его в Наморн. Только четыре месяца дома — и он снова уехал! Я не хотела уезжать в какое-то путешествие, которое может занять всё лето. В Спиральном Круге у меня был каменный маг, который мог меня научить новым хитростям. Поэтому Браяр уехал, а я улыбалась и махала вслед. Я думала «готова поспорить, он рад меня бросить. Конечно же. Я для Браяра — пройденный этап».

— Эвумэймэй, — сказал Луво, — ты будешь хандрить, или обратишь своё внимание на обсидиан слева от тебя?

Обсидиан?

Я сразу перестала себя жалеть. Встав у дороги, я распростёрла свою магию наружу, пока не ощутила, как она скользнула по чистому обсидиану. Прежде чем Розторн успела что-нибудь сказать, я съехала вниз по берегу реки. Он был прямо за кромкой берега, на небольшой глубине под бурлящей водой. Река была здесь пошире, чем у Сустри. На дальнем берегу земля поднималась вверх так, будто её оттолкнули. Голое лицо скалы было окрашено бледными косыми полосками. Они состояли из слоёв кварца и были скреплены стеклоподобным песком. За века песок уплотнился до скрепляющего состава, способного сопротивляться длительному трению речной воды. Лицо скалы само по себе было чудом. А ведь ещё было дно реки. Оно было покрыто мелким белым песком, из тех, что славятся до небес стеклодувами. Обсидиан выдавался из него вверх в несколько пластов.

Я соскользнула на мелководье, чтобы достать его. Пошарив под водой, я собрала горсть маленьких кусков, отколовшихся от более крупных камней. Мне было всё равно, что я измочила свою одежду. Обсидиан скалывался изогнутыми поверхностями. Он послал мою магию в полёт обратно ко мне подобно парящим морским птицам. Моя сила отзывалась в цветных полосах звоном, а от прозрачных — пела. Она гудела на обсидиане с золотыми крапинками, а потом резко скатывалась с чистых краёв. Я купалась в огненной магии и музыке.

— Полюбуешься на красивые камни в другой раз, дорогая. — Кто-то взял меня рукой за шиворот, и потащил меня на пятой точке прочь из воды.