Тамора Пирс – Плавящиеся Камни (страница 7)

— Он рассказывал о храме Великого Зелёного Человека, — объяснил Джаят. — Я даже представить не могу статую из цельного куска нефрита высотой в сотню футов.

— Она была чудесной, — сказала я. — Нефрит был цвета вон той травы. Он пел моей магии. Алебастр цвета луны. Несколько рубинов, хотя они были не очень хорошие. На ней ещё висели нити с жемчугом. Они тоже по-своему неплохи. Браяру очень понравились синие и розовые жемчужины, размером с фалангу его большого пальца. Он сказал, что на рынках в Сотате и Эмелане они идут по очень хорошим ценам.

— Но тебя они не впечатлили, — судя по его Тону, Джаят надо мной смеялся.

— Ну, это ведь жемчужины. Они — просто фальшивые камни, знаешь ли. Подделки. Это грязь, которой устрицы облепляют мусор, чтобы из-за него не чесаться. Должен же ведь быть закон, запрещающий обманывать людей такими поддельными камнями. А вот нефрит — статуя Зелёного Человека была из него вырезана по-разному, поэтому он пел в ответ разными нотами.

Мы болтали о моих путешествиях, когда выехали на берега Озера Хобин. Мы наконец достигли Мохэррина, когда почти стемнело. На дороге вдоль озера горели факелы, чтобы указать нам путь к деревне мимо ферм и фруктовых садов.

— Джаят, дай Азазэ знать, что мы здесь. — Когда Джаят поехал вперёд, Осуин сказал Розторн и Мёрртайду: — Я знаю, что вы слишком устали для большого приёма, но Азазэ — наша староста — также владеет постоялым двором. Люди там всё время собираются. Некоторые из них будут там, чтобы вас поприветствовать.

— Они могут как угодно меня приветствовать, лишь бы еда была приличной. — Мёрртайд щёлкнул поводьями своей лошади, и поехал впереди нас.

— Я не думаю, что вам следует волноваться, — невинно прозвучал в темноте голос Осуина. — Азазэ прилично кормит почти всех.

Я увидела, как Розторн легонько хлопнула Осуина ладонью:

— Проказник.

Я не думаю, что Мёрртайд услышал. А если и услышал, то притворился глухим.

Глава 4

Я поотстала, пока взрослые поехали вперёд. Когда мы достигли окраины деревни, из домов начали выбегать люди. Они окружили Розторн и Мёрртайда, заставив меня содрогнуться.

— Эвумэймэй, ты несчастна, — заметил Луво. — Ты так устала с дороги?

Луво видит в темноте. По крайней мере, я думаю, что он видит.

— Люди, — проворчала я. — Посмотри на них. Они кишат вокруг Розторн и Мёрртайда как муравьи на пиру. Они разве что хвостами не виляют…

— У муравьёв не хвостов, Эвумэймэй.

Но отвлечь меня было не так просто, только не когда меня раздражал вид того, как снова началась старая игра.

— Не играй со мной в логические игры, пожалуйста. Просто послушай их для меня, ладно? — спросила я. Луво слышит на большом расстоянии. Это приходилось очень кстати.

— Они говорят, что для их деревни и острова присутствие двух посвящённых адептов Спирального Круга — большая честь. Они говорят, что и надеяться не могли на такое благословение. Они счастливы, Эвумэймэй.

— Они сейчас счастливы, Луво. Люди всегда сначала благодарны, — напомнила я ему. — Но под благодарностью? Они уже говорят себе, что Розторн должна…

— Не Мёрртайд?

Луво научился слишком многим человеческим хитростям, включая попытки меня отвлечь. Камню совсем не к лицу была такая пронырливость. Я его проигнорировала:

— Суетяга тоже, если ты настаиваешь. Что наши люди должны им работу и магию. Что они должны заработать себя до полусмерти в угоду этой, этой жукоплюйской деревне рядом с её курописным озером на этом ослокальном острове. Вот увидишь. Очень скоро их просьбы превратятся в требования и приказы. Люди — они такие. Сделаешь что-то для них? И из друга или любезного незнакомца превращаешься в раба.

Я и не заметила, что Джаят вернулся, пешком. Он прошёл через деревья справа от меня. Поэтому я не заметила, как он приблизился. Он услышал часть того, что я говорила Луво.

— Эвви, как ты можешь такое говорить? Ты ведь не веришь, что люди столь жестоки.

Я сгорбилась в седле. Я терпеть не могу спорить об этом с другими, в особенности — когда они, похоже, разумные. Я прищурилась, чтобы получше увидеть в тени лицо Джаята:

— Я знаю, что они столь жестоки. Смотри. Моя мать продала меня в рабство, когда мне было шесть. Потому, что я была лишним ртом, который надо было кормить, и всего лишь девочкой. Это я понимаю. Но я была против того, где они меня продали. Они довезли меня из Янджинга до самого Чаммура. Почему они просто не продали меня в Янджинге? По крайней мере, я там родилась, и знала местный язык.

— Тебе бы понравилось, если бы они продали тебя до отъезда? — Судя по голосу, Джаят был шокирован.

— Это имело бы больше смысла, — ответила я. — В Чаммуре я была глупой рабыней, которая едва могла говорить. Мне пришлось сбежать, так сильно меня бил мой хозяин. Потом я жила на улице. Это — очень верный способ увидеть людей с хорошей стороны. Они гонят тебя от своих мусорных куч мётлами и граблями. Они выливают тебе на голову ночные горшки. Они кричат «вор!», когда ты идёшь мимо, они крадут то немногое, что у тебя есть, они походя пинают тебя… На каждого человека, который был ко мне добр, я знала двадцать людей, оставивших мне синяки.

Джаят взял поводья моей лошади:

— Прости, Эвви. Я, наверное, по-глупому сказал. — Он поднял на меня взгляд: — Но здесь люди другие. Мы не будем злоупотреблять никем из твоих посвящённых. Поверь мне в этом. Она же увидит, Мастер Луво?

Луво молчал как глина.

Джаят зыркнул на него:

— Мастер Луво?

Луво прищёлкнул, и сказал:

— Моё знание человечества весьма неполное, Джаятин. Его представители, которые мне встречались до сих пор, оставили неоднозначное впечатление.

Луво всегда мог сказать что-то плохое настолько вежливо, что получалось что-то почти хорошее.

— Мы были на войне, — сказала я Джаяту. — Она оставляет несколько мрачное впечатление.

Мы добрались до освещённого пространства перед постоялым двором. Розторн, Осуин и Мёрртайд уже отдали своих лошадей на попечение конюхов. Я сползла со своей, и вздрогнула, ударившись ногами об землю. У меня ныли колени и бёдра. Я уже несколько месяцев так много не ездила верхом. Задница была как рассыпающийся песчаник. Я повесила перевязь с Луво на одно плечо, а мой набор каменного мага — на второе. Какой-то помощник конюха забрал у меня поводья.

Джаят взял мои перемётные сумы, с хеканьем подняв их с земли.

— Чем ты их нагрузила, камнями, что ли?

Я осклабилась.

— Так что случилось? — Он провёл меня внутрь и вверх по лестнице. — Как получилось, что ты путешествуешь с Посвящённой Розторн, если ты была беспризорницей… где?

Он открыл дверь, и пригласил меня в комнату с двумя кроватями. Я увидела, что вещи Розторн уже были здесь. Я также увидела таз с тёплой водой, мыло, и сухие полотенца.

— Луво, ты можешь рассказать ему, пока я умываюсь? У меня такое чувство, будто у меня на лице маска из пыли.

— Действительно, я знаю эту историю. Эвумэймэй было девять человеческих лет от роду, когда она услышала песню лишённых собственной гармонии камней. Она была в городе Чаммур. — До этого я положила Луво и его перевязь на мою кровать. Я глянула на него. Джаят сидел рядом, глядя на Луво, будто тот был деревенским сказителем. Я хихикнула, и начала соскабливать с себя пыль.

— Она последовала за дисгармонией к лавочнику, продававшему камни, — продолжил Луво. — Она предложила чистить их за деньги, и во время чистки восстановила их гармонию. Годом позже молодой Браяр, ученик Розторн, увидел магию Эвумэймэй в этих камнях. Браяр несколько дней преследовал Эвумэймэй, чтобы уведомить её о магии, которой та обладала.

— Похоже, он упорный малый, — сказал Джаят, пока я вытиралась.

— Ему пришлось. — В открытых дверях стоял Осуин. — Судя по тому, что я слышал, у магов Лайтсбриджа и Живого Круга строгие правила. Касательно новых магов, если выпускник этих школ такового обнаруживает, то должен позаботиться о получении новым магом образования. Если не позаботится, то наказание весьма сурово. Выпускник потеряет аттестат, который получил при выпуске. Или «получила».

Я кивнула Осуину:

— Верно. Единственный каменный маг в Чаммуре был плесенью на ножках. Я отказалась учиться у него. Браяру пришлось учить меня простым вещам, пока он не нашёл мне кого-то получше. Они с Розторн были в Чаммуре проездом на пути в Янджинг, поэтому я поехала с ними. Там я и встретила Луво. Осуин, ты много знаешь о магах, учитывая то, что сам к их числу не принадлежишь. Ты ведь не являешься магом, верно?

— А ты не можешь определить? — Осуин присел у кровати, чтобы получше рассмотреть Луво.

— Нет, это для Браяра. И его сестёр. Они могут определить, есть ли в ком-то магия. — Я прищурилась, глядя на Осуина. Я всегда так делаю, щурюсь, хотя на самом деле не могу видеть магию. Одновременно я протянула свою силу, чтобы попытаться ощутить силу Осуина. Я почувствовала лишь воздух, как и бывает с большинством людей. С Джаятом я ощущала лишь воздух.

— Так ты маг, Осуин?

Он одарил меня кривой ухмылкой:

— Нет, но я изучал то, на что они способны, при любой возможности. Как они используют травы, как они очищают раны — всё, что помогает магии. Ты будешь удивлена, сколь многое из этого может применять обычный человек.

— Осуин — причина, по которой Старнсу годами не требовалось звать магов извне. — Джаят произнёс это с такой гордостью, будто это он был означенной причиной.