Тамора Пирс – Боевая Магия (страница 7)

Какое-то время все молчали. Эвви гадала, только ли она одна затаила дыхание после слов Парахан, когда Розторн произнесла:

— Это была только одна из его армий?

— О, да, — тихо сказал Парахан. — Конкретно эта — от Центрального Янджинга. Я также видел армии Северного Янджинга и Южного Янджинга. Южная гораздо больше. Мне говорили, что северная тоже была гораздо больше, пока он не решил сражаться сразу с тремя соседними государствами.

— Почему он показывает тебе все свои армии? — спросил Браяр.

Парахан покачал головой:

— О, я тут ни при чём. Он перед всеми любит хвастаться этими армиями. Он напоминает своим друзьям, что он — страшный враг, а врагам даёт понять, что им лучше сдаться.

— А гостям? — спросила Розторн. — Наш дом, Эмелан, ему ни друг, и ни враг. Зачем показывать их нам?

Парахан ответил:

— Чтобы вы всем встречным рассказывали об увиденном.

Глава 3

Представили их не сразу. Парахан сопроводил их в отведённый для них гостевой павильон, где их ждала янджингская трапеза. Однако прежде, чем они смогли поесть, обслуживавшие их служанки сняли с них то, что Браяр насмешливо называл «одеждой для просмотра армии». Вместо этого они были одеты в свободные халаты, чтобы можно было есть, не опасаясь испачкать дорогие шёлковые и льняные вещи.

Розторн не была уверена, что её радовало больше — более прохладная одежда, или еда. Она боялась, что ей придётся пойти на официальное представление с желудком, в котором кроме кокосовой воды ничего не было. Теперь, устроившись за низким столиком скрестив ноги, она осознала, что Парахан собирался отойти в сторону вместе с обслугой обеденной комнаты.

— Присоединяйся к нам, пожалуйста, — сказала она. — Я не смогу ни куска в рот взять, если ты будешь стоять над душой.

Слуги защебетали, шокированные тем, что их гости могли попросить пленника есть вместе с ним, но замолкали, когда Розторн ловила их взгляды. Парахана не нужно было приглашать дважды. Он мгновенно сел на корточки рядом с Браяром, и взял себе бобового супа, жареного гуся, засахаренных в мёде вишен, и печёной ягнятины. Розторн вскоре заметила, что слуги были очень рады давать Эвви жареные кексы, засахаренные ягоды ююбы, и разные прочие сладости, при этом полностью игнорируя Парахана.

Если люди императора настаивали на том, чтобы прислуживать его гостям, как это было с момента их прибытия из Гьонг-ши, Розторн решила, что, если уж на то пошло, можно этим воспользоваться. Она посмотрела на слуг, и подняла бровь. Они были так хорошо вышколены, что мгновенно застыли. Заполучив их внимание, она посмотрела на Парахана — поскольку палочек для еды ему не дали, он ел руками, — и затем снова на слуг. Одна из них мгновенно принесла чашу для омовения, чтобы рослый мужчина мог помыть руки. Другая положила перед ним пару палочек для еды с надлежащим каменным держателем. Третья служанка встала рядом с ним, ожидая его выбор вторых блюд. Парахан моргнул, глядя на неё, затем начал показывать пальцем. Удовлетворившись этим, Розторн стянула у Эвви три тарелочки со сластями, и показала своей собственной служанке, что Эвви могла бы получить обжаренную варёную рыбу, ростки тростника, и тыквенные ломтики в соусе. Если бы она позволила ребёнку есть по собственному разумению, то у Эвви сгнили бы зубы, маг она или не маг. Эвви зыркнула на свою новую еду, выпятив нижнюю губу. Розторн её проигнорировала. Девочка либо будет есть, либо не будет.

По крайней мере Браяр следил за манерами и указывал служанкам свой выбор блюд. Они чуть не устроили инцидент по прибытии, когда Розторн попыталась настоять на том, чтобы они сами себя обслуживали. Потребовалась сама величественная Госпожа Гостевых Павильонов, чтобы объяснить им, что всё делалось определённым образом, когда человек являлся гостем императора, и что действуя по-другому, они обеспечивали своим слугам потерю головы. После этого Розторн скрипела зубами и терпела это обхождение. Будучи посвящённой, она более привыкла к тому, чтобы служить самой, или по крайней мере выполнять свою часть работы. Когда ей прислуживали, у неё чесались все места, где её клятвы стали частью её самой.

Позаботившись о Парахане и Эвви, она начала есть своего жареного гуся. Её аппетит уменьшился с момента их приезда в Зимний Дворец. Здесь столь многое имело смертельные последствия для слуг, но не для гостей. Она даже не могла пойти на прогулку по садам. Вид садов успокоил бы её, но слугам было положено не пускать её туда, пока она, Браяр и Эвви не будут официально представлены Императору Уэй-шу. Сколько церемоний им придётся вытерпеть, прежде чем она сможет увидеть знаменитые сады императора? Одни только его пруды с лилиями славились на западе до самого Эмелана.

Парахан разговорил Эвви насчёт её магии. Она не только болтала без умолку, но и ела свои овощи. Браяр поймал взгляд Розторн, и подмигнул, заставив её улыбнуться. «Спасибо ему», — подумала она. Розторн и не думала, как сильно она будет полагаться на поддержку Браяра, когда они отправлялись в своё долгое путешествие. Он полностью взял на себя Эвви в Гьонг-ши, когда ей так трудно было дышать. Розторн как-то раз попыталась поблагодарить его за это. Он лишь поцеловал её в лоб, и сказал, чтобы она не говорила глупостей. От этого она ощутила себя благодарной и слабой, а слабой она себя ощущать не любила. От ненависти к себе и к нему её удерживало лишь знание того, что он — её мальчик, и что они уже много лет как перестали вести счёт тому, чему они друг другу обязаны. Ей нужно было снова найти свою силу, но это место, с его сокрушающим весом имперской власти, начинало казаться ей неподходящим местом для исцеления.

Браяр протянул руку со своими палочками, и стащил с её тарелки кусок жареного гуся. Служанки ахнули и захихикали, закрывая ладонями рты. Розторн хмуро взглянула на него.

— Неприлично оставлять столь чудесно приготовленную еду недоеденной, а ты просто возишь ею по тарелке, — с набитым ртом ответил Браяр. Она снова потянулся к её еде.

На этот раз Розторн оттянула свою тарелку подальше от него, и начала есть.

— И нечего тебе важничать, — предупредила она, доев.

— Я и не подумал бы, — заверил её Браяр. — Я хочу дожить до возвращения домой.

Горничные вышли вперёд, кланяясь и имея тревожный вид. Парахан встал на ноги единым атлетичным движением. Розторн чуть было не испустила громкий вздох, но вовремя себя остановила. Она была уже не школьницей, чтобы вздыхать по статному мужчине, сказала она себе. Она просто завидовала, потому что уже давно миновали дни, когда ей, чтобы встать, не требовалось сначала встать на колени, а потом выпрямлять сначала одну ногу, потом другую. Да, именно в этом и было дело.

— Эти милые дамы говорят, что если они поскорее не оденут вас, и не посадят в паланкины, то у них будут неприятности. И у меня тоже, — сказал Парахан. Конечно, он был в полнейшем неведении относительно интересных мыслей Розторн.

— Тогда идём одеваться, — сказала Розторн, вставая так грациозно, как только могла. Выпрямившись, она не смогла удержаться. Она остановилась, и улыбнулась Браяру и Эвви: — Конечно, мне по-прежнему достаточно носить лишь один халат и сорочку.

Игнорируя стенания Эвви, она вошла в отведённые для неё просторные, роскошные комнаты.

Парахан не шутил. Зал Имперских Приветствий сам по себе был произведением искусства. Закованный в цепи мужчина провёл их по длинному вестибюлю с покрытыми ярко-жёлтым лаком стенами и потолком. Вдоль одной из стен стояли резные скамейки чёрного дерева, чтобы дворяне могли сидеть и беседовать, пока их обслуживали и обмахивали опахалами служанки и евнухи. Все они с не выказывавшими эмоции лицами взирали на их маленькую группу, проходившую мимо.

Они достигли середины зала. На одной его стороне привлекали любопытных большие картины в янджингском стиле. На них были изображены сочные, прекрасные сцены дворцовой жизни, сады, и горы. Они привлекали к себе группы зрителей, обсуждавших картины тихими голосами. На другой стороне широкого коридора под прорезанными в стене высокими окнами висели большие золотые клетки. Их назначение было ясно благодаря их размерам и стоящим в каждой из них фарфоровом ночном горшке. В них не было ни ширмы для уединения, ни одеяла для тепла. Если отсутствовавшим там пленникам давали еду и воду, то свидетельства этого подчищались. Пустые клетки слегка покачивались на дувших через окна и коридор лёгких бризах.

— Вон та — моя, — сказал Парахан, указывая на самую крайнюю клетку. — Обычно гиды рассказывают гостям, что я — вождь варварского королевства из числа Королевств Солнца. Император держит меня здесь, когда для меня нет никаких поручений, или если он хочет показать меня в качестве примера одному из своих дворян или генералов.

Эвви в ужасе посмотрела на клетку, затем на Парахана:

— И это всё место, что у тебя есть?

Парахан сплёл и расплёл цепи у себя на запястьях:

— Это лучше, чем некоторые другие места, куда он помещает своих пленников. В паре из них я сам сидел поначалу.

Они достигли огромного круглого отверстия, обрамлённого древесиной из тикового дерева. За ним стояла частичная стена, покрытая грубым золотым шёлком и украшенная двурогими, крылатыми львами. Там их ждал евнух с раскрашенным в белый цвет лицом и стекавшими по спине длинными чёрными волосами. Его глаза были обведены чёрной краской. Он был великолепно облачён в бирюзово-синие, красные и бледно-жёлтые халаты.