Тамора Пирс – Боевая Магия (страница 24)

Холодок пробежал у Розторн по спине:

— Я буду молиться, чтобы вы выбрались из Янджинга раньше, чем он увидит, что именно вы делаете, — ответила она. — Вашим людям плохо придётся, если он поймёт, что вы все бежите.

Раджони выпрямила два пальца в виде буквы «V», и ткнула ими в сторону пола. Так Торговцы обозначали плевок, когда не хотели марать свои ковры.

— Хоть ты и не одна из нас, мы с благодарностью принимаем твои молитвы, — сказала Ниша. — А теперь, позволь нам начать с твоими приготовлениями. И не беспокойся о том, что другие путники расскажут имперским солдатам о том, как вы неожиданно покинули нас в Куши. Мы убедимся в том, чтобы они поняли, что говорить об этом — не в их интересах.

Розторн поблагодарила их за еду, и за отличный раунд торгов. Привязав широкополую соломенную шляпу к голову, она прошла обратно в свой фургон к своим двум непослушным ученикам. Нужно было ещё многое сделать, даже если Торговцы взяли копирование карт на себя. Розторн подумала, что Браяр и Эвви должны были уже начать укладывать вещи, пока её не было. Она всё ещё была недовольна тем, что они так упёрлись насчёт продолжения пути в Эмелан. Она знала, что сказали бы Мунстрим и другие посвящённые дома, узнав, что она потащила на войну ребёнка в возрасте Эвви.

Эти два невозможных ученика никогда не услышат, что она втайне была рада тому, что они ехали с ней. Больше, чем въезд в земли, которые вскоре должны были подвергнуться вторжению, её пугала мысль о том, чтобы отпустить их в путешествие обратно в Эмелан без неё. Она доверяла Торговцам: узы, связывавшие Браяра, его названных сестёр и их наставников с Торговцами были многочисленными и сильными — слишком многочисленными и слишком сильными, чтобы их могли стереть чужие деньги и магия. Но они не были Розторн, и они не знали об особых опасностях, следовавших за теми, кто владел окружающей магией.

Был уже почти рассвет, когда все трое наконец отчаялись выспаться, и закончили последние приготовления. Браяр и Розторн перед сном работали с их дорожной одеждой. Сэндри сделала её из необычной ткани — шерсти, которую носило большинство людей, и льна, спрядённого вместе с шерстью. Именно лён имел значение в щекотливых ситуациях, когда Розторн или Браяр могли взывать к нему, чтобы он выглядел более старым, потёртым и изношенным, чем был на самом деле. Их аккуратные, чистые дорожные куртки и штаны превратились в разношенную одежду, которую день за днём носили бедные фермеры, работавшие от рассвета до заката. Плетёная кайма снималась и убиралась в сумки. Деревянные пуговицы теряли блеск, и на них появлялись трещины и сколы. Браяр планировал послать Эвви, чтобы та купила им соломенные сандалии, пока он и Розторн обменяют своих лошадей на таких, что более подходили бедным фермерам.

Они оделись в свете камней-светильников Эвви, затем быстро приготовили лошадей и кошек. Два года практики в быстром покидании некоторых мест очень хорошо научили их действовать тихо.

Они пили приготовленный на горячих камнях Эвви чай, когда Розторн снова подняла вопрос о кошках:

— Эвви, они нас узнают по кошкам. Ты не могла бы…

Эвви уставилась на неё:

— Тогда я поеду следом сама. Ты не знаешь. Все эти годы в Высотах Принца в Чаммуре — у меня никого больше не было, кроме кошек. Ты никогда не проводила целые дни с незнакомцами, которые хотели тебя избить просто за то, что ты живёшь. Кошки были моим одеялом, когда у меня больше ничего не было. Когда мне приходилось есть крыс, они со мной делились. Я не брошу их в чужой стране с незнакомыми людьми.

Два горячих камня пошли трещинами, и распались на части.

— Простите. — Эвви отошла прочь, к фургону.

— Мы вырастим растения из корзин, — успокаивающе сказал Браяр Розторн. — Если кто-то спросит, мы скажем, что купили растения на рынке, и попытаемся посадить их в саду. Никто не заметит, что внутри есть кошки.

Шаги — тихие шаги — заставили их повернуться. Приблизилась Раджони, неся в руках чрезвычайно маленькую лампу. С ней была старая Торговка. Когда они подошли к Браяру и Розторн, Раджони сказала:

— Когда Бабка узнала, что происходит — она должна была записать вашу плату, вы же понимаете, — она сказала нам, что мы сглупили.

— Мои дети продают наговор, маскирующий женщину, но не думают о семи кошках, — заметила старуха, и покачала головой. — Солдаты вас ловят из-за кошек, потом видят наговор, маскирующий женщину, и наказывают Торговцев. Нет.

— Она пришла предложить свою помощь, — объяснила Раджони, когда поняла, что Розторн решила, будто старуха хотела создать им помехи.

— За плату, — тихо сказал Браяр.

Обе женщина подняли брови, как бы говоря «А как иначе?». Во враждебных землях, где они трудились, Торговцы оставались свободными и живыми в основном благодаря деньгам.

— Разве со всеми заклинаниями, даже купленными, управляется не мимэндэр? — спросила Розторн. Он приходил прошлым вечером, и наложил маскирующие заклятье перед тем, как она легла спать. Оно изменило её видимую и ощущаемую внешность с ног до головы, всё — кроме того, как она говорила.

— Мимэндэр всё ещё храпит в своей кровати, — бодро ответила бабка. — И у нас нет на продажу наговоров, которые замаскируют корзины с кошками под ящики с кудахтающими курами. Эту работу нужно проделать и над корзинами, и над кошками.

— Но вы же можете это сделать, — сказала Эвви. Она сжала руки в кулаки. — Даже их звуки?

Старуха посмотрела на неё:

— Что ты предлагаешь, девочка, изменившая природу алмазов?

— Но я не меняла, — сказала Эвви. — Я просто разломила их так, как они хотели быть разломаны. То, что люди зовут изъянами — это на самом деле лишь возможности, знаете ли.

— Алмазные возможности недоступны другим лу́гшай, — сказала старуха, используя слово, означавшее ремесленников не-Торговцев.

Эвви широко улыбнулась:

— Тогда, у меня есть несколько возможностей. — Она пошла к сумке, где лежал её набор мага, и порылась в нём. Вскоре она вернулась с куском ткани. Когда она развернула его, на свет явились четыре длинных куска алмаза, искрившиеся в свете лампы Раджони.

— Это — осколки алмаза. Ваши лугшай, или кто-то ещё, должны прочно закрепить их к металлическому держателю, а потом использовать их как долото на изъяне в алмазе. Алмаз режет алмаз. Он и поверхность тоже будет резать, поэтому им нужно крепко держать камень в каких-нибудь тисках, и он может и расколоть алмаз, поэтому слишком сильно бить нельзя, ясно? Мы договорились?

— Покажи мне кошек. Тогда сможешь сказать мне, договорились ли мы, — сказала ей женщина.

Браяр и Розторн остались с Раджони.

— Я не понимаю, — пробормотала Розторн, обращаясь к той. — Нам всегда говорили про мимэндэров и их узкой специализации.

— Но они не держат всю магию в клане — не больше, чем один маг держит всю магию в деревне, — ответила вожатая каравана. — Некоторые из нас имеют больше или меньше талантов к разным видам магии, и некоторые не хотят ограничивать себя на всю жизнь чем-то одним. Бабка обнаружила, что может прятать что-то, когда были погромы против Торговцев, и она скрыла всю свою семью. Ей было всего лишь пять лет. Она может вернуть свежесть прокисшему молоку, определить, испортился ли колодец, очистить источник, если он испортился. И она может заставить мою мать отступить со скоростью муссона, для меня это — магия. Ваши лошади готовы?

К тому времени, как кошки стали выглядеть и звучать как куры — и их корзины стали напоминать клетки, — Эвви и бабка Раджони успели поладить. Эвви даже было позволено поцеловать старуху в щёку, перед тем как Раджони отвела её обратно к фургонам Торговцев. Потом путникам пришло время садиться верхом на своих лошадей, самых усталых, потрёпанных животных, каких Торговцы только могли позволить им себе оставить, и они повели своих четырёх вьючных лошадей за ворота базара.

Всё складывалось из мелочей. Когда они выехали из города вскоре после полудня, они уже успели продать взятых из каравана лошадей в одной конюшне, купить мохнатых, крепких пони для езды и четырёх ясноглазых, настороженных мулов для поклажи — в другой. Это были мулы с фермы, привыкшие как к людям, так и к животным, и они едва реагировали на мнимых кур, которых им пришлось везти. Пони, как заверил Розторн продавец, разводились в горах, и привыкли дышать горным воздухом.

После визита к продавцам ношенной одежды Эвви снова заполучила яркие головные платки, которые она так любила. Розторн выбрала более умеренные цвета замужней женщины. Обе надели длинные лоскутные юбки, но под ними по-прежнему носили штаны, на всякий случай.

Их сумки могли содержать припасы для фермы, или вещи, которые им были нужны для продолжительного визита к родственникам. Покидая город, они являли собой олицетворение привыкшей к дорогам семьи. У каждого на груди висела тканевая перевязь. Другие путники хранили в них еду, бутылки воды, платки для утирания пота, или кошельки. Розторн и Браяр носили в них шарики семян, которые при попадании в цель взрывались шипастыми лианами-душителями. Эвви носила свой каменный алфавит, метательные диски с острыми краями, и медовые сладости. Она всегда боялась остаться голодной.

Проехав мимо стражников у южных ворот на пути из Куши, Браяр позволил Розторн и Эвви ехать впереди. Он купил пареные сливовые булки, кексы из прессованного риса, и окорок у придорожных продавцов еды. Именно там он и увидел, как через ворота хромал старый нищий, или безумец, опиравшийся на длинный посох. Сумка у него на спине заставляла его сгибаться в три погибели. Он был совершенно грязным, босым, и без шапки, у него не хватало зубов, и он был слеп на один глаз. Его спутанные чёрные-с-серым волосы были всклокочены, и слиплись от жирной грязи. Он протянул одному из солдат у ворот свою чашу для подаяния, но тот просто оттолкнул его прочь, и приказал несчастной твари пошевеливаться. Нищий поковылял дальше, протягивая свою чашу проходившим мимо него путникам. Некоторые из них морщили носы и притворялись, что не замечают его присутствия. Другие держались от него подальше.