Тамара Циталашвили – Нефритовый слон (страница 29)
И тут понимаю, он смотрит на меня. Подняв глаза, позволяю встретиться со мной взглядом. Вернее, наоборот, позволяю
Потому что он смотрит на меня как приговоренный на эшафоте смотрит на палача, только что предложившего исполнить последнее желание казнимого.
И желание это не жить, не просьба о пощаде. Нет, это просьба о любви.
Просьба, которую я не хочу исполнить. Не хочу? Не могу? Или…
Мысленно даю себе пощечину даже за недодуманную мысль.
А он все смотрит на меня и смотрит.
– Так чего ты хочешь?
– В благодарность? Ничего. Правда, ничего. Кроме…
– Кроме чего?
– Ты помнишь песню, «Позови меня тихо по имени»?
– Помню.
– Назови меня тихо по имени. Один раз. Просто так. Не из благодарности.
Я открываю рот, чтобы легко выполнить эту просьбу. Ведь что может быть проще.
И тут же понимаю, в чем здесь подвох.
Имя – это личное. Я зову его по имени лишь только тогда, когда мне нужно манипулировать им.
А тут просто так взять и назвать?
– Хорошо. Но исключительно из благодарности.
За один миг он переходит из положения лежа в положение стоя.
– Тогда не надо. Пожалуйста.
Присаживаюсь и касаюсь кожи на его попе.
– Ляг назад. Пожалуйста, Юра…
«Правда легко манипулировать тем, кто принадлежит тебе без остатка», – звучит в голове родной мамин голос.
А Юра лежит рядом со мной голый и плачет.
То, что происходит дальше, уже не подконтрольно разуму, только душе.
Двумя руками тяну его на себя, зная, что сопротивления не будет. Мягко целую в шею чуть пониже уха, одной рукой касаюсь волос.
– Иди сюда!
Тихий стон от проникновения, ласкающий слух, и вовсе вышибает все мысли из головы.
Здесь и сейчас я чувствую себя богиней в руках обожателя. Все остальное неважно.
***
Уходя на работу, прикрываю красивое голое тело пледом, чтобы ему было тепло.
А вернувшись с работы, ледяным тоном приказываю лезть в уборную на четвереньках и носа оттуда не показывать.
Ложусь на кровать там, где мы вчера занимались… сексом и чувствую, что рыдаю.
Боль как когтистый хищник разрывает душу изнутри до кровавых ошметков.
Он спас мне жизнь… а я за это в очередной раз исполовала ему душу.
Мне бы плюнуть на все и позвать его к себе, но я не могу себе это позволить. За это не знаю, кого ненавижу сильнее, его или себя.
И где-то на задворках памяти слышу трижды прозвучавшее предупреждение, «Не заиграйся, деточка».
– Уже заигралась, – отвечаю себе, в голос, – Уже.
После чего встаю, иду в уборную, ложусь на пол, прижимаюсь к теплому боку, и мгновенно засыпаю. Я в своем праве, делаю что хочу.
А во сне все брожу по какой-то квартире как Скарлет в романе, и никак не могу найти то, что ищу.
Рано по утру просыпаюсь еще до того, как зазвонил будильник.
Умывшись, позавтракав, одевшись, собираюсь на работу, и вдруг чувствую странное ощущение внизу живота.
Предварительно прогнав пса на кухню, захожу в уборную пописать, и чувствую, что теку. Блин, как не вовремя. Ополаскиваю лицо ледяной водой. Не помогает.
Выйдя в коридор, сажусь на стул, и зову:
– Иди сюда.
Тут же слышу тук-тук-тук. Стоит на миг прикрыть глаза, открываю, он тут как тут.
– Надень на меня сапоги. Не доспала. Лень.
Вру. Ну какая лень.
Но это неважно, он надевает, на правую ногу, застегивает. Потом на левую.
А я подаюсь чуть-чуть вперед и раздвигаю ноги.
– А теперь руками за раз тяни юбку и колготки с трусами вниз. Будешь лизать, сосать, язык туда совать. Начинай! Да, и держи руки на моих бедрах.
Минут за десять я трижды кончила ему в рот.
– Так, хорошо. Теперь быстро встал, сел на стул, достал хер и…
Хотела сказать «дрочи», но в этом нет необходимости, там давно стояк.
Сажусь на него сверху, держу за плечи, и остервенело трахаю так, словно от этого зависит моя жизнь.
Мы оба стонем, тихо, еле слышно, держимся друг за друга так, словно иначе никак.
В конце я жмусь к его скуле губами.
– Все, пора на работу. Ты там справишься сам?
Он молча встает со стула и на четвереньках ползет в уборную.
Уходя, все равно слышу, даже через стены, шепот, от которого стынет душа:
– Таша, любимая, да!
Иду к лифту и вдруг возвращаюсь назад.
Сегодня на работу возьму такси.
Бросаю сумку в коридоре, иду в уборную.
Он все ещё не кончил пока.
Опускаюсь на колени, засовываю его себе в рот и сосу сильно.