Тамара Циталашвили – Нефритовый слон (страница 10)
То, что приходится кормить не только себя, радует мало, но пока что выбора у меня особого нет, да и не морить же его голодом за его же деньги.
Когда приходит время обеда, доедаем то, что не съели на завтрак, а на ужин я заливаю кипятком два стаканчика доширака.
Ладно, сейчас главное продержаться, пока нам не подыщут съемное жилье, которое можно арендовать без документов.
Позже, с документами, жизнь станет веселее.
На вторую ночь мне ничего не снилось, видно, мой мозг перенапрягся и так устал, что ему нечего было мне показать. Что меня вполне устроило.
На завтрак доели салатики, которые я делала из тех соображений, что за пару дней без холодильника они не испортятся. Тоже самое касалось и бутербродов.
Обед получился скромным, Юра после еды лег на кровать, повернулся лицом к окну и затих.
А меня манила Москва. Господи, я же дома! Впервые за десять лет попала таки в родной город. Грех этим не воспользоваться.
Деньги есть, еще семь тысяч. Он говорил, что меня здесь пока точно искать не станут, а это значит: нужно пойти проветриться.
– Я пойду погуляю.
– Мобильник возьми, – тихо реагирует он.
– Зачем? У тебя же нет второго.
– Мне посоветовали не покупать себе, только тебе. Но номер я знаю, а тут есть городской телефон. На всякий случай перепиши его себе, занеси в адресную книгу. Ну и проверь, достаточно ли заряжен телефон, а то мало ли, нужно будет срочно позвонить…
– Так некому.
– Ну, я не знаю. В полицию или в Скорую. И Интернет пригодится. Ты ведь в центр пойдешь?
– Ну да, скорее всего.
– В телефоне есть гугл-карты. Или яндекс.
– Вообще-то я отлично ориентируюсь в родном городе.
– А, ну да, конечно. Извини, я понял.
– Пока.
– Пока…
– Я недолго. Часа три погуляю и вернусь.
Сама не знаю, зачем я это сказала.
– Я понял. Хорошо. Ты может денег больше возьмешь?
– Денег? Нет, не надо.
Конечно, я могла бы забрать слоника и все деньги ночью и слинять. Но лучше пока этого не делать. Не одной даже в родном городе лучше, чем одной. Иногда это и врагов касается тоже.
Выйдя из хостела, направляюсь в сторону автобусной остановки.
Зинаида объяснила мне, что проезд в наземном транспорте можно оплатить кредитной картой или картой Тройка, как и в метро та же самая система.
– Ой, у меня только наличка, – говорю ей растерянно.
– Ничего страшного. Возьмите мою Тройку, в метро свою купите, пополните, а вечером мою вернете.
– Спасибо, Зиночка!
Я была так тронута, что даже обняла ее.
До метро отсюда оказалось возможно доехать на любом автобусе, в метро я купила Тройку, положила на нее пятьсот рублей, и поехала в центр города, на Охотный Ряд.
Кремль, Красная площадь, Собор Василия Блаженного, Манежная площадь, фонтаны, Музей, Вечный Огонь, и даже Мавзолей, всё такое, каким я его помню с детства.
Купив в цветочном ларьке гвоздики, отношу их к Вечному Огню. Мама всегда так делала, когда мы с ней оказывались в центре города.
Сегодня мне повезло, и я даже зашла в Собор Василия Блаженного, прикрыла волосы платком (для таких посетителей, как я, тут при входе лежат платки), поставила свечку Деве Марии, Иисусу Христу и Николаю Чудотворцу.
Потом спросила, кому ставить надо за упокой души рабы божией Веры. Добрая женщина-монашка улыбнулась и сказала:
– Ты, дочка, уже всем троим поставила. Просто помолись за близкого человека ушедшего Богу своими словами, и на душе станет легко. А еще лучше, на могилку сходи.
– Обязательно схожу, матушка.
– Вот и славно. Ты себе, дочка, душу не рви. Они ведь все чувствуют, хоть и под Божьим крылом. Не плачь по ней часто, больно им от этого делается, что помочь не могут. Так что ты об этом помни.
Я кивнула, обещала помнить, постояла одна, поговорила с мамой, сняла платок и вышла из Собора.
Тысячу рублей пожертвовала в фонд реставрации культурных наследий. Пусть эти деньги на доброе дело пойдут.
На развале купила Зинаиде большую матрешку. Сама не знаю, зачем. Захотелось.
Купила путеводитель по Кремлю, посидела в Планете Суши, зачем-то выпила саке, после чего мне стало дурно, и пришлось посетить уборную. Там и выяснилось, что мой организм пока не способен переваривать такое чудо, как сырую рыбу с рисом и саке.
Про потраченные деньги я подумала только платя по счету.
Потом мысленно сказала себе, что он – мне должен и я имею право себя порадовать. О том, что меня вырвало, я так или иначе не собиралась ему говорить. Скажу, что наелась до отвала и довольна.
Выйдя из ресторана, дошла до здания Большого Театра (как мама его любила!), и дальше шла куда глаза глядят, просто наслаждаясь ранним вечером летнего дня.
И вдруг прямо передо мной выскочила девочка лет двенадцати, вся взъерошенная и… бросилась бежать на проезжую часть.
Три машины, бешено гудя, увернулись от столкновения, а вот четвертая… не успела. Выхватив мобильник, я набрала 03 и вызвала Скорую.
Уйти с места трагедии до приезда Скорой и в голову не пришло.
Когда ребенка погрузили в машину, я подошла спросить, каков прогноз врачей.
– Вы – мама девочки?
– Нет. Я видела момент столкновения и я вызвала вас.
– Что заставило ребенка побежать под машины, вы тоже видели?
– Нет. Но думаю, она от кого-то убегала, спасалась.
– Почему вы так решили? – врач Скорой Помощи испытующе смотрел на меня.
– Она была вся взъерошена и явно очень напугана. И все время оглядывалась по сторонам, как будто ожидала увидеть преследователя.
– Понятно. Мы везем ее в Боткинскую. Черепно-мозговая травма и переломы обеих ног.
И тут к доктору и ко мне подбежал какой-то человек, крича, что тут видели его дочь.
Стоило ему увидеть девочку, как он стал рваться в машину.
– Это Дарьюшка, моя девочка! Вот мой паспорт, я ее папа, пустите меня. Ее свидетельство о рождении у меня. Да проверьте, я вам говорю!
В это время к месту происшествия подъехали три наряда полиции.
Находиться же рядом с полицией без документов мне было крайне нежелательно.
Тогда я быстро подошла к доктору и шепнула ему на ухо:
– На вашем месте я бы проверила, нет ли на теле девочки старых травм и следов сексуального насилия. Мне кажется, ее папа подозрительно себя ведет. А девочка явно от кого-то убегала.