Тамара Шелест – Душа моя – Крым (страница 29)

Другая цыганка шла за ней по пятам, назойливо предлагая свой товар. Отмахнувшись и от неё, Айше спросила встречного мужчину:

– Скажите, в какой кассе я могу купить билет до Каттакургана?

– Так вот она, под номером два. Вам нужен поезд Ташкент – Бухара.

Простояв большую очередь она, наконец, купила билет. Отправление в 16-00, значит, у неё ещё много времени. Айше сдала вещи в камеру хранения, села на скамью и, чтобы скоротать время ожидания, начала разглядывать посетителей вокзала. Перед глазами мелькал калейдоскоп снующих по залу людей и разнообразный национальный колорит их летней одежды. Пожилые узбеки, одетые в чапаны и тюбетейки, как у Карим-аки, несли суконные сумки-торбы (турвы), перекинутые через плечо. Местные молодые мужчины в белых хлопчатобумажных рубашках, перевязанных поясом из сложенного углом платка, с вещами, жёнами и детьми торопились к поезду. У выхода на перрон в красивых атласных платьях стояли девушки узбечки. Их головы украшали белые тюбетейки, вышитые бисером и разноцветными нитками – мулине. Из-под них до пояса тянулись несколько тонких косичек. В руках они держали цветы, по-видимому, девушки кого-то встречали. Рядом с ними стояли женщины в широких атласных платьях на кокетке, в шароварах, сшитых из того же материала, что и платье. Их головы покрыты платками, ноги обуты в тёмные туфли.

На цыганках яркие разноцветные юбки и кофты. Их длинные чёрные волосы небрежно подвязаны цветастым платком. Они шли по вокзалу босыми, а их бесчисленные бусы издавали звук перекатывающихся камешков. Длинные пышные юбки шуршали, подметая пол. Маленьких детей женщины держали на руках или за спиной. Другие дети, постарше, цеплялись за юбку матери. Цыганки сновали по вокзалу, приставая к пассажирам.

Русские женщины в лёгких ситцевых платьях шли под руку с кавалерами. На ногах у них белели носочки и босоножки на каблучках. Рядом шли мужчины в светлых рубашках с рукавами, приподнятыми с помощью блестящих (стального и золотистого цвета) резинок. На манжетах рубашек красовались запонки, на головах – белые сетчатые шляпы. Мужчины несли чемоданы и, улыбаясь своим дамам, о чём-то оживлённо говорили им на ушко. Глядя на них, Айше подумала: «Эти люди наверняка едут к морю». Она видела таких отдыхающих в Крыму.

Украинцы в платьях и рубашках-вышиванках выделялись своими красивыми белыми нарядами с красным народным орнаментом.

Весь этот парад летней одежды ею давно забыт. За десять лет жизни в средней полосе России про летние наряды она и не вспоминала. Телогрейки, пиджаки, валенки, сапоги, тёмные платки и чёрные юбки – это был и повседневный, и праздничный наряд.

На вокзале стоял шум. Отовсюду слышались разговоры на разных языках: узбекском, украинском, немецком, русском, армянском, татарском. «Совсем как у нас в Крыму», – подумала Айше. Весёлая компания молодых людей оживлённо о чём-то беседовала и громко смеялась. На их спинах висели рюкзаки и верёвки. «Похоже, они альпинисты и едут в горы», – решила она. – Интересно посмотреть, какие здесь горы?»

Солнце припекало уже с утра. Становилось душно и жарко. Она вспомнила, что не послала телеграмму тёте. Здесь же на вокзале нашла почту и отправила срочную телеграмму, в которой сообщила, что утром будет в Каттакургане. Потом решила прогуляться, вышла из здания, спустилась по невысокой лестнице. Слева у стен вокзала работали рабочие, видимо шла реставрация здания. Лежали кирпичи, щебёнка и доски. С другой стороны продавались горячие лепёшки. Она купила одну в дорогу. Аромат хлеба вдруг напомнил родину, и её глаза тут же утонули в слезах. Это были слёзы тоски по Таракташу, где в далёком детстве, забегая домой, она хватала кусок катламы (пшеничные слоёные лепёшки) и тут же выбегала обратно на улицу играть с подругами. Немного успокоившись, Айше вытерла глаза и продолжила прогулку около вокзала. Пожилой мужчина продавал восточные сладости. Разноцветные, разные по форме и по составу. Среди них она узнала «петушки», яблоки в карамели. Продавец призывал к своему товару прохожих: «Покупайте сладости, халва, парварда. Подходи, не забывай, сладко очень, вай, вай, вай!»

– Кызым (дочка), – обратился мужчина к Айше, – купи

хурозканд, – он показал на красную карамель на палочке круглой формы (подобие «петушка»).

– Спасибо! – сказала Айше. – Спасибо, не надо. А вот это что за белый шарик?

– Это курт – сушёный солёный творог из кислого молока.

– Хорошо, дайте курт, две штуки.

– Так возьми, угощаю. И парварду бери. Вижу: в гости приехала, а мы любим гостей.

Айше приняла этот дар и поблагодарила продавца.

Прошло время ожидания поезда, объявили отправление, и Айше, забрав вещи, пошла к своему вагону. Поезд тронулся. В окно она смотрела на проносящиеся станции, поля и степи. Люди входили и выходили. Поезд часто останавливался. На остановках становилось душно, на улице стояла майская жара. По лицам людей струился пот. Айше всё время хотела пить и часто ходила к проводнику за водой.

– Надо съесть что-нибудь солёное, – посоветовал проводник, – а то так и будешь с по́том силу терять.

Айше вспомнила: «У меня же есть курт. Он солёный. Надо попробовать», – решила она, но усомнилась. От соли ещё больше пить захочется. Но всё-таки съела одну штучку. Совет помог, и жажда отступила.

Ночью стало прохладней. Всё стихло. Только слышался стук колёс, железное громыхание буферов и сцепных устройств поезда. За окном мелькали редкие огоньки. Поезд мчал Айше к новой жизни.

Утром поезд остановился в Самарканде. На привокзальной платформе стояли бабушки в платках и белых передниках с ведёрками клубники, черешни и зелёного урюка. Продавались пирожки. Некоторые пассажиры вышли на перрон купить еды. Тут же появились местные продавцы лепёшек. Они стали прохаживаться по вагону, наперебой прелагая круглый горячий хлеб. Айше впервые увидела необычные, блестящие, золотисто-красноватые лепёшки, посыпанные чёрным кунжутом.

Высокий черноглазый парень нахваливал свой товар:

– Купи, девушка. У меня самые вкусные лепёшки.

– Какие интересные, большие, тяжёлые. И пахнут вкусно! Айше втянула в себя аромат хлеба. От него исходил сладковато-пряный запах.

Пожилая женщина с нижней полки объяснила:

– Это самаркандские лепёшки, других таких же во всём свете нет.

– Почему? – удивилась Айше.

– Потому что вода и воздух Самарканда имеют уникальные свойства. Такая лепёшка остаётся съедобной целых три года, достаточно хорошо сбрызнуть её водой и прогреть в тандыре. И она опять свежая. В нашем народе о ней есть легенда.

Айше отломила кусочек.

– И правда, необычный вкус! Расскажите мне эту легенду, пожалуйста, – попросила она женщину.

– Ну, хорошо! Слушай: «Однажды хан бухарский спросил у своих советников: «Почему в Бухару везут лепёшки из Самарканда, ведь их можно печь в Бухаре?». Ему ответили, что только испечённые в Самарканде лепёшки будут вкусными, но шах не поверил советникам и приказал привезти самаркандских лепёшечников в Бухару. Но лепёшки всё равно не получались такими, как нужно. Думали, ломали голову советники, решили, что дело в самаркандской муке и воде. Привезли из Самарканда тандыр, муку, воду, но и тогда лепёшки не получились такими же, как в Самарканде. И тогда мастер сказал: «Всё дело в воздухе. Такого воздуха, как в Самарканде, нигде нет». Но так как воздух перевезти нельзя, ему позволили вернуться домой, а люди вновь, как и раньше, стали возить

лепёшки из Самарканда».

– Да, это чудеса! Прав был Карим-ака.

– А кто это Карим-ака?

– Мой знакомый, хороший человек, – ответила Айше, вспомнив своего попутчика.

За разговорами быстро прошло время в пути. И вскоре проводник громко известил пассажиров:

– Приготовьтесь, станция – Каттакурган!

В окно поезда среди встречающих Айше пыталась разглядеть свою тётю. Она спустилась с подножки вагона, огляделась и вдруг услышала:

– Айше, я здесь!

Айше не узнала Медине. Это была какая-то пожилая женщина с почерневшим лицом. «Но тёте всего сорок два года» – промелькнуло у неё в голове. Женщина обняла её.

– Ты что, не узнаёшь меня, Айше?

– Медине-абла! – воскликнула Айше.

Из-за небольшой разницы в возрасте она называла тётю Медине-абла (сестра).

Женщины обнялись, расплакались и долго так стояли, не в силах расстаться.

– Ты совсем не выросла, – сказала Медине, – такая же малышка.

– Что ты, Медине-абла, мне уже двадцать восемь лет.

– Вот, познакомься, мой муж – Абдулла.

– Здравствуй, Айше, – поприветствовал Абдулла, – как доехала, всё в порядке?

– Здравствуйте! Всё хорошо!

– Ну, поедем домой. Надо до ночи успеть, – сказала Медине.

– А что, нам ещё далеко ехать?

– Конечно, мы в поселении живём. В колхозе работаем.

– Мне надо отметиться, что я прибыла на место назначения.

– Мы сейчас по пути заедем в спецкомендатуру, в районный центр Пайшанбе.

Они сели на повозку, запряжённую лошадью, и поехали. Айше была счастлива. Вот она долгожданная встреча! По дороге она рассказала о себе и сыне.

– Медине-абла, ты расскажешь, как доехала до Узбекистана тогда, в 1944 году? Тяжело было?

– Приедем – обо всём поговорим, – ответила Медине.

В спецкомендатуре Айше было указано прийти завтра к начальнику отдела за направлением на работу.

Только ближе к вечеру они подъехали к Кадану, поселению крымских татар. Дом Медине оказался глиняной постройкой, мазанкой с плоской крышей, на которой цвели маки и васильки, росла трава. Рядом стоящие мазанки тоже «процветали». Все дома́ были побелены. Крымские татары всегда белили свои постройки. Это придавало их жилищам чистый и опрятный вид. Смотрелось это красиво – цветущие белые дома с красными от маков крышами. Даже в самых сложных условиях проживания везде и во всём татары поддерживали порядок и чистоту.