Тамара Шатохина – Реверанс со скальпелем в руке (страница 86)
- А можно…? Если я буду называть вас - Мари? Вам не идет отчество.
- Почему – нет? Это будет привычно, во Франции нет отчеств, но принято перед именем обозначать семейный статус – мадам, например. А Мари… так меня называли близкие люди, мне будет приятно, Дато.
- Зачем вы полезли на лошадь во всех этих юбках? – разглядывал он на картинке в ноуте пышные платья, которые нашел для него отец: - Почему Андрэ разрешил вам?
- Он друг, но все-таки я была его хозяйкой и выразила желание категорически. Он не мог ослушаться.
- А Дешам?! Он тогда чего молчал? Зачем позволил?
- А Дешам после истории с прививкой и рассказа о другом мире уверовал в мою разумность. Стал относиться, как к равной – уважительно. Посчитал, наверное, что я знаю, что делаю. И не знал, насколько хорошо сижу в седле. Я действовала тогда на эмоциях. С женщинами так бывает и хорошо, если рядом окажется тот, кто заставит думать. Рауль бы не позволил...
- Мне кажется, с доктором что-то случилось, - медленно заговорил Даня, - иначе Франция привилась бы вся.
- Случилось…? - замерла я и растерянно потянула с себя очки, - а что с ним могло? Война уже закончилась.
- Или там был другой мир, к чему мы пока и склоняемся, - подхватил Георгий, который до этого просто слушал нас, сидя за столом.
- Да, ты прав, - бормотала я, аккуратно очищая морковку – мы готовили плов.
- А папе вы говорите «ты», - обвинил меня Дато.
- Само собой как-то… мы же почти не спали, всю ночь просидели на кухне, говорили… Я не особо задумываюсь над этим – обращаюсь, как мне комфортно. Вас царапает моё «вы»?
- Нет… - задумчиво размышлял он: - нормально, мне даже нравится. Пап, я вот думаю… а может, мне стоит подумать о секции фехтования?
Георгий перевел взгляд на меня: - Маня, ты больше спец в этом вопросе.
- Пап, ты зачем манькаешь? – удивился сын.
- Тебе вообще какое дело? – вскинулся Даниил.
- А мне нравится. Виконтесса и мадам, оно конечно… Но Маня – тепло, по-домашнему, - улыбалась я, - а что касается фехтования…? Я понимаю, - действительно, отлично понимала я мальчика, - но Франсуа обучали с трех лет. Это целый комплекс… и там это не красивый спорт, а исключительно грациозный, но и страшный способ убийства. Я думаю, он не раз удивил своих противников – отец передал ему в наследство пару личных приемов. Рауль был первой шпагой Монбельяра и Вюртемберга, - нечаянно вспомнила я тот танец со шпагами, когда первый раз увидела в муже мужчину.
Всякий раз, когда вспоминали Рауля, Георгий мрачнел. Почему я не реагировала так на имя Нуцы – непонятно. Может потому, что мне нечего было делить с ней? Потом, уже позже, он объяснил:
- Мне по фигу Сергей – в нем я не вижу конкурента. Другое дело француз. В твоих глазах он просто совершенство… идеал ходячий.
- Вы с ним на равных. С той лишь разницей, что он виртуозно убивал, а ты виртуозно лечишь, - утешила его я, млея от того, что он действительно считал конкуренцию по отношению ко мне возможной.
- Тут у меня преимущество, - довольно мурлыкнул он.
- Увы, мой друг… - расстроенно покивала я, - но вы уступаете ему кое в чем другом. А именно – Рауль был галантен и умел изъясняться красиво и исключительно куртуазно.
- Мань… свеженькое, - лукаво улыбнулся Шония и потянул ко мне лапы: - Молодая жена пишет на форум – только неделю назад вышла замуж, а муж уже затрахал конкретно. Посоветуйте что-нибудь!!! Он делает это всегда и везде, вот и сейчас… извините за кривой почерк.
- Ерунда, какой почерк? Она же печатала! – притворно возмутилась я.
- Мань, ну ты нудная, - печально вздохнул он, - не придирайся. В анекдоте главное – его соль.
Георгий Зурабович Шония тоже являлся продуктом своего времени и требовать от него безукоризненных манер было бы глупо, да и не нужно. Да, его анекдоты, а иногда и постельные речи бывали слегка пошловаты, но всегда в них была эта самая соль – тут не отнять.
А тот, который про молодую жену, вообще оказался, что называется, на злобу дня - будучи наслышан об искусности французов в любовных утехах, здесь он тоже старался доказать своё преимущество. Или не было злого умысла…? Неизвестно. Но на секс он меня подсадил. И получилось, что к потребности выплеснуть на него всю свою нежность, добавилось еще и жгучее желание удовольствия.
Как только дети с сопровождающим уехали, у нас начался медовый месяц. Это был очень интенсивный медовый месяц, который продолжался почти две недели. А слишком интенсивным он перестал быть после приема у лечащего. Виталий Иванович озабоченно морщился и переживал, что я медленно набираю вес. Не менее озабоченно вздыхал и морщился рядом Шония. Я улыбалась.
Дома я пересказала ему то, что вспомнила в тот момент - рекомендации мастера Тсу Хсе, которые прозвучали когда-то из уст Дешама - «раз в две недели». Чтобы не только я поправилась, но и он прожил дольше. Думала вместе посмеёмся. Но нет – мой мужчина на целый вечер завис в компьютере и усердно рыл информацию. Потом озабоченно подтвердил правдивость моих слов и дополнил их еще более убедительными доводами:
- Есть любопытные способы перевода секс-энергии в духовную – по Мантек Чиа. А вот тут действительно ценные мысли: «только контролируя страсть, можно создать внутренний источник счастья». А это даже пугает – «через похоть происходит физическая и ментальная деградация. Долголетия больше не существует». А вот это?! "Легко приручить дикого тигра или слона. Легко играть с коброй. Легко ходить по огню… Легко поднять Гималаи… Но сложно искоренить похоть». Нужно подумать… - с этими словами и удалился, прихватив с собой подушку.
Очень скоро я научилась соображать, когда он шутит, а это случалось частенько – Георгий Шония всегда любил шутки и незлые розыгрыши. Но тогда я на самом деле испугалась – мало ли? Он никогда не стал бы так шутить, если бы знал о себе то, что знала я. Но рассказывать ему об этом я не собиралась.
А еще он пел для меня – нечасто, только по поводу и воспринималось это, как самый лучший подарок. Первый раз это случилось в тот мой День рождения. Никакого празднования, а тем более после тяжелого разговора с Нуцей, я не ждала, но на обещанную грузинскую песню надеялась. А ближе к ужину случилась доставка цветов. Три роскошные белые розы стояли потом передо мной на столе, а рядом с ними – чашка овсяной каши со свежей черникой. Из чувства солидарности в тот вечер овсянку ели все. Были интересные разговоры о французской кухне, поиски в интернете пищевых характеристик лебеды и репчатого колокольчика, еще много чего…
Подарком от Дато считалась каша, а Даня подарил мне найденные в интернете снимки Ло. Наверное, просто не понимал, какие чувства это могло вызвать, а Георгий не успел его остановить. Парень нашел информацию и с готовностью делился ею. Скорее всего, хотел порадовать. А я видела свой дом, в котором счастливо прожила пятнадцать лет и который потеряла. Смотрела и… непонятно - подробно отвечала на вопросы о природе региона, виноградниках, кузницах, людях… Это оказалось больно, но и очень правильно – как горькое лекарство. Сама я еще долго не решилась бы.
Дневной инцидент почти забылся за разговорами, а потом Георгий все-таки спел. Собственно, это была только одна фраза из песни про то, что «нельзя быть красивой такой», но запомнится она навсегда, потому что я поверила…
У него был идеальный слух, в чем я даже не сомневалась. Голос? Не сценический, но значения это не имело. Главным стало то,
Второй концерт случился через пару дней.
Наутро после нашей первой ночи я открыла глаза и сразу увидела его - смотрел на меня, опираясь на локоть и улыбался. Увидев, что проснулась, таинственным голосом объявил: - Песня…
И мечтательно как-то продолжил:
- Я сегодня ночевал с женщиной любимою
Без которой дальше жить просто не могу…
- Спаси…бо, - шептала я, давясь эмоциями, - хотя… в общем контексте песни всё печально.
- Мань, я сказал только то, что хотел сказать. В моих словах нет ни контекста, ни подтекста, ни двойного дна… и никогда не будет.
И мы скрепили этот договор.
Предложение о переезде в Питер скоро стало реальной и вынужденной мерой. И Нуца, и Сергей тоже потребовали раздела квартир. Не судебным порядком, но это мало что меняло – требования были справедливыми, а имущество совместно нажитым. Я не знала, чем при этом руководствовался мой бывший муж, но Нуцу, наверное, понимала. Одно дело оставить квартиру детям, другое – сопернице, хотя я никогда, да и сейчас тоже ею себя не чувствовала. Но понимала, что искренний и непосредственный Дато запросто мог рассказать и о праздновании моего рождения, и о песне, и о собственноручно приготовленной для меня овсянке.
- Значит, Питер, - подвел итог Георгий.
- Да. И мединститут, - согласилась я.
- Исключено! - отрезал уже мой муж. Расписали нас тихо и быстро – по блату, которого у него в этом регионе было достаточно во всех структурах. Так же по блату в срочном порядке делался загранпаспорт.