Тамара Шатохина – Реверанс со скальпелем в руке (страница 88)

Мой французский отличался от современного, но никого это не удивляло – иностранцы часто владеют более добротным, «классическим» языком, чем его носители. Знание языка оказалось великим благом, благодаря этому многие сложности были обойдены, как например – по моей просьбе при выдаче автомобиля нам любезно забили в навигатор самый короткий путь до Ло.

В Париж, до которого было рукой подать, решили не заезжать. Целью нашей поездки была деревня. Я много раз представляла, как это будет… ну и со всеми вытекающими – нервы, плохой сон. В принципе, вполне объяснимое волнение в моей ситуации.

- Мы почти у цели. Так… что у нас за сложности? Ты совсем замолчала, - Георгий сбросил скорость и припарковался на обочине.

- Никаких, - удивилась я, - молчу, думаю. Ну, нервничаю – да. Боюсь… а что такого? Боюсь увидеть там свою могилу.

- Странные опасения… при том, что ты обязательно её увидишь. Скорее всего, тело положили рядом с мужем – это нормально.

- Я понимаю, что просто тело. Но у меня гадски богатое воображение. Я стану представлять себе. И особенно - Франсуа у края этой ямы. Напиться хочется, - виновато призналась я, глядя в сторону.

- Сделаем. Всё бы решалось так просто, - покладисто согласился муж, проворачивая ключ в замке зажигания.

Наверное, нужно было сразу озвучить свои страхи, а не обсуждать всю дорогу красоты пейзажа. Но моё солнце не обманешь. Я положила руку на его колено и прикрыла глаза. Так спокойнее.

Мы уже проехали Божё и катились по асфальту дальше. Мягкие сидения и кондиционер даже в крохотном авто делали поездку комфортной, насколько это возможно. А мне вспоминалась немилосердная тряска в карете и расстояния, растянувшиеся, кажется даже не масштабно, а во времени. Та дорога, на которую ушло бы несколько суток, мы легко преодолели за несколько часов. И время, и расстояние… Все это очень относительно и зависит от нашего восприятия и возможностей.

Последний поворот и глазам открывается Ло. Дыхание перехватывает и чувство – сердце сжимается.

- Остановись тут, пожалуйста. Сейчас… я соберусь, - пришлось признать свою слабость. Выйти из машины и подышать – хорошая попытка успокоиться.

- Соберись, - вытерев руки влажной салфеткой, Георгий вышел вслед за мной и встал рядом. Протянул бутылку с водой и таблетку: - Глотни… А вечером хорошенько напьемся – обещаю. Не держи только в себе, Машунь, запирать нельзя – разорвет. Плачь, если нужно, у меня тут пачка носовиков.

- Да заколебалась уже, веришь? – злилась я на себя, - смотри… вон на склоне – Замок. Или шале.

- Вижу, знаю, - доложил он и сердце моё ухнуло! Куда-то вниз или вверх?

- Фото не раз видел, - внимательно рассматривал он открывшийся живописный вид, - на замок в полном смысле не тянет, но что штука крепкая – не поспоришь. Мрачновато, правда, а может просто день пасмурный? А сейчас мне спокойнее. Знаешь почему?

- Уммм? – в упоении любовалась я видами Ло. До слуха уже доносится шум воды на перекатах. И пахнет… нет, возле машины пахло машиной.

- На дедовский дом чем-то смахивает, - объяснил муж, - тоже построен квадратно-гнездовым, но посвежее и веселее. Если тебе нравится этот, тот точно зайдет. Остановимся в гостинице?

- Не сразу, - решилась я, - поезжай тихонько. Я скажу, где остановиться.

Ло во многом остался таким же. Изменения были – я видела это даже на фото. Это и крыши, крытые аутентичными материалами, но сделанными по современным уже технологиям, и окна, и асфальт, опять же на главной улице. Так же было почти безлюдно и снова это не вызывало ощущения заброшенности.

- Здесь, - скомандовала я, - паркуйся и пошли.

- Куда, Мань?

- На кладбище.

Обойдя стены замка, я собиралась пройти дальше по той самой тропе – самой короткой, но тормознулась на пятачке, где когда-то мы с Раулем любовались сельскими видами. Здесь он сделал то страшное признание и предложение мне. Остановилась там на минуту, пережидая то, что творилось в душе. Георгий крепко обнял меня, чуть встряхнул.

- И меня уже давит. Пошли. Накручиваешь себя… еще больше, - и, взяв меня за руку, повел за собой.

Не задумываясь уже, я тянулась за ним. На распутье, перекрестье тропинок он на миг остановился и безошибочно свернул направо. Я уже ничему не удивлялась и не спрашивала ни о чем. Мы приближались к месту моей гибели. И – ничего. Этого момента или воспоминаний я не боялась. А может достаточно уже натряслась. Или таблетка работала?

Скоро стало видно место захоронения, но не совсем так, как я ожидала. Тогда это был просто холмик, для Рауля был заказан тёсаный камень в виде домика с надписью на нем – так было принято. Не всем доступно было сооружение настоящего родового склепа и его условно изображали таким вот образом. На момент моей смерти надгробие еще не было установлено. Сейчас здесь стоял строгий камень с подобием крыши и скупая надпись – Рауль Этьен де Монбельяр.

Я только скользнула по ней взглядом и напоролась им на очередную – Маритт де Монбельяр. И здесь не потеряла сознания, а просто прошла к третьему захоронению. И… «Жак Дешам». Сердечный укол не образное выражение – я получила его. Дернулась назад, цепляясь за Георгия. Втянула в себя воздух, прикрывая глаза… Ну понятно же, что до этих пор он дожить не мог. Отчего больно-то так?! Господи!

Ровный голос мужа вырвал меня из непонятного состояния – паники, отчаяния?

- Вот и ответ на вопрос о вакцинации. Анестезия, пенициллин – тоже в топку. Даньке дорога в аналитики. Логика железная, всё просто – не случилось, потому что не смоглось. Причину мы теперь знаем. Кто-нибудь еще был вами обучен?

- Нет, - удивилась я, - нет, ты что? Наказуемо – мы не стали никого привлекать.

- И опять всё логично – пока существовал запрет, пока его не сняли, пока не пришло время… Сколько ему было на момент смерти? – говорил он и говорил. И от того, что все мои мысли, догадки и страхи облекались им в слова, становилось не так жутко. Уже ощущалось почти обыденно – стоять вот так и разумно рассуждать о вещах запредельных. И они переставали быть такими, воспринимаясь уже иначе – как почти заурядный, хотя и грустный факт.

- Под шестьдесят ему было. Ты считаешь, он умер тогда, вместе со мной? – шептала я.

- Да, тогда все сходится – и несостоявшаяся вакцинация и то, что он лежит здесь. Хотя нет – он мог тут жить и приглядывать за поместьем… или как там? Пойдем, Машунь. Завтра принесем цветы. Ты молодец - хорошо держишься, - обнял он меня и повел вниз по тропе: - Увидеть свою могилу… и его, - прокашлялся он и замолчал.

- Ты думал – я буду стенать на ней? – печально улыбнулась я, - нас там нет. Души живы… хотела бы я найти Дешама.

- А Рауля?

- Уже нашла тебя. Больше никто не нужен, - то ли призналась, то ли отговорилась я. Я скажу ему, обязательно скажу – лет через десять. Сидя у камина, под рюмку коньяка, под настроение… расскажу, как красивую сказку. Или нет.

- Как зовут этого художника? – остановился Георгий возле замковой стены, - где тут вход? Не может быть, чтобы нельзя договориться! Нам же просто взглянуть, экскурсий не требуется.

- Имя можно спросить у местных, а можно… - решилась я и пошла в сторону входа: - Можно и на авось. Или молодецким напором.

Нас пустили в дом. Художник, который сейчас владел им, действительно не разрешал осмотр здания изнутри, но не по причине вредности. Просто, кроме стен, там не осталось старинных вещей – вообще.

- Прошлый владелец нашел в чулане только старый, истлевший гобелен, - с сожалением рассказывал маленький худой мужчина. Свободная одежда, волосы, собранные в хвостик, мольберт у окна в главном каминном зале, пейзажи на стенах - художник. А на его картинах виды Ло и другие пейзажи - с водопадами и гротами.

- Это возле Клюни, там прекрасные места! Если есть свободное время, обязательно побывайте там. Или купите мою картину… мне кажется – удалось? Всего сто евро.

- Да, пожалуй. Но вы знаете обстановку – в ходу только электронные деньги. Мы разменяем в гостинице… если получится, - развел руками Георгий. Я перевела и спросила – не известны ли ему имена владельцев шале?

- Трудные времена, - погрустнел мужчина, - а если вам интересна история шале, то сохранился буклет. Кто-то передо мной водил тут экскурсии, а мне не хватило совести, - обвел он рукой современный интерьер.

Я быстро нашла в распечатке интересующие меня факты – "владения Дома Монбельяр до 1768 года." Потом Ло и шато вместе с ним были проданы лорду Монфокона. То есть… Франсуа продал свой синьорат через год после моей смерти. Почему он поступил таким образом, я не понимала - всё-таки отчий дом, воспоминания, могилы… но судить не бралась – ни в коем случае! Даже если знаешь все факты и подробности, судить трудно. Часто люди смотрят на одни и те же вещи совершенно по-разному. Для кого-то угольно-черное, а кому-то – кипенно-белое. Так что… Но все равно было что-то такое – то ли неприятный осадок, то ли совсем упавшее настроение?

Остановились мы в одной из двух имеющихся здесь гостиниц. Выбрали ту, что на самом берегу Лу. Разместились в номере, а потом поужинали на свежем воздухе. Столик для нас был накрыт прямо над шумящими водами. Пахло вкусной едой, зеленью и влагой. Напиться, как планировали, не получилось – нас уговорили взять желтое вино – vin jaune.