Тамара Шатохина – Реверанс со скальпелем в руке (страница 44)
Остановившись шагов за пять, он слегка поклонился, красиво взмахнув рукой, будто держал в ней шляпу, и представился:
- Виконт Рауль Этьен де Монбельяр. Мадам… баронесса дю Белли?
Сделав шажок правой ногой назад, как бы становясь в танцевальную позицию и прихватив юбки, я низко присела, склонив голову. Малый реверанс - приветствие при первом знакомстве, а также уважение, выказываемое таким образом еще и некоторым духовным лицам. Я готова была сделать и глубокий придворный – лицом в пол! Мне нужно было хорошее отношение этого человека, а в идеале еще и помощь в продаже дома.
- Вдова дю Белли, урожденная де Лантаньяк, мсье виконт. И друг Жака Дешама.
- Мне очень приятно видеть вас… позвольте, мадам?
Я протянула руку для поцелуя и с формальностями было покончено. Немного напрягало, что мужчина просто взглянул на Бригитт и кивнул ей, а она, сделав книксен, отошла в сторону, давая нам поговорить. Было неловко… я уделила бы ей больше внимания, но кто знает, какие у них отношения?
- Баронесса, Бригитт, позвольте пригласить вас в шале… разрешите проявить гостеприимство, показать дом, - немного исправил ситуацию мужчина. А может всё и до этого было в пределах нормы. Потому что женщина заулыбалась и, шепнув что-то мальчику, пристроилась за нами. Виконт предложил мне локоть. Секунду подумав, я приняла его – де Пирей так выгуливал меня по бальному залу, значит и тут можно.
И мы не спеша пошли – по улице, по тому мосту через реку и дальше – в гору. Не так и далеко, как вначале казалось. Но по дороге он успел расспросить, а я рассказать про службу Дешама, сколько у него теперь детей и как в общем обстоят дела в полку. Стало ясно, что если дружба между ними и была, то давно. Хотя при желании виконту ничего не стоило подскочить в Безансон. Ну, или доктору сюда.
Потом мы подошли к дому. Вблизи каменная коробка казалась еще угрюмее. Небольшие окна, грубые обводы…
- Крепость очень стара, строилась четыреста лет назад, как фортификационное сооружение для контроля над соляным путем. Здесь стоял небольшой гарнизон. Семья не жила… Потом было сделано некоторое переустройство… - рассказывал мужчина историю дома. У него даже не сбилось дыхание от того, что все это время мы шли в гору. И я решила на будущее, что обязательно стану много гулять и тренировать дыхалку - в моем положении полезно.
Внутри дома было чуть лучше – чистый пол, камины вычищены от золы, мебель массивная и тяжеловесная, но видно, что из ценных пород дерева и даже с элементами резьбы. Особенно красивыми были кресла – с высокими прямыми спинками и деревянными подлокотниками, с пышными вышитыми подушками на сиденьях. А вот кухня была скудно оборудована посудой и всякой всячиной, нужной и даже необходимой при готовке – это бросалось в глаза. И там орудовал мужчина – средних лет, молчаливый и такой же сухощавый, как и виконт. Он только обернулся на звук наших шагов, поклонился и снова отвернулся к плите.
- Мой слуга и друг – Андрэ.
В очаге горел огонь, на двух прутах на огне стояла большая сковорода, закрытая крышкой. Вкусно пахло…
- Андрэ хорошо готовит и не только… Я попросил его сделать омлет с шампиньонами. Прямо над нами на горе козий выпас и всегда много этих грибов. Вы разделите со мной завтрак, баронесса? – опять как-то настороженно заглядывал он мне в глаза.
- Я тогда помогу вашему Андрэ, синьор, - кивнула Бригитт, - где прикажете накрывать?
- За домом, на лужайке. Андрэ?!
- Я услышал, - кивнул тот от очага, - почти готово… еще чуть подрумянятся грибы. Пино Нуар?
- Лучше горячего молока с медом, - повел меня из кухни виконт.
А я не знала, что думать. И так чисто условная, легкость в общении совсем пропала, я просто слушала и молчала. Вспоминала, что Алэйн лила вино в воду, не спрашивая. А о вреде алкоголя для беременных в это время могли и не знать. В письме доктор рассказал обо мне
- Я хотел бы показать вам и второй этаж, - вел он меня к лестнице.
- Не стоит, - остановилась я, - подождем лучше на улице.
- Это важно, мадам – то, что я скажу сейчас, - внимательно смотрел он на меня, - вам больше не нужно бояться. С этого дня вы под моей защитой. Будьте добры посмотреть весь шале… я мог бы сделать его уютнее и теплее, но не представляю - как. Вы посмотрите?
- С удовольствием посмотрю и помогу советом, если смогу, - решилась я, придерживая рукой кожаный чехол скальпеля: - А за это вы дадите мне почитать письмо Дешама, потому что я уже и не представляю – что там может быть? Вы непонятно смотрите... Будто ждете неприятностей, но все равно зачем-то заставляете себя продолжать общение.
Мужчина улыбнулся. Но он и правда странно смотрел. Особенно сейчас - будто я, наконец, оправдала его ожидания. И даже плечи, казалось, держал уже не так напряженно. И ногу так отставил… расслабился? Весело ему…
- Мы договорились? – уточнила я, собираясь в случае отказа просто развернуться и уйти. Наверное, попади я на Восток, совсем пропала бы – там вообще за цветистыми словесными выкрутасами текста не видно. Здесь тоже явно происходило что-то непонятное – по ощущениям. И виноват тут мог быть только Дешам. Все-таки общаться с военными было намного проще. Здесь же нужно вести себя как-то по-другому, а я не совсем была уверена – как. Предполагала… но играть глубоко светскую даму все равно долго не смогла бы. Так что…
- Мы договорились, - улыбался виконт. Приятно улыбался. Люди по определению выглядят лучше, когда улыбаются и он не был исключением.
На втором этаже по обе стороны от лестницы расположились два просторных холла, а дальше шли комнаты – три с одной стороны узкого коридора и три с другой. В комнатах, которые он показал, были устроены камины и имелась мебель – кресла и кровати с занавесями (для тепла). Полы устланы коврами, а стены завешены гобеленами. Занавеси со сборками, скорее всего, прикрывали стенные ниши, потому что других мест хранения не наблюдалось – старая постройка. Гобелены со сценами охоты - рыжие и ярко-красные с желтым ковры на полу. Пестро, аляповато, но хотя бы не мрачно. Обставлены были только две комнаты…
- Остальные пусты, - доложил мне виконт, - что вы скажете, вам понравилось шале?
- Глазу не скучно, это точно. Наверное зимой, когда за окном серость, все это радует, - кивнула я, потом еще добавила, чтобы не обидеть: - И ничего лишнего, только необходимое. Не представляю, что тут советовать? Я и сама люблю простоту. И простор.
Наверное, он любил этот дом, а я угодила похвалой. Потому что, довольно улыбаясь, он прошел к бюро во второй спальне и достал из него письмо. По виду не то, что сегодня передала я, а другое – более раннее, целых три листа.
- Прошу вас. Не буду мешать, - отдал он его мне и указал на кресло у окна: - Здесь вам будет удобно. А я проверю, как справляется Андрэ. Жду вас внизу.
- Спасибо, - сразу успокоившись, я уселась и уставилась на чернильные строчки. Почерк мэтра с выкрутасами узнала сразу:
«Приветствую вас, Рауль!
Не думал, что придется когда-нибудь просить Вас о помощи. И не в моих привычках вспоминать долги, кои таковыми и не являются. Но Вы тогда сказали! И сейчас я вынужден напомнить Вам те Ваши опрометчивые слова, потому что отдаю Монбельярам сокровище. И хочу, чтобы оно было присмотрено. Сокровище независимое, строптивое и своенравное, друг мой. Вначале она бесила меня так, как ни одна женщина, которую я когда-либо знал. Но с самого начала я разумно решил дать себе время присмотреться. И держал себя в руках… сейчас у меня не нервы, а корабельные канаты. И огромная любовь в сердце к этому ребенку, потому что ее сердце, кажется, может вместить в себя целый мир.
Рауль, эта женщина ждет ребенка. Это ни в коем случае не является ее позором, и Вы не должны сомневаться в том, что она достойна Вашей защиты. Будьте и Вы достойны её заботы, потому что она обязательно будет проявлять её в отношении всех, кто в ней нуждается - такой человек.
Она лекарь. Хирург. Не сомневайтесь в этом. Я не стал выпытывать – откуда у нее знания, которые не могут принадлежать нашему времени? А это так – снова не сомневайтесь. Но она умирала когда-то, так может причина в этом? И Господь наградил эту душу за её доброту? Я не набожен, друг мой, Вы должны помнить наши разговоры. И до сих пор я считаю, что душа нашей Церкви давно сгорела на кострах инквизиции. Любовь к Нему выжгли и остался только страх, а он отталкивает. Но сейчас я мог бы вернуться к Богу, если бы точно знал – то, что Голубка жива, его рук дело.
Солдаты зовут её Голубкой… я мог бы писать о ней много и уже только хорошее. Но лучше узнайте её сами и не подавайте виду - ничему не удивляйтесь, хотя она удивит Вас не раз и в мелочах, и в большом.... Как и я дал, дайте и Вы ей время. И тогда поймете, что Ло и Монбельярам несказанно повезло – у них теперь есть Маритт дю Белли урожденная Лантаньяк.
Присмотрите за ней, огласите свою над ней опеку, как синьор Ло. Потому что есть в этом мире люди и есть мерзавцы, а я хочу жить спокойно, но не смогу, если не буду уверен, что она под надежной защитой.