Тамара Шатохина – Реверанс со скальпелем в руке (страница 38)

- Выбирайте тогда вы… с Люком будто не ошиблись. Но я еще посмотрю на них, - подумав, мрачно отозвался доктор.

И я тоже почувствовала вдруг тянущую тоску… никуда уезжать не хотелось – жизнь здесь только наладилась, я незаметно обрастала связями и даже друзьями. Они навещали меня – Гроссо и Гаррель проведывали почти каждый день. Так же ненадолго забегал Ланс и тогда Дешам хмурился и смотрел на меня с предостережением. И я аккуратно выпроваживала парня, стараясь не замечать его тоскливых взглядов. Доктор прав - легкая влюбленность с его стороны была… наверное. Особо задумываться об этом у меня не было ни времени, ни желания.

Каждый день кто-то из мужчин приносил мне виноград. И это они узнали - что я люблю его. От Люка? Вкусный был виноград, особый, местный сорт – Пино Нуар, почти черного цвета.

По территории цитадели я ходила только с провожатыми, даже до ворот. Женщина в крепости вызывала интерес у всех, кто не видел меня до сих пор. Ко дню бала все как-то наладилось потихоньку, устроилось и суета стала упорядоченной и привычной. Люк сам обучал еще одного солдатика всему тому, чему его научила я, а Дешам мрачно обещал экзаменовать его - потом.

В свободное время мы с двумя врачами разбирали подробности последних операций и отрабатывали на поросенке швы, закрепляя навыки наложения анастомоза до автоматизма. Четыре набора хирургических инструментов и шовный материал были простерилизованы и спрятаны в сундуке, перевязочный готов к употреблению. На леднике хранилась замороженная и укупоренная в маленькие бутылочки вытяжка из плесени… Все, заходящие в лазарет, при входе мыли руки и протирали подошвы о мокрую ветошь, расстеленную у входа. Ежедневная влажная уборка и проветривание становились нормой.

В день бала я собиралась уйти чуть раньше, чтобы уложить волосы в прическу. Все остальное ждало меня со вчерашнего вечера – платье… новые чулки и перчатки из гардероба Маритт, множество нижних юбок и панталоны с кружавчиками. И даже рисовая пудра, и помада на основе кармина. Алый цвет её приятно оживлял моё лицо, делая его ярче и свежее.

В день бала с самого утра в лазарет заявился полковник, как оказалось – по мою душу.

- Мадам баронесса, ввиду некоторой спешки и того, что мы находились в лагерях... позвольте мне сейчас передать вам пригласительное письмо, - передал он мне открытку с короткой пригласительной надписью, витиевато подписанной очевидно наместником.

Я поблагодарила, ожидая что последует дальше. И скоро стало понятно с кем я пойду на бал.

- Вашим сопровождающим будет капитан Арну Габриэль барон де Пирей, вы уже имели возможность видеть его в летнем лагере. Я сам почел бы за честь сопровождать вас, но маркиз сделал для меня… небольшой сюрприз, пригласив графиню де ла Марльер приехать раньше, чем это планировалось - на свой первый в качестве наместника бал. Если барон не устраивает вас, как сопровождающий…? - предположил он, с вопросом глядя мне в глаза.

- О чем вы, граф? Вполне устраивает, благодарю вас, - церемонилась я, тоскливо проклиная в душе будущее мероприятие и чувствуя нарастающий мандраж.

- В таком случае, прошу ожидать дома - вас посетит куафёр и прислуга, чтобы помочь одеться.

- Прислуга в доме есть. Куафёр…? За него огромное спасибо, - проснулось во мне любопытство, - тогда я удаляюсь прямо сейчас?

- Да, конечно. До встречи вечером, баронесса, - слегка склонился он в мою сторону, и я быстро убрала руки за спину. Без перчаток, сухие от постоянного бултыхания в воде… Крем был - я готовила его для себя каждый вечер крохотными порциями (портился в течении суток) и наносила на лицо и руки утром, после работы и на ночь. Жирная сметана, сок лимона, желток, розовое масло… Как консервант можно было использовать коньячный спирт, но тогда он сушил бы. Я старалась не запускать себя, беречь руки и вообще кожу…

Но сейчас дело было не только в руках, я вообще чувствовала себя непонятно – досада откуда-то, внутреннее смятение, неловкость… Господи! Я уже и думала, как они! Но эти определения и в самом деле точно отписывали моё состояние. Информация о жене графа стала неприятным сюрпризом. И не то, чтобы я строила на него какие-то планы – глупо! Но уже представляла себя вместе с ним на этом балу. А еще, как начальник, хоть и непрямой, он должен был чувствовать какую-то ответственность за меня, а значит - с ним было бы проще и надежнее… наверное.

- Простите, но руки… сырые, - мяукнула я.

- Извините, мадам, - откланялся он и вышел.

- Вперед, Мари, я провожу вас до ворот, - раздалось из-за моей спины. Дешам прикрывал мои тылы – как всегда… постепенно успокаивалась я.

- Я поговорю с де Пиреем, вам не о чем беспокоиться. Серьезной ошибки на балу вы сами не допустите. А теперь идите… ожидайте своего «мерлана», - хохотнул Дешам.

- А… а причем здесь рыба? – не поняла я.

- Обвалянная в муке… не обращайте внимания, Мари, так называют куафёров. Не дайте изуродовать себя слишком сильно, - веселился доктор.

А мне не до веселья было – все становилось неуправляемым и слишком сложным. И как же уже не хотелось всего этого! Но через пару часов, полностью вымывшись и высушив волосы, я ждала куафёра, усевшись на табурете, чтобы не помять платье.

Швея самовольно дополнила фасон – как само собой разумеющееся. Добавилась верхняя юбка из красивой ажурной ткани, которую она называла сеткой. Эта ткань убиралась назад и закреплялась там цветочками из кружев, от чего юбка получила дополнительный объем. Темный, стальной, почти черный цвет «сетки» меня удивил, но я получила объяснение:

- Вы вдова… и говорили, что не намерены танцевать. «Траур в душе, в самой её глубине»! О, это так тонко и сентиментально… наши дамы уже оценили столь изысканную преданность памяти мужа. В местном обществе ждут вас с огромной симпатией и столь же большим сочувствием, мадам баронесса, - показательно промокнула она уголки глаз платочком.

Спорить с ней я не стала. Приняла, как данность и длинные серебряные кружева, обрамляющие декольте с той же сеткой, выглядывающей из-под них вторым рядом и такие же оборки на рукавах. И то, что съемный корсаж неведомым образом вдруг куда-то испарился… «Мадам… я вшила китовый ус непосредственно в корсаж платья. Понимаю вас – для изготовления корсета нет времени, но это будет достойная ему замена. Не хотите затягиваться по причине…? Неповторимых… особенностей личной телесной конституции? Гммм… Ну что вы?! Такой необходимости и нет - у вас деликатная фигура. Мы только обозначим силуэт. А шнуровка на спине просто изумительной красоты – она сама, как украшение и может быть затянута как угодно слабо».

Мной вертели, как хотели и я смирилась… На удивление, мешанина из трех тканей и трех цветов в одежде: «испуганной мыши» - серебристо-серого, «аспидного» - серовато-черного и кипенного - белоснежного, сделала её ярче и праздничней, претенциознее и дороже. Это был настоящий стиль рококо – помпезный и вычурный. Или барокко…?

- Как вы успели все это, Эмма? - тихо поражалась я.

- На меня работает полгорода, - веселилась она, с удовольствием оглядывая результат своей работы: - И я нанимаю только самых аккуратных работниц… посмотрите стежки – тщательная работа, не правда ли?

Наверное, сейчас она чувствовала облегчение – я удивила её тогда своими эскизами. Да не то слово! И вот все разрешилось самым приятным образом… Да чтоб его! Но, наверное, думать вот так – ломая уже не только язык, но и мозг… значит - потихоньку привыкать и проникаться духом времени?

Куафёром оказался молодой мужчина с помощницей – совсем молоденькой девочкой, и он очень спешил. А я только сейчас поняла, зачем швея вручила мне цветы, искусно сделанные из остатков кружева и «сетки» - после недолгого спора что-то пошло в прическу. Сделав небольшой внутренний начес, куафер прикрыл его прямыми ровными прядями, водрузив наверху что-то вроде наколки или ободка из кружевных цветов. Из-под них на спину и плечи рассыпались мои природные кудри, но как-то хитро – ярусами. От серебристой пудры я не стала отказываться и, укрытая простыней, была ею слегка осыпана. Искрящееся серебро на вороных кудрях смотрелось офигенно – слова «восхитительно» для того, чтобы выразить впечатление оказалось мало для меня.

Когда мужчина с помощницей ушел, я тихонько выдохнула – ожидала худшего. Готовилась увидеть высокую башню на голове… но теперь вспоминала портрет мадам Помпадур в полный рост и аккуратную стильную прическу женщины. Наверное, нездоровые веяния придут позже, или уже отошли?

Духами послужила розовая вода, пудра придала слегка загоревшей на природе коже нужную бледность, кармин окрасил губы в алый цвет… Я нравилась себе и чувствовала уже не страх, а приятный такой мандраж или предвкушение, настраиваясь на удивительное романтическое приключение и даже приблизительно не представляя, как закончится для меня этот вечер…

Барон де Пирей вместе с каретой ждал меня у подъезда. Его крепкие духи неожиданно понравились мне. Парадная форма предусматривала короткий, круто завитый парик, схваченный на затылке темной лентой. Первый раз мне нравился образ мужчины в парике – военный смотрелся в нем красиво. И парадный головной убор был красивым – что-то среднее между невысокой меховой шапкой и митрой. Начищенная фигурная бляха надо лбом сияла, как и золотые пуговицы и галуны мундира. На отвороте сверкала «гренадерка» - войсковой знак. Я действительно его помнила – солидного, лет сорока на вид мужчину. Высокий рост, приятное лицо с усами – отличительной особенностью гренадер, цвета полка де ла Марльера в мундире…