Тамара Шатохина – Реверанс со скальпелем в руке (страница 37)

- Она совершенно неприступна, да, Жак? – с легким благоговением рассматривала я циклопические сооружения.

- Скажем так – при строительстве были предусмотрены все варианты атаки противника.

- Честно говоря, - нервно хихикнула я, - при взгляде на крепость с той стороны, мысль о штурме вообще представляется мало реальной. А где буду жить я?

- А вы будете жить в городе, Мари, - огорошил меня доктор.

- Как это? – сразу же струхнула я, проникаясь вдруг пониманием, что ближе и роднее человека, чем он, у меня в этом мире нет. Я знала это и раньше, но так полно почувствовала только сейчас.

- Одно дело – военный лагерь, другое – город. Здесь все на виду, вам следует думать о своей репутации, - «успокоил» он меня, - для вас нашли жильё буквально на соседней улице. Сейчас мы подъедем туда с вещами… я сам посмотрю условия.

Господи… и я ведь ничем не могла отблагодарить его – абсолютно. Только на словах.

Нас продолжала ждать карета с возничим, в которой по моему настоянию и под моим присмотром перевозили послеоперационного больного, а на задке были увязаны мои вещи. Мы сели и экипаж тронулся. Мрачные стены уходили назад…

- Неплохо, - огляделся в маленькой комнатке Дешам, потом заглянул в другую – спальню. Гостиничный номер в персиковом и белом цвете, крохотный и без удобств.

- Чисто, - согласилась я.

- Кормиться будете в лазарете, когда утром придете на службу. Но следует заключить официальный контракт, у вас должна быть уважительная причина для прохода в крепость.

И я поняла, что время пришло. И ничего тут не поделаешь – нужно говорить откровенно.

- Я не буду заключать контракт, дорогой мой, милый и замечательный Дешам, - прошептала я, стараясь не сорваться в слезы: - у меня где-то в По…или Ло есть свой дом, есть крыша над головой… и небольшая сумма денег на первый случай. Дальше стану практиковать, пока станет сил… я беременна, мэтр. Вы были правы.

- Я не смог выяснить имени, - помолчав, тяжело проронил доктор.

- Это и ни к чему – у меня нет на него надежд. Не болен – это главное. Я уеду сразу после бала… поговорив перед этим с су-лейтенантом. Откровенный разговор… как вы считаете – ему можно доверить мою тайну?

- Ожаро? Безусловно… тайна умрет вместе с ним. Но при таком раскладе в успех вашего разговора я не верю, - честно ответил он, - он увлечен вами – безусловно, но безоглядно не влюблен - вы не дали ему и шанса. Ваш титул… боюсь, что ребенок неизвестно от кого не устроит его родственников. Вас и его не ждет там ничего хорошего, даже если Эжен согласится принять ваше дитя.

Капец, доктор, как вы меня утешили – думалось тоскливо… я просто сидела и смотрела на него.

- В крайнем случае поедете к моим… но это в крайнем. Мы еще подумаем… Дайте мне документы на ваш дом, я посмотрю их. Надеюсь, вы доверяете мне? – криво улыбнулся он, - но запомните – это только в виде исключения, слепо доверять не стоит никому. Я – приятное исключение. Гоните бумаги, Мари, и не спрашивайте пока… ни о чем.

Я ждала, пока он просматривал документы, думал, глядя в окно и постукивая пальцами по столу, за который присел. Потом посмотрел на меня – внимательно, пристально. Хотя он почти всегда так смотрел.

- Пойдемте ужинать, док… я уже знаю здесь недалеко неплохую харчевню, - зашевелилась я, - разрешите мне угостить вас. И еще… те чертежи инструментов – у мастера, они не единственные в моей голове. Подождем немного, пока он найдет на них покупателей… и я сделаю для вас другие – их можно будет продать ему и неплохо. Я уверена, что купит – интерес был и большой.

Вкусно поужинав в том же кабачке, где меня угощал шевалье и поговорив на темы – что можно и что нельзя одинокой даме в городе, мы спокойно прогулялись по широкой улице до моего дома.

- Улица считается цитадельной, и даже вечерами она очень оживлена – много военных возвращается из города. Но я не стал бы на вашем месте выходить в такое время, - распрощался со мной Дешам у входной двери, показательно поцеловав руку под взглядом хозяина дома – сухого старика в очках.

Молодая служанка внесла вслед за мной двойной подсвечник.

- Меня зовут Плакайд, мадам. Вам достаточно будет двух свечей? Помочь разложить одежду?

- Пока хватит, дальше будет видно. Благодарю вас, Плакайд, помощь не нужна.

Оставшись в комнатах одна, я заперлась на засов, проверила наличие горшка и таза, кувшина с водой… Села в кресло и задумалась. Взгляд упал на стол – старый письменный стол с удобным даже на первый взгляд полу-креслом возле него.

Кроме него, в комнате стоял столик с двумя стульями и уже занятое мной кресло. У стены – темный шкаф, но не для одежды – слишком узкий. Платяной обнаружился в спальне, где кроме него была только кровать. И странная высокая конструкция, в которой я разгадала подставку, на которой можно оставить одежду, раздеваясь на ночь.

Вывалив на кровать содержимое баулов, я сделала ревизию. Когда мы с Алэйн наскоро заполняли их, утаптывая, я не особо рассматривала… Теперь знала точно, чем располагаю. Разложив все в шкафу, оставила в баулах только обувь. Засунула их под кровать…

Ну… хотя бы быт обещал быть лёгким, уютным и приятным.

Глядя на несколько листов бумаги и грифели, которые выложила на стол, опять задумалась… но желания чертить сейчас не было. Хотелось думать о приятном и глупо мечтать, прогоняя вдруг подступивший вплотную страх перед будущим. Раздевшись, я улеглась в постель, наметив себе узнать у служанки завтра утром, где можно вымыться полностью.

И принялась думать о единственно приятном на этот момент – о платье. Нежная и легкая ткань жемчужно-серого цвета, настоящий шелк, была дорогой, дороже того черного бархата… С влажным эффектом, переливчатая – муар. Корсета у меня не было, да и в голову теперь не пришло бы… Изюминкой наряда стал щадящий корсаж – привычная уже для меня деталь одежды. Он должен был стягивался красивым серебристым шнуром спереди и быть полностью покрытым плотным серебряным кружевом. На вышивку не было времени и пришлось пойти на лишние траты – на шаль денег уже не хватало. Но вполне подходила одна из моих – белая, крупного плетения. Дойти до зала хватит…

Дальше пышная юбка спадала к туфелькам похожего цвета из гардероба Маритт. Они и натолкнули меня на мысль о цвете, когда перебирала ткани. Да и светлый был мне больше к лицу. Туфли были дорогими и красивыми, с жемчужными брошками. Про удобство лучше не вспоминать… но и ненамного хуже двенадцатисантиметровых шпилек, если стать на них без привычки. Низко открытый лиф платья традиционный для этого времени – квадратный, и рукава в три четверти.

Это должно выглядеть дорого и красиво, но не настолько, чтобы вызвать зависть или недоумение.

На новом месте мне приснился мужчина… Серьезный и немного печальный – это все, что я запомнила, проснувшись утром. Еще у моего сна были темные волосы… но здесь это не редкость.

Со школы помнилось – до римского завоевания эти земли назывались Галлией и жили здесь чернявые галлы. Потом к ним вторглись франки – одно из германских племен, и подчинили себе всю территорию. Первым королем объединенной страны стал Хлодвиг. С тех пор она получила своё латинское название – France. Может светловолосые германцы и привнесли изменения в цвет волос галлов, сделав его коричневатым, каштановым? Встречались и более светлые оттенки. Но такой насыщенный, живой вороной оттенок, как у меня и полковника встречался нечасто.

Но снился мне не полковник. По общему настроению и ощущению – нет, не он. И сбывшаяся примета не взволновала, с некоторых пор я стала реалисткой. Да и сильные чувства только мешают. Лучше выстроить вокруг себя крепкую и надежную стену и жить исключительно разумом.

Глава 20

На территорию крепости меня пропускали только вместе с доктором. Утром он встречал меня у ворот, и мы вместе шли к лазарету. А дальше была работа – перевязки, осмотры. Дешам сразу же позволил устроить на моё усмотрение место для стерилизации инструментов и перевязочного материала. Мне помогал Люк, которого так и оставили у нас в помощниках. И снова мы с ним кипятили простыни, кисею и корпию, шили перевязочные пакеты – под рукой всегда должен быть необходимый минимум, а поскольку число предполагаемых пациентов увеличилось…

Кроме тех военных, которые находились в лесном лагере, в крепости имелись еще и драгуны – конное подразделение. И те странные колпаки на голове действительно оказались частью их формы.

Вначале и новые больные, и еще один врач – молодой сутулый мужчина лет тридцати – Эжен Лотрак, относились ко мне насторожено. Но потом что-то изменилось – нечаянно, неуловимо, а поскольку совпало с гостевыми визитами нескольких моих прошлых пациентов, то я поняла, что это работает устная солдатская почта. Приятно было, что за такое короткое время я наработала какой-никакой авторитет и заслужила хорошее отношение.

Суета и наведение новых порядков в лазарете, которые устанавливал как бы Дешам, закрутили и отбирали почти все время. Даже ели мы наспех, отрываясь от работы и сразу же снова к ней возвращаясь. Чтобы вырваться за готовым уже медицинским инструментом и на примерку платья, приходилось спешить и выкручиваться.

- Жак, как вы смотрите на то, чтобы привлечь и обучить еще одного медбрата? Сейчас мы кое-как справляемся и понятно, что основная суета связана с нововведениями, принятыми вами с моей легкой руки, - улыбалась я, - но скоро я уеду…?