Тамара Шатохина – Хочу домой! Нагулялся (страница 7)

На меня обращали внимание, провожали взглядами… и возвращались ими к Спиваковой.

Дело было не только в одежде и даже не столько во внешности. С этим нужно родиться, это нельзя объяснить, нужно видеть - торжествующая харизма, щедро расточаемые флюиды уверенности и благополучия, потрясающая грация в каждом движении... даже пальцев. И все как-то сразу, вместе - гармония сияющей внешности и сильной личности. Воплощенная, мать ее, женственность, сдобренная интеллектом! Там было странное волшебство, которое коснулось даже меня, пригибая к плинтусу, что уж о мужиках…

Спивакова слепила собой, как солнце и как солнце сжигала все, до чего дотягивалась. Уничтожила на хрен свою семью, Ксюшину, мою… А сколько и кого еще, можно только догадываться. Но земля ей пухом, как говорится - дело не в ней!

Дело было в моем тогда еще муже. В том, как он вмиг забыл обо мне, подсев за другой столик, как смотрел на нее, как перло из него... Насколько он собрался и мобилизовался - до предела просто. На завоевание, покорение, а если не так, то и на покорность, чего доброго. А как еще? И что еще?

И она похоже это понимала, свысока так… по-королевски внимая ему и снисходительно бросая взгляды в мою сторону. Но с моей стороны видно было и то, что такой вот по-собачьи преданный… он ей на фиг не сдался! И все равно она лениво играла в заинтересованность, пытаясь вызвать ревность другого человека.

И это я видела. Как и то, что помани она тогда Слава и он даже не вспомнил бы, что я где-то здесь сижу. Он уже весь был ее – с потрохами! С нашей историей и нашим будущим, с радостью, что новый фордик… с решением родить ребенка… с выбором имен для мальчика и девочки, с тостами за это вот только что… с моей готовностью отказаться с завтрашнего дня от таблеток.

А еще же Ксюша! Тогда еще не подруга, а просто хорошая знакомая, жена нашего друга, со скучающим видом наблюдающего потуги Слава и жалкие куски внимания, которые бросала в того его любовница – мимолетный взгляд, скупая улыбка.

Я изо всех сил держала лицо и чувствовала себя несчастной, обманутой мужем и всем миром Ксюшей. Обидно и стыдно было за нее, за себя и за своего мужа, потому что Славка поплыл, Славка на хрен утонул в этих крохах внимания.

Был вариант отойти в туалет и переждать свой позор там. Но мне казалось, и она поймет это, как отступление, так что кота за хвост тянуть, раз все настолько очевидно? Я решила сразу и капитулировать – и хрен с ними… троими. Слав догнал меня, когда я садилась в машину.

- Мариш, ну ты чего сорвалась? Я надолго оставил тебя?

Она подсказала? Скорее всего. Сам бы не оторвался. Ну что сказать... спасибо тогда?

Почему-то язык не повернулся предъявлять ему Спивакову. Не знаю... то ли мусолить свое унижение не осталось сил - я позорно бежала от него. То ли я понимала, что все случившееся на уровне тонком, чувственном и вина Слава практически недоказуема, а голая предъява - глупо... Еще и истеричкой на пустом месте выглядеть не хотелось, а ею он бы меня и выставил, потому что лучшая защита - нападение. Мне вообще не хотелось разборок, ничего не хотелось - забиться куда-нибудь и тихо полежать и подумать, а он зудел, выяснял, не унимался никак. И я обвинила его обоснованно - вместе со всем мужским родом и Демьянцевым в том числе. Его я тогда практически ненавидела - это он нагло вывел на люди свою гадину, а дома ждала мужа Ксюша, а дома у него Яна...

Нет, я правильно сделала - и что ушла сразу к маме, и что наняла детектива. Нужны были дополнительные стимулы, доводы, причины для развода, трудно было решиться на него даже после «ресторанного унижения». Хотелось быть уверенной, что поступаю правильно, убедиться.

Убедилась – Слав не просто таскался, он таскался по шлюхам, разово снимая их за деньги.

Ну и… ожидаемо понесло – со злым весельем и мстительным удовольствием. Такая вот реакция - будто пурга закружила и завела без возможности прийти в себя, отогреться и ожить. Я и не жила тогда, а проживала каждый день - на подъеме, увлеченно, радостно даже, будто в пьяном угаре. Да я даже пила и ни Валины, ни мамины выволочки и уговоры остановиться, успокоиться, уехать, в конце концов, куда-нибудь на время развода ничего не дали. Однажды сдержанная правильная Валентина даже надавала мне пощечин и обозвала бессовестной дрянью, мама плакала. На время я притихла, но стоило увидеть его... и опять понесло.

Чем я тогда жила, чего ждала? Да ничего нового – как и любая бы на моем месте, я и правда ждала. Глубочайшего раскаянья, теплых слов, нежности, признаний, понимания… Я простила бы – слишком, гадство, болело. Да я просто не тянула! Выплескивала на него, сцеживала вместе с горьким ядом, но меньше боли не становилось. Простила бы просто чтобы выдохнуть, взять тайм-аут, чтобы хоть чуточку легче… на время хотя бы. Я знала, что будет на время, но все равно ждала, ну и дождалась – ситуации, как в том анекдоте. Знал, что я приду, сам позвал с документами.

А дальше был срыв. Я даже не помню, что тогда орала ему, что предъявляла… идиотка. И самое обидное - никто кроме меня здесь не виноват. Искалечило меня то, к чему сама же я и шла. Ничем хорошим моя бравада и вызов Славу, всему миру и себе самой и не мог закончиться – плавно прекратить это безумие не представлялось возможным… вляпалась бы не тут, так там, могло и хуже – суицид или тюряга. Что-то должно было остановить меня и - бинго!

Зато от страданий с сожалениями отвернуло напрочь. Увидела себя в зеркале и как отрезало! Проснулась наконец от затянувшегося кошмара и ситуацию оценила более-менее адекватно. Одумалась.

Правда не получалось строить далекоидущие… но это ерунда, я считала - вопрос времени.

И тут вдруг зашевелился он, тоже будто опомнившись или проснувшись. Приполз с глазами виноватой собаки, пряча их то ли от стыда, а скорее - чтобы не видеть… сразу после операции витрина моя представляла то еще зрелище.

И тут начался какой-то сюр…

Глава 8 О любви

Доктор распахнул дверь, выпуская предыдущего пациента и, устало щурясь, пригласил Влада:

- Прошу! И прощения тоже - слегка вышли за временные рамки.

Влад проводил взглядом угрюмого тучного мужчину, тихо и осторожно прикрывшего за собой входную дверь, и молча кивнул – бывает.

В кабинете привычно присел в то кресло, на которое указал врач – на этот раз у стола. Но сам хозяин не спешил садиться напротив. Постояв посреди комнаты, он вдруг предложил:

- А что, если хотя бы сегодня мы перейдем на дискуссионный формат общения? Давайте просто побеседуем, поспорим даже и может – зеленый чай? Завариваю сам, прямо в чашке. Кофе принципиально не пью.

- Можно – чай… а тема?

- Пройдемся по второму пункту ваших записей.

Он набрал в чайник воды из кулера и поставил его кипятиться на подоконник, а сам пока достал из шкафчика чашки и листовую заварку. Объяснил:

- Презент, велено пить только без сахара и заваривать недолго, а то вскроется горчинка. Ну так вот что я думаю по поводу того, что… можно ли ошибиться, не узнав любовь…

- Да неважно это, ерунда… Проехали эту тему, док! - то ли смутился, то ли растерялся Влад. Второй вопрос из его списка, как, впрочем, и весь он, казался сейчас продуктом затянувшегося психоза, истерикой, недостойной мужика. Сама тема – скользкой какой-то… Как вообще пришло в голову? С вечерним бредом, похоже. Ну не лежала душа к этому… лечению души, не нужно было и начинать, кто тебе виноват? Не этот же человек, как и он сам, уставший похоже до чертиков?

- Почему неважно? - поставил тот перед ним прозрачную и настоящую «мужскую» чашку – большую и устойчивую и присел за стол напротив: - Вы отдыхайте пока… просто послушайте. И возражайте, если сочтете нужным. Мы просто беседуем, а вопрос действительно интересный. Многие… и специалисты в том числе, уже пришли к выводу, что э-э… любовь это или что-то иное - определить трудно, почти невозможно. Поэтому так высок процент разводов в ранних браках. Потребности тела в этом возрасте превалируют, трезвый взгляд на объект желания отсутствует, желание обладать телом важнее желания лучше узнать человека. Страсть сравнима с наркотиком – он так же искажает восприятие и дает лишь короткое наслаждение. А схлынет со временем и кажется – просто совпали во многом, просто хорошо рядом, приятно и удобно – пошла привычка. А привычка как бы рутина, так? Но это так и должно быть, уже включился и анализирует мозг - что тебе хорошо, что выбрал ты правильно.

Влад молча и внимательно смотрел на него. Тяжело сглотнув, кивнул, не отводя взгляда.

- Или нет… и ожидаемо начинаются нестыковки и трудности разного плана, которые особо и нет желания решать. Разочарование – под дымкой чувственного флера скрывалась не совсем та действительность. К сожалению, так случается чаще.

- Не наша ситуация, - выдохнул Влад, - я выбрал жену вполне осознанно, даже слишком осознанно и голову мне не сносило. Все друзья женаты, сам нагулялся - десять лет почти делал все, что хотел, как хотел и с кем хотел. А Марина сразу понравилась, и я решил присмотреться, - водил он по ободку чашки пальцем. Помолчал… доктор не торопил. А он вспоминал слишком свое, личное…

У Маринки родинка возле рта… тысячи раз целованная и взглядом, и губами - на нее и обратил внимание в первую очередь. И все остальное – легкие движения, прямой взгляд, улыбка, которая красила ее необыкновенно, тихий искренний смех… Но красивых много, девочку хотелось узнать лучше, раз планы серьезные и он ищет жену. И он узнавал. В итоге понял, что нашел свою. Живая, ненарочитая, свежая… ничего в ней не отталкивало.