Тамара Шатохина – Хочу домой! Нагулялся (страница 23)
- Я уже сказала. Как тебе еще…? Я смертельно устала, Славка – от любых отношений и от жизни кажется тоже. А мне всего двадцать девять. Дай мне жить спокойно. Пожалуйста, очень тебя прошу, - открыла она дверку машины и вышла, а он выскочил следом.
И шел следом, мелся хвостиком. Судорожно искал в себе другие, правильные слова, которые сломали бы ситуацию. И не находил. И нарастало, поднималось внутри что-то такое… опасное и для него, и для нее тоже - если выпустить это
Мужик в принципе способен разрулить практически всё, нужно только дать ему возможность действовать, он должен иметь такую возможность. А невозможность и бессилие убивали, они просто размазывали, дробили на атомы! И его уже буквально трясло от желания догнать, остановить, наорать, встряхнуть, заставить!
Хоть что-то сделать, хоть как-то! Но действовать.
Хрен знает каким усилием воли он дал Маринке уйти, не устроив безобразной мужской истерики. Упал, как подрубленный, на заснеженную лавочку. Сердце подкатывало к горлу, душило. В глазах плыло. И он стал судорожно искать спасение.
Нашел его по наитию… добрался как-то до доктора.
Сейчас же, хорошенько подумав после разговора с ним, и заново, на холодную голову вспомнив и проанализировав Маринкины слова…
У него осталась еще парочка вопросов к психотерапевту и на этом с общением можно закругляться.
Глава 21
Лешка прикатил на своем катафалке… гадство! Все виделось сейчас в черном цвете, на позитиве не воспринималась даже золотая осень. Будто вуалью серой подернуто… или саваном. А-а-а… дура – отчаянно готовилась я этот саван сдернуть.
- Заскакивай! – открыл для меня дверку, потянувшись через пассажирское сидение.
- Ты выходи, - не согласилась я.
- Случилось что? Ладно… - заглушил он мотор и вышел из машины, увидев, что я не сдвинулась с места. Матерый, взрослый широкоплечий мужик с короткой стрижкой и слегка подпорченной природой внешностью – ровный, чуть длинноватый нос казался намного крупнее из-за неровной полоски кожи более светлого оттенка – следа сильного солнечного ожога. Но его это не портило, со временем привыкаешь и не к такому.
А вот к чему я не привыкла, так это видеть его в офисном костюме. Турчак почти всегда носил джинсы и свободные футболки, просторные толстовки или худи. А сейчас выглядел слишком официально. Нет, и в бомбере с потертыми джинсами он не казался и не был белым и пушистым – уверенная и крепкая мужская жилка чувствовалась всегда. Но выползи он из машины одетым демократичнее, и мне психологически было бы легче. Наверное.
- Пошли в сквер… подышим. Недолго, Леш, я сейчас, только с духом соберусь, - настраивалась я на трудный разговор, - да, так вот - я получается совсем одинокая женщина…
- Я как-то могу помочь с этим, Мариш? Познакомить тебя с хорошим мужиком? Есть парочка нормальных, - нервно хмыкнул Леха, взглянув на меня искоса и немного странно, будто даже с опасением. Похоже заподозрил в нехорошем.
- Я беременна. Двойней, - мигом перешла я к делу, - а моей двоюродной родне по уши хватает своих проблем. И не скажу, чтобы они бедствовали, но точно там народ не жирует.
- А я значит жирую? – подмигнул с облегчением этот дурак и взглянув на мой живот, хмыкнул.
Да – пока бедненько, но потом вырастет такое, что Ксюше и не снилось – двое же. Я безотчетным жестом разгладила на себе толстый теплый кардиган и согласилась с ним:
- Да, Леша, ты жируешь. Заслужено и заработано, но есть такое дело. И мне нелегко сейчас говорить, но иначе я не могу – извини. Ты и Ксюша лучшие на свете родители, и единственные, наверное, которым я смогла бы доверить своих детей, - заспешила я, не глядя на него: - Валя, конечно, тоже молодец, у нее строем все ходят, порядок дома и дети отличники… но отец тоже нужен, особенно если будут мальчики, а лучше тебя папы я просто не знаю. Свою квартиру перед родами я оформлю на тебя или Ксюшу, сделаем фиктивную продажу. Так что если сдавать ее…
- Так, тормозни! - рыкнул, останавливаясь, Лешка: - Что у тебя случилось? Рак, понос, золотуха? Беременна – хорошо. Но ты же не умирать собралась?
- Ты понял, да? – выдохнула я с облегчением, - у меня был тяжелый ушиб головного мозга, даже кома… и есть риск не пережить роды. Тащить детей щипцами или вакуумом – сам знаешь… на такое я никогда не подпишусь. И даже кесарево… только если случай совсем экстренный, понимаешь? Я не буду учить врачей, как нужно работать, но не вижу смысла рожать на муки инвалидов. Лучше сдохну сама в этих потугах! Но я не сдохну, Леш, права такого не имею. Я все сделаю, как надо, я буду самой послушной роженицей на свете. Но я хочу гарантий и одна из них - естественные роды.
- А что там о кесаревом? - насторожился Лешка, - прошлый раз и у нас звучало, но обошлось. Так что?
- Я изучала это дело и ничего хорошего. Там куча всего, куча! Особенно, если кесарят планово, до начала сокращений матки! Всё должно происходить естественным порядком и то стопроцентных гарантий нет, понимаешь? Нет гарантий, что в родах не случится последствий для ребенка. И это не мой панический бред, хотя интернет - зло! Сейчас я это понимаю. Но скорее всего доктор и выберет естественный способ родоразрешения – я удивительно замечательно себя чувствую, даже не поняла, что залетела.
- Отец – Щербаков? Что-то я вообще ничего не понимаю, - протянул Лешка.
Мы уже вышли к круглой, мощеной декоративным кирпичом площадке, по краям которой громоздились желто-красные сугробы. Вокруг высоко поднимались полуголые уже деревья. Здесь солнце светило прямо в глаза и грело почти как летом. Я прищурилась, и будто бы появилась причина отвернуться. Трудно признаваться в таком... некрасивом.
- Нет, отец не Слав, - выдавила я из себя, - он случайный человек и даже женат. И это не грязная связь, а дурная случайность. Я не знаю, Леша, что нашло. Стараюсь не думать... В семью не полезу даже вот так – под страхом смерти. Я даже немного боюсь его, если честно, потому что плохо знаю.
- Наследственность у отца - как? – пнул Лешка копну листьев.
- Зачем ты? – поморщилась я, - собирали же люди.
- Нервы, - отрезал он.
- Нет у нас отца – я объяснила тебе. Наследственность у донора… нормальная. О скрытой генетике, правда, ничего не скажу, может быть все, что угодно. Но по виду – умный, красивый, здоровый мужик. Я не знала… даже не думала – женат он или нет, потому что и надобности такой не было - знать. И не знаю сейчас, принципиально не знаю - что там за семья и даже есть ли дети. Это не важно, понимаешь? Я не рассматриваю… не доверю туда своих детей, потому что его жене они точно ни в дугу. Сужу по себе, я точно это знаю.
- А нам – в дугу, считаешь? – усмехнулся он, подставляя лицо солнцу.
- Не знаю, Леш, потому и не пошла с этим к Ксюше. Решать тебе. Но если что – я обязательно найду другой вариант. Еще не знаю – какой, но на самотек дело в любом случае не пущу. Просто для своих малышей хотелось бы самого лучшего. И не факт вообще, что со мной что-то случится, но двадцать процентов таких рожениц получают осложнения. Ты сильно не пугайся - я верю, что не попаду в их число, потому что слишком все… странно с этим зачатием. И сам порыв был странным, еще и с первого раза сразу в яблочко… хотя кому я это говорю?
- Ну-ну, - хмыкнул он довольно, - и что дальше?
- Если вдруг все-таки… то я хочу быть уверена, что мои дети сыты, одеты, здоровы и что самое главное – счастливы. Это тупо перестраховка, Леш, я так обставляюсь, если хочешь. Страшно представить их сиротами, а еще страшнее если плохие люди в родителях. Я накручу себя к родам так, что ничего хорошего уже по определению светить не будет. Не финансово для вас, но физически такая куча детворы – это трудно, я понимаю. Но еще на одну няню денег со сдачи квартиры должно хватить. А остальное, я уверена - забота, ваше внимание… - перекрыло мне дыханье…
- Не напрягайся ты так! - опять наподдал Лешка по куче листьев и глухо выругался в сторону. Постоял, отвернувшись… потом тяжело вздохнул и развернулся ко мне лицом.
- Ну ты и дура! Феерическая просто. Удивила, если честно. Ты правда думаешь, что, если вдруг с тобой что… - возмущенно передохнул он, - то мы с Ксюхой твоих малых просто так оставим? Серьезно? Вот на самом деле?!
Лицо мое безобразно скривилось само собой, горло сдавило будто тисками, а из глаз хлынуло. Лешка обнимал меня, размеренно хлопал по спине и громко, во весь голос, не обращая внимания на прохожих, продолжал обзывать феерической дурой, сделав похоже окончательный вывод и утвердившись в нем. А мои гормоны бесновались, пуская слезы ручьями.
Когда я немного успокоилась, встал вопрос денежный. Ну да! Но его я пресекла сразу. Работу все равно найду, хотя бы временную, до декрета, Валя что-то слышала о должности секретаря в суде. Квалификационным требованиям я соответствую, умения и знания - в пределах, учусь если что быстро. Работа бумажная и нудная… так и хрен с ней – не в моем положении перебирать и даже хорошо, что она в основном не с людьми – меньше нервов. И это еще сильно повезет, если возьмут. А нет, найду другую.