Тамара Шатохина – Хочу домой! Нагулялся (страница 21)
Не видеть Славку было единственным условием нормального существования для меня. Но я правда ему благодарна. За слова любви и желание быть рядом в том числе. Они чуть сгладили негатив, но ситуацию не меняли.
Потому что измены его были осознанными. И даже если все случилось по веской для него причине – из-за инерции мышления и не только (он грамотно все объяснил), то это ничего не меняло для меня. Сам признал, что можно было сделать иначе, но он не стал, не счел нужным. Это был выбор и решение адекватного и дееспособного человека.
А еще это значит, что в системе его координат есть право на вот такие действия и не факт, что он больше никогда этим правом не воспользуется.
Сделанное на эмоциях я не принимала в расчет, иногда они так топят, что не осознаешь действительности – испытала на себе. Так что, хорошо подумав в свое время, меньше всего я готова была предъявлять за Тайку. Я сама творила такие вещи… вела себя настолько мерзко, что спокойно реагировать на это мог только камень, а Славка был живым, а еще до предела издерганным моими фокусами. И он ударил в ответ - вот так. Может, чтобы не пойти и вообще не убить на фиг. Я бы убила, наверное. Так что здесь я его понимала. В состоянии аффекта совершается более 15% тяжелых правонарушений и его невозможно сымитировать. Здесь был тот самый случай, насколько вообще я знала своего мужа.
Но шлюхи… это уже как бы и слишком. Это предел – чем бы ни были вызваны эти «эпизоды». Эпизоды… Хорошо же как сказано! А я слушала и даже не возмущалась, насколько была измотана – буквально на грани тихого нервного срыва. Будто и не я, а пустая оболочка безо всяких чувств и эмоций. Смотрела, шевелилась, кое-как общалась, на остальное сил не было. Может потому и пережила эту встречу более-менее…
- А когда нужно сдать кровь, Андрей Максимович? – уточнила я.
- Если вы согласны с расценками и окончательно решили наблюдаться у меня, сейчас подпишем договор, сестра уже подготовила… Людочка? – доктор забрал он у медсестры типовой договор и, быстро просмотрев его, положил на стол передо мной.
- И сами понимаете, Марина Станиславовна - чем скорее мы с вами увидимся следующий раз, тем лучше для дела.
И я насторожилась.
- То есть сроки важны и даже до дня? Все-таки возможны нехорошие… вещи? Но не в ходе беременности, так же? Потому что чувствую я себя прекрасно. А в родах, да? Я одинока, доктор, мне нужно со всех сторон обставиться, вы должны сказать все, как есть.
- Сейчас я еще не могу ни напугать вас, ни обрадовать – даже с аналогичными травмами и похожими исходными данными итог может быть разным. Каждый человек индивидуален. Строить прогнозы рано.
- Нет, вы не поняли. Что грамотный прогноз нельзя сделать до обследования, я понимаю, просто скажите – вероятность нехорошего возможна? Не заставляйте меня лезть в интернет, Андрей Максимович, я нахватаюсь там лишнего. Угроза для детей есть? – допытывалась я, - а для меня? Десять недель, а у меня даже токсикоза не было!
- С чего вы это взяли, если случился обморок? А еще "помутнения", как вы их называете.
- Да… помутнения бывают, но их легко пересидеть с закрытыми глазами и все быстро проходит. И сознание теряют не только из-за беременности, а я тогда сильно понервничала. Так что с угрозами? – давила я на врача.
- Вы правы, - сдался он, - в процессе родов могут возникнуть сложности и тут важно грамотно выбрать способ родоразрешения. Варианта три - через естественные родовые пути без ограничения потуг… или с ограничением, а для этого существуют способы вакуум-экстракции и наложения акушерских щипцов.
- Звучит… не очень, да? – вскинулась я, - что-то еще? Кесарево?
- Да – полное исключение потуг. После УГМ прошло достаточно времени, это уменьшает риски, но они остаются.
- И для жизни детей? – выпытывала я.
- В гораздо… гораздо меньшей степени, чем для вашей, - вздохнул доктор, - но поймите - любые роды, это всегда риск. И все-таки не стоит паниковать – исследовательские данные говорят о том, что родоразрешение естественным способом благополучно прошло у почти 80% пациенток с ушибами мозга и даже свежими ЧМТ. Мы сделаем все возможное, чтобы избежать рисков. Кроме того, при многоплодной беременности малыши не бывают слишком крупными – это огромный плюс.
- Спасибо, - нервничала я, - жаль только, что не у ста процентов все прошло благополучно. Я поняла, что затягивать не стоит, давайте подписывать и назначьте дату скрининга – я пока не работаю, так что...
Выйдя на свежий воздух, я села на лавочку в сквере возле медицинского центра. Красивое здание, красиво обустроена территория вокруг и вообще красиво - самая та пора, когда нужно буквально жить на улице. Дышать осенним воздухом с привкусом терпких листьев, кислород потреблять со всем усердием, глаза радовать яркими красками… Достав телефон, я набрала Лешу. В быстром наборе он значился у меня просто – «Турчак».
- Леша, узнал меня? Не долго жить буду?
- Шутки у тебя - дурацкие, Марина, – отрезал он.
- Всё, что могу. Нужно поговорить, ты как – временем располагаешь?
- Можно и поговорить. Назначай время и дату – сориентируемся, напрягу Ксюшу с тортиком.
- Нет, Леш, давай пока без нее. Мне нужно вначале с тобой, с Ксюшей потом уже сам – смотря как пойдет. Буквально десять минут, долго не задержу.
- Ты где сейчас? Далеко?
Я оглянулась и назвала номер дома и улицу.
- Через полчаса буду. Погуляй там пока.
- Да, Леш, жду тогда.
Фу-ух... откинувшись на спинку лавочки, я взялась соображать что и как скажу.
Глава 20 Год и десять месяцев назад Разговор с Мариной
Каждый его косяк был грамотно объяснен специалистом. Получается и оправдан с точки зрения психологии. И да – челюсть уже не ноет, как проклятая, почти сводя с ума ночами… ночью он спит, как и положено. Пока еще на препаратах, но раньше не брало даже сильное снотворное – уснуть мог только на пределе усталости. То есть польза от лечения есть.
Почему тогда он продолжает чувствовать себя мудаком? И особенно масштабным - именно сейчас. Будто накосячил в разговоре с Мариной еще сильнее?
Легче было бы покажи она хоть какую-то эмоцию… чтобы он понял, что к нему хотя бы
Он заметил ее издалека и узнал сразу, мгновенно… и сердце понеслось. Шел навстречу, не думая что делает и стоит ли это делать сейчас, потому что к разговору он точно не был готов. Топили эмоции, а… ум, скажем так, под их влиянием тоже пускал фейерверки. Он полностью включился уже в кабинете дока, никак не раньше, потому что вспомнить, что говорил Марине, было не то, чтобы сложно… Рядом с ней он был, как под наркозом, действовал и говорил тоже под ним – в дурной какой-то эйфории и беспричинной радости. Хотя почему беспричинной? Он целый год ее не видел!
- Мариша, Масенька… здравствуй! Ты вернулась! - тормознул он ее, схватив за плечи. И сразу же руки убрал, шагнув назад – она так посмотрела… его просто отбросило этим взглядом. Что там было – в выражении Маськиного лица? Сложно… Сейчас он сказал бы – усталая мука. Или досада. Но тоже усталая – будто через силу. Она словно жила через силу – потерянная, расстроенная, маленькая. И понять бы это сразу, отойти, но он уже не мог - все, что было в нем мужского, получило сигнал – спасти, защитить, прикрыть собой! Нормальное желание и порыв правильный, но...
И его уже несло. Сейчас он понимал, что шансов тормознуть разговор просто не было – слишком соскучился, слишком хорошо мотивировал его Михаил. Он поверил в себя и в то, что сможет.
- Пожалуйста выслушай, долго не задержу. Ты же знаешь каким я бываю настырным. Можешь молчать и ничего не говорить, если не хочешь, просто послушай! - нес он, понимая, что от ее желания уже ничего не зависит – рот у него открылся и хрен теперь его… просто не сможет и все! Марина тоже, наверное, это поняла и обреченно оглянулась вокруг.
- В машине тепло… я старье пока взял, но колеса ходят и в салоне тепло, печка хорошо работает. Пошли, будь умницей – на морозе неуютно, а ты без шапки опять…
А потом он рассказал ей все - как и доку когда-то. Начал грамотно, с самого первого своего ненормального по сути действия - похода на танцпол после похорон родителей. Объяснил его с точки зрения психологии, и тогда Маринка впервые… даже не взглянула на него, а скользнула взглядом в его сторону. А потом опять уставилась на ветровое стекло.
На него садились редкие снежинки, постепенно покрыв полностью, потому что снегопад усилился. Он будто укрыл и отгородил их двоих от всего мира. И это было настолько сильно – чувствовать ее рядом! Все ощущения обострились в разы, накрыло приятным возбуждением - эмоциональным и тем самым тоже. Как и положено, он чувствовал нормальный и правильный мужской голод к своей женщине. И не просто… а давний, лютый. Это усугубляло, конечно… мотивировало еще сильнее, но главной его целью не было. Он держался и готов был еще - сколько нужно, потому что голод этот должен быть один на двоих.