Тамара Шатохина – Фрейлина. Предотвратить (страница 61)

Экспериментируя, конечно – кислая среда, щелочная… туда-обратно. Разные растворители. Помнилось еще о сублимационной сушке, превращающей готовый препарат в порошок, но об этом говорить еще рано. А придется. Скорее всего препарат придется оформить, как пилюли. Уколы внутримышечно в этих реалиях представлялись чем-то смерти подобным.

Из дворца я сразу отправилась в Пряничный домик – этой ночью мы с Дашей ночевали уже там. Заперли на засовы двери и ставни, зажгли свечу и поужинали «чем Бог послал». А послал он яичницу, травяной чай и яблоки. Следующим утром должна была подойти приходящая кухарка и мужчина - кучер, истопник и помощник по дому. Мастер на все руки. После милости, так явно выказанной мне королем, Фредерик рискнул поделиться слугами.

Ополоснувшись и надев ночную сорочку, я устроилась на кровати, всем телом погрузившись в новую перину. Уютно укрылась. От постельного белья горько и свежо пахло полынью. Полная темнота… та, которая «хоть глаз выколи» с непривычки могла бы пугать, но за едва прикрытой дверью мирно похрапывала Даша. А в перине хоть и тепло и приятно, но слишком мягко - пропадет спина… надо бы соорудить постель пожестче…

Мысли покружились вокруг насущного и обратились к тому, что произошло за день. А потом, как ни старалась я грузить мозг вещами посторонними, опять ожидаемо понеслись далеко-далеко – к полуострову Крым. К мужчине, который уже познал секс, кстати…. О неприятных для меня последствиях этого думать не хотелось и я не стала. Но все-таки... готова я видеться от случая к случаю? Заниматься этим делом раз в год, а может и реже?

Без слез и нервов, тоски и надрыва, вполне сознательно… я прислушивалась к себе, соображала и просчитывала варианты. И разумно решила, что таки да - пока он не женат, сама я ничего менять не стану. Было бы глупо, а еще ужасно тяжело и даже больно. И кому я этим сделаю лучше? Не себе точно.

Глава 36

Следующий день начался дождем. Мелкий и негустой, он тихонько шелестел по крыше и листве, сразу сделавшейся блестящей и мокрой, очень чистой по ощущениям.

Я долго спала этим утром - сколько хотелось, столько и спала. Как я уже поняла, Ольга Николаевна не собиралась постоянно держать меня при себе. Вспомнилась фрейлинская при ее маменьке – там круглосуточно находилась одна из штатных девушек. Мало ли… книгу царице почитать, если случится бессонница, по поручению сбегать, записать дельную мысль, пришедшую в голову или просто ее выслушать…

Ольга довольствовалась услугами горничной, а для общения у нее всегда была Анна Алексеевна.

Я же…

Сейчас, после эмоционального взрыва, сорвавшего крышку парового котла, долгое время кипевшего внутри, сознание будто просветлело. Я немного успокоилась и могла уже мыслить грамотно и разумно. Скорее всего, правильно понимая причины крайне толерантного отношения ко мне со стороны сильных мира сего.

Ольге и многим другим я должно быть казалась слегка странной. Забавной возможно, и еще есть очень подходящее определение – прикольной. Стараясь соответствовать этому времени речью, все-таки я говорила необычно, в своей упрощенной манере. И суждения мои выбивались из общего строя, а частенько и поведение. Я глупо никого здесь не боялась, воспринимая вначале вообще… чуточку отстраненно, как книжных персонажей. Вот только Вильгельм. Он своим непредсказуемым поведением опасение таки внушал – его я побаивалась, но и здесь, увлекшись, регулярно забывалась.

Забавная такая диковинка, странная своей отчаянной непосредственностью. Ну… терпят и ладно.

За окошком шумел дождь, где-то в доме раздавались негромкие голоса – уже вышла и работала кухарка? Вот правду говорят – хорошо все уметь, но не дай Бог делать все самой. Кажется, я нашла свою нишу.

Мысли свернули ко вчерашней встрече с химиком. Герман Христиан фон Фелинг – имя следовало запомнить. Но не зря я вчера нервничала, застигнутая врасплох и не готовая толком к разговору. Не так нужно было – не сказки петь в уши.

- Даша! – позвала я, выползая из-под одеяла.

Получится убедить ее – поеду говорить частным порядком с фон Фелингом. Не сама понятно - попрошу Фредерика сопровождать. Это нужно, необходимо. Химик не заинтересован, не видит и не понимает смысла действия. Медика бы еще подключить. А не захотят работать над этим – Пирогову напишу. Чего, собственно, мелочиться? С королями вон трапезничаю.

- Даша, - уже умывшись, одевшись и позавтракав, усадила я женщину рядом с собой: - Ты ведь замечала и не раз, наверное, что если кто-то заболел в семье… избе, то следом и прочие… заперхают.

- А то ж. Так оно и есть, - согласилась умница моя.

- Это значит, что болезнь как-то передается от одного человека другому. А каким образом, как ты считаешь?

- Так господний промысел на все, барышня.

Ну да, с точки зрения религии все просто – этого я не учла. Ладно! Мне нужен Фредерик, пойдем другим путем…

Через пару дней, все под тем же мелким дождем, мы с мужем подъезжали к Тюбингенскому университету. 18 миль от Штутгарта до города Тюбинген - два часа неспешной езды в карете. Они прошли в разговорах. Следовало сделать это раньше – поговорить с ним. Убедить, попытаться разъяснить все нюансы грамотному образованному человеку. И не в двух словах, а с азов… пускай и облекая их в предположения и догадки.

- Надо мной не довлеет медицинское учение, Таис, я готов верить, что существуют эти самые миазмы и... организмы, вызывающие болезни. Возможно также, что они различимы под микроскопом, но все последующее… вряд ли вам поверят на слово.

- Уже не просто мне, теперь это распоряжение Ее королевского высочества: найти и выделить средство, подавляющее болезненные микроорганизмы – источники инфекций, - уперлась я.

Ждать открытий путем закономерного развития медицинской микробиологии придется еще лет сто. А эпидемия того же тифа случается каждый год то там, то тут. Это десятки и даже сотни тысяч жертв. А всего-то – убедить одного твердолобого… нет – уже двух. Фон Фелинга и медика-исследователя. А таковые водятся только в Тюбингенском университете. Вернее, в ближайшей доступности только он.

- Вы правы в том, Фредерик... начинать следовало с того, чтобы выявить эти вредоносные организмы. А потом уже все остальное, - признавать свои ошибки я умела. Научиться бы еще не делать их.

Тюбинген позже назовут самым красивым городом Германии, но и сейчас он был хорош. Фахверковый пятиэтажный центр, величественная ратуша с островерхими шпилями крыши, а перед ней торговая площадь, как и положено. Мощеные брусчаткой улицы, большой фонтан со скульптурной группой, холмы и все та же Неккар с мостами, в которую здесь впадают два притока. Речные острова в черте города, огромные плакучие ивы над водой… Много зелени – может в этом его красота?

А Швабский Альб здесь буквально нависал над городом – городские холмы переходили в горы всего в нескольких километрах от него. Но главная прелесть небольшого Тюбингена состояла в огромном количестве молодежи на улицах. Старинный город казался молодым, шумным, веселым. Как и в наше время, едва ли не большую часть жителей составляли студенты - мужчины, конечно. Наверное, только закончились занятия. Дождь тоже.

Титул Ольги Николаевны открывал любые двери с ноги.

Нас проводили к директору университетской клиники ординарному профессору Карлу Вундерлиху. Опираясь на руку мужа и поднимаясь по ступеням на второй этаж здания, я понимала, что только сейчас и грядет настоящий бой за пенициллин. Сейчас все было более чем серьезно, но теперь и я была готова - убедить Фредерика оказалось очень непросто. Почти готова.

Высокий бородатый мужчина лет тридцати пяти… в строгом сюртуке, темноволосый, с глубокими залысинами, делающими лоб очень высоким и только усиливающими впечатление от умного внимательного взгляда… после знакомства профессор пригласил нас присесть. И доложить, собственно, о причине визита.

- Господин профессор… прошу вас внимательно выслушать мою жену. Мы здесь по высочайшему повелению, но это не всё… - помолчав, ровно заговорил Фредерик: - Мне, как человеку сугубо военному, трудно было понять соображения, изложенные фрау Гогенлоэ-Ингельфинген. Но источники, на которые она ссылается и логика ее рассуждений заслуживают внимания. Вам судить, насколько возможности клиники соответствуют заявленной теме, но химическая кафедра Штутгардского университета уже заключила договор на исследовательские работы, заданные моей женой и поддержанные Ее королевским высочеством. Стало быть, что-то разумное в рассуждениях профессора Пирогова и выводах, сделанных на их основании, действительно есть. Фрау Гогенлоэ-Ингельфинген отличается необычным, чрезвычайно развитым складом ума и склонностью к деланию неординарных выводов на основании известных всем фактов. К ней прислушался император в России и прислушивается Его королевское величество Вильгельм. По причине этой своей способности и общей разумности она допущена в ближайшее окружение Его величества.

- Благодарю вас, Фредерик, - прошептала я.

- Вы заслужили, Таис. Мои суждения о вас не голословны – все ваши успехи я наблюдал лично и отвечаю за каждое свое слово.